Где мой подарок, командир?

Брок проснулся от ощущения пристального взгляда. В палатке было темно, только мерно мигали наручные часы, сообщая о том, что время сна ещё не подошло к концу. Кто-то был рядом. Взгляд никуда не делся. Брок прислушался к сонной ночной тишине и медленно потянулся за пистолетом. Кто-то был рядом, в самой небольшой, двухместной палатке. Смотрел на него, двигался и дышал, часто дышал, словно боялся чего-то. Сжав ладонью рукоятку пистолета, другой рукой Брок резко схватил массивный фонарь и зажег его, освещая всё пространство палатки. Дикий нечеловеческий визг оглушил. Брок против воли вжался спиной в матерчатую стену, подтянув к груди ноги, и во все глаза уставился на… скрученную широким армейским ремнём вполне себе живую обезьяну. — Блядь, — только и смог выдавить он, когда полог палатки откинулся и внутрь едва ли не полностью влез Роллинз с винтовкой наперевес и с самым зверским выражением лица, которое у него только помнил Брок. — О, — округлил рот Роллинз и… усмехнулся. — Значит и тебе досталось. — Что досталось? — не понял Брок, разглядывая уставившуюся и наконец заткнувшуюся обезьяну. — Презент от Зимнего. Он нам всем «подарки» сделал. Не спрашивай, с какого хуя, — зевнул Джек, закинул винтовку за спину и влез полностью в палатку. — Сами не знаем. Этот отмороженный только на твои вопросы отвечает. — И всем обезьяны? — уточнил Брок, нацепил на себя разгрузку, поправил ремни и снова покосился на живой подарок. — Э нет, не всем. Подарки и правда были у всех, сделанные со своеобразным, совершенно непостижимым чувством юмора. Мэй Зимний подарил полную корзинку, сплетенную из травы (и когда только, говнюк, успеть умудрился) каких-то сладко пахнущих фруктов. Лютику с Глазго по парочке кокосов, но разложил их так неудачно, что выползший из палатки Глазго оступился в темноте и размозжил при падении себе нос. Роллинзу и Таузигу были преподнесены, если верить вездесущему гуглу, плоды хлебного дерева. У Милза по палатке ползала небольшая черепашка, обрадовав его невероятно, Брок только головой покачал, а вот Лаки не повезло. То ли он чем-то не угодил Зимнему, то ли просто его бесил, но приблизиться к месту его ночевки не представлялось возможным. Странноватая вонь сбивала с ног. — Он что, насрал там? — хмуро спросил Брок, глянул на понуро сидящего у костра Лаки. — Дуриан, — пояснила Мэй и закинула в рот кусок жёлтой мякоти какого-то фрукта. — Своеобразные запах и вкус. А что? Я не пробовала, но кому-то нравится. Лаки скривился. В костёр полетела новая горсть сухой листвы. Брок огляделся по сторонам. Если с подарками он понял, хоть и не полностью, то вот переговорить с самим Зимним хотел бы без свидетелей. Не делал тот никогда и ничего без причины и не был никогда человеком с широкой душой, чтобы задаривать, пусть и настолько сомнительно, бойцов никакого другого отряда. Он, по крайней мере, ничего такого не слышал. Зимний отыскался под высокой пальмой. Он сидел, поджав под себя ноги, и читал. Взгляд так и бегал по строчкам небольшой книги, уже изрядно измятой, с дешевой мягкой обложкой. — К чему весь этот цирк, Конфетка? — со вздохом поинтересовался Брок, сев рядом, закурил, подняв глаза к небу. Видно его не было. Высокие кроны деревьев заслоняли, казалось, весь мир, прятали у подножия своих стволов суетливых человечков. — У меня день рождения, — ответил Зимний, поднял взгляд на своего командира. — В день рождения принято дарить подарки. Брок нахмурился. Что-то тут не сходилось. — Погоди, Конфетка, — он потёр переносицу и осторожно поинтересовался: — Кто тебе такое сказал? Брови Зимнего сошлись над переносицей, губы сжались в тонкую линию, но он ничего не сказал и развернул к командиру книгу обложкой. — Толкиен. Хоббит, или Туда и Обратно, — прочитал он вслух. А вот это многое объясняло. — Значит, день рождения? — тихо спросил Брок, оглядывая лагерь, то, как Лаки безуспешно пытался проветрить свою палатку, напроситься на ночь к кому-нибудь другому, как Лютик любовно обрабатывал рассеченный нос Глазго. — День рождения, — повторил Зимний и толкнул Брока в плечо. — Командир, а где мой подарок?