Такие разные, но такие похожие...

      Она не знала, когда началось всё это… Хотя нет, она прекрасно знала. Это случилось месяц назад, когда Хлоя была Миракл Квин (за что в тайне себя ненавидела) и раскрыла Бражнику личности супергероев (за исключением, разве что, Букашки и Котика). Отчасти, это она, Хлоя Буржуа, была виновата в том, что всё случилось именно так, отчасти — Леди Баг, хотя, если говорить на чистоту, то Леди Баг была одной из главных причин её акуматизации.       Сейчас, она благодарна и Бражнику, и этой недосупергероине за то, что она тогда впервые увидела его… Человека, который заставил её «ледяное» сердце биться немного чаще, чем обычно. Правда, образ «прекрасного рыцаря» портило одно: он одевался, как с помойки — он был нелеп! Абсолютно нелеп! С точки зрения моды (а она в ней разбиралась похлеще многих модных критиков), одевался тот юноша безвкусно, так ещё зачем-то покрасил свои волосы в синий цвет, не говоря уже про черные ногти! Если бы Буржуа ещё месяц назад сказали, что «какойтотамбедныймузыкант» зацепит её внимание, то она рассмеялась бы этому человеку в лицо и, вполне вероятно, унизила бы этого грубияна на глазах у всей школы Франсуа Дюпон или же в прямом эфире на весь Париж.       После того инцидента с очередным гнусным планом Бражника, в котором девушка играла небольшую роль пешки (как она поняла спустя две недели раздумий), Хлоя не появлялась в том учебном заведении, обрезав всевозможные контакты и сбежав из дома с телефоном, парочкой вещичек и украшениями — ей было противно смотреть на то, как мэр Парижа и самый строгий модный критик мира целовались и забывали о рамках приличия в разнообразных местах отеля.       Если бы девушку спросили, пожалела ли она о своём выборе, когда сбежала из богатого отеля, то она, чуть скривив носик от отвращения к разговору, сказала бы, что нет — и это была чистая правда: ей было противно даже вспоминать о том, что у неё есть такие родители. М-да, от той капризной Буржуа, что была «до» встречи с ним, не осталось и следа.       Возможно, она поступила опрометчиво, когда досрочно сдала весь курс обучения в школе и перевелась в Институт Искусств с одним из самых высоких баллов её потока. Именно тогда, когда Леди Баг ей ясно показала, что никому нельзя доверять — доверять кому-то свои эмоции, чувства, мысли, саму себя — и скрываться за многочисленными масками, чтобы никто не видел её настоящую (исключением были Сабрина и Адриан — только эти двое могли видеть настоящую Буржуа: ранимую, чувствительную, сильную, одинокую маленькую девочку, которая никогда не знала семейного счастья и любви).       Именно тогда погибла её личность, именно тогда она сломалась, как ребёнок… Но она смогла переродиться, восстать из пепла — доказать, в очередной раз, что её внутренний стержень и амбиции намного прочнее, чем те же самые силы супергероев. Ведь до сих пор никто не знает, что она одна (!), одна смогла противостоять акуме и избавиться от неё — это было её маленькой тайной, достижением, которым ни с кем не хотелось делиться.       Жизнь супергероини казалась ей чем-то возвышенным, позволяющим быть собой и знать, что никто не посмотрит на тебя осудительно, ведь не знает, что именно за этой маской скрывалась ты. Когда Хлоя была Квин Би, она приоткрыла небольшой кусочек своей настоящей личности — той, что она хотела скрыть, но доверилась этому миру. Героиня в красном костюме в чёрный горошек всего несколькими своими поступками смогла уничтожить эту маленькую, только начавшую зарождаться связь и даже вновь заставила почувствовать себя ничтожной, никем — всего лишь маленьким и капризным ребёнком, которому не хватало внимания, но блондинка не ненавидела супергероиню за это — каждый совершал ошибки, она сама знала это на своём опыте, и супергерои не исключенье.       Оборвав большинство связей с прошлым, сжигая за собой мосты — пути к отступлению, — девушка сменила фамилию и изменила свой стиль в одежде. Она стала тихой, но не переставала быть грубой и язвительной, ни с кем не общалась (преподаватели не считаются). Никто не должен был увидеть её слёз — тех самых, что она проливала каждую ночь, стараясь заглушить боль одиночества и медленного сумасшествия. Снимая небольшую квартирку за гроши, девушка даже не пыталась налаживать контакт со своими соседями, о чём пожалела спустя пару дней пребывания в ней.       Как раз прошло несколько дней, как Буржуа поступила на курс и снимала оную, как однажды утром состоялась их первая (акума же не считается, верно?) встреча. Хлоя тогда только-только вышла за дверь и её закрыла, как столкнулась с ярким взглядом цвета морской волны, что завораживал и заставлял тонуть. Пусть прошло всего лишь мгновение для него, в то время как она прожила целую жизнь и заново родилась. Как же она ошибалась, когда думала, что её никто не узнает!

***

      Луку всегда считали не от мира сего — слишком добрый, слишком отзывчивый, слишком сопереживающий. Пусть он и был слишком молод, но смотрел на жизнь взглядом старого вояки — так, словно пережил уже не одну. Он мог одновременно понимать и не понимать человека — таково было его наказание за то, что он творил… творил музыку. Когда он впервые встретил Маринетт, она была ему непонятна и загадочна, словно дивная и таинственная мелодия, которую хотелось услышать и сыграть пару аккордов, но, спустя продолжительное время, он понял, что Маринетт — это мелодия, но мелодия не его инструмента, не его театра. Возможно, он ошибался, но это было интуитивным решением Луки и оттого казалось ему правильным. Пусть было и больно, пусть было тяжело её отпускать, но он справится…       Справлялся. Ему было трудно сдерживать свои внутренние негативные эмоции, когда она улыбалась в компании другого, было трудно сдерживать себя, когда она смотрела влюблённым взглядом на парня рядом с собой. Да, было трудно, но Куффен лишь желал счастья этой синеволосой бестии, поэтому и отпустил. Да, он был хмур и мрачен, но скрывал всё это за маской спокойствия и мудрости, пока не увидел её, во время очередной доставки пиццы, — девушку, известную на весь Париж своим скверным характером, что с тёплой улыбкой гладила маленького побитого щеночка, доставая из сумки бутылку молока и миску. Лука видел то, что для других было под запретом: ту Буржуа, которая была настоящей, что скрывалась за маской надменности, что создала себе образ стервы, хотя, как таковой, не являлась.       Он ещё долго вспоминал тот момент у себя в каюте, прокручивая разные вариации развития тех событий. Почему-то казалось, что она сейчас возьмёт и придушит это маленькое существо, но в тоже время прижмёт к сердцу и даст шанс на будущее. Когда он посещал один из приютов для собак, он увидел знакомого щенка, что радостно вилял хвостом и высовывал язык при первой же возможности. Тогда он вновь столкнулся Буржуа — с той самой «стервой», что высказывала недовольство по поводу того, что это «отвратительный приют для таких же отщепенцев, как ты, но не для этих слюнявых комочков счастья», когда та обращалась к владельцу данного заведения.       Было время призадуматься над её поступками, над её действиями, но Буржуа его каждый раз поражала — словно в ней совместились две личности, а её действия были настолько непредсказуемы, что, казалось, она могла просчитать события на несколько ходов вперёд и дать отпор любому, кто перейдёт ей дорогу. Именно эта девушка полностью искоренила образ Дюпен-Чен из головы, именно она заставила его снова жить, именно она заставила искать его ту самую мелодию, что описывала её душу. После «того самого» случая, Лука думал, что девушка сломалась и улетела в другую страну (хотя этого он хотел меньше всего, но это было лишь предположение), но он никогда бы не подумал, что она досрочно сдаст сама полтора года обучения. Но что-то в этой ситуации заставило его насторожиться…       Куффен не предполагал, что встретит девушку, занявшую все его мысли, на улице, что спешила в довольно-таки немного ветхое здание, где он иногда снимал комнату, когда шли семестры, отчего домой возвращаться можно было только по выходным и праздникам. А то, что она окажется его соседкой — заставило его изменить мнение по поводу того, что кто-то определённо хочет свести его с этой необычной и яркой личностью (признаться честно, Лука сам уже давно этого хотел).

***

      Глаза в глаза, стук сердца в стук — этот момент разрушился, так и не успев толком начаться: девушка отвела взгляд и заставила быстро-быстро стучащий орган успокоиться. Подумав, что этот человек не должен стоить её внимания, Хлоя только развернулась и хотела уйти, как её поймали за руку, заставляя остановиться и невольно вздрогнуть от первого телесного контакта. — Не торопись уходить, Хлоя Буржуа… — так и начался их первый разговор за всё время их негласного знакомства. От названия своего имени, девушка вздрогнула, после чего сморщила носик и повернулась к нему лицом, смотря прямо в его глаза — холодно, твёрдо, бескомпромиссно. — Молодой человек, я вас не знаю. — это была откровенная ложь, но ведь они и правда не знакомы? — И знать не желаю. Если у вас что-то по делу, говорите быстрее — моё терпение не безгранично.       Снова ложь. Хлоя боялась его, откровенно боялась. Боялась его глубоких и мудрых взглядов, боялась его гипнотического голоса, боялась его рук, боялась того, что он, как и другие, растопчет её чувства. Она могла стерпеть подобное от многих, но только-только зарождённая симпатия ясно давала понять, что будет больно. Очень больно. — Не уходи… — только смог прошептать он, словно растерявшись и потеряв все слова, что он хотел сказать в тот момент, но этого хватило, чтобы девушка остановилась. Остановилась и осталась рядом…

Да, так было правильно. Именно в тот момент эти две судьбы, такие разные, но такие похожие, наконец, соединились в одну. Но это уже будет совершенно другая история…