Невыносимый

      Ярика с первых же секунд унесло, только они с Сашей на сцену вышли. Он знал, что так произойдёт – в конце концов, первое живое выступление за пять месяцев, иначе быть не могло, – но к такому пожару, к такому лютому кайфу готов не был. Его потряхивало на репетициях, на своих (и Сашиных тоже) песнях, но дуэт с Казьминым – это дуэт с Казьминым. Когда обо всём на свете забываешь, в музыке полностью растворяешься, позволяешь эмоциям с головой тебя захлестнуть и мозг выключить. Когда остаются только песни и Сашка. Красивый, чёрт возьми, безумно красивый с этой новой причёской, подведёнными глазами и образом рок-звезды, с лохматыми волосами, падающими на лицо, и взглядом, от которого у Ярика мурашки по всему телу бежали и подгибались колени. «Не-смотри-так-на-меня-Казьмин» – проносилось в голове. Не сейчас. Не на сцене. Ярик свои чувства контролировать не умел никогда и рисковал спалиться по полной программе.       Он и спалился. Не только в том, как схватил Сашу за руку на Asterisk, провёл ладонью по волосам на Тенях, оглядывался на него на SOS. Весь этот «расширенный формат» со стороны наверняка был как одно сплошное признание в любви, и Ярик заранее представлял, как будет ролики на стриме смотреть и орать внутри себя. А Сашка убьёт его. Он же просил не трогать, не фансервисить, чувства свои напоказ не выставлять, не… Но как там было сдержаться, это выше человеческих сил!       Да и сам Казьмин, между прочим, не то чтобы очень старался.       Саша обещал себе всё под контролем держать. На Баярунаса надежды не было, он и на репетициях бессовестно на Сашу пялился, пару раз накидывался с внезапными объятиями и совершенно терял голову в дуэтных песнях. Но Саша – не Яр, он сможет, он справится… Уверенность в этом испарилась в самом начале блока, когда Ярик подошёл к нему и внезапно обнял (о чём договора заранее не было, какого хрена ты творишь, Баярунас?!). И всё. И полетел к чёртовой матери хвалёный самоконтроль Казьмина, которым он так часто перед Ярославом похвалялся и ставил себя в пример: вот видишь, я же могу, я же не палюсь и не показываю наши отношения всем и вся. Ну да, двусмысленных движений он не совершал, обниматься не лез и за руки не тянул, но остался ведь на сцене, когда Ярик SOS петь стал, раздевал же его глазами на Тенях. Тени эти… они не просто сплелись в объятиях, для них уже вообще никаких границ не осталось, и Саша поддался этому, позволил закружить себя и унести, полностью отказался от контроля.       Я не виноват, оправдывался перед собой Саша, это Баярунас всё, ну вот зачем он такой, зачем поёт так, и смотрит, и подходит слишком близко, и… Для Саши к финалу концерта все прочие артисты, да и зрители тоже, исчезли, был только Яр, с которым они на ступеньках сцены сидели и сердечки в зал показывали. Хотелось обнять его. Притянуть к себе, пальцами зарыться в растрёпанные волосы, поцеловать, и плевать абсолютно, что скажут люди. В этом мире только мы одни и мы с тобою влюблены, да, Яр?       После концерта им сразу встретиться не удалось – фанаты растащили в разные стороны, фоткаться и подарками заваливать, но даже потом, рядом с Яром оказавшись, Саша подгонял время: ну скорей, скорей, ну когда мы наконец сможем побыть наедине? Видимо, не сегодня, Ярик же в Питер после концерта ехать собирался. Вон, Аня к нему через толпу пробирается, с собой увести хочет. Из клуба Саша вышел один, но и опомниться не успел, как в открытую дверцу машины мимо него протиснулся Ярослав.       – Дай-ка я первый сяду. Или за руль меня всё-таки пустишь? Я ничего не заруиню, правда-правда…       – Баярунас, куда ты девал Аню? Почему ты… не с ней?       – Потому что я с тобой? – пожал плечами Яр, удобно устраиваясь на пассажирском сидении. – Поехали уже, а то заметят нас сейчас и снова с фанатскими восторгами пристанут, так и не вернёмся домой до утра…       И они поехали. Всю дорогу молчали. Ярика, судя по всему, от невысказанных слов распирало – он вертелся, края одежды теребил, руками что-то непонятное изображал (Саша забеспокоился, как бы у него от этих фокусов пальцы не отвалились) и на Сашу посматривал странно, без улыбки даже, пристально и почти пугающе. Боевой раскрас он смыть не успел (как и Саша, собственно), поэтому взгляд в полутьме получался особенно зловещим. Молчание, очень для него редкое, Ярослав хранил до самой Сашиной квартиры, но посреди прихожей неожиданно замер и хриплым шёпотом выдал:       – Тебе очень идут подведённые глаза. Ты знаешь, как я люблю тебя… такого?       Саша повернулся к нему, не зная, то ли удивляться столь внезапному повороту событий, то ли злиться на этого ужасного человека, который с горящим взором к нему перед концертом пришёл и буквально заставил лицо накрасить.       – Я буду выглядеть как лох.       – Как рок-звезда ты будешь выглядеть, Казьмин!       И хоть от слов Ярика у Саши по спине дрожь пробежала, он ответил с самым серьёзным и невозмутимым видом:       – А ты знаешь, как я люблю, когда ты встаёшь передо мной на колени?       Не часто Саша наблюдал на лице Ярослава такое ошалелое, изумлённое выражение, не часто видел, как Ярослав буквально теряет дар речи и не знает, что сказать. Эти несколько мгновений были воистину великолепны.       – Чего? – выдал Яр наконец.       – Ну как же. Тот момент на Asterisk. Ты на колени встал… видимо, потому, что я слишком прекрасен? Мне понравилось, не хочешь повторить?       Секунды три казалось, что Ярик сейчас отвесит Саше пинок ногой, только не шуточный, как на концерте, а вполне себе настоящий. А потом он медленно, не отрывая от Саши затуманенных глаз, опустился на колени, снизу вверх посмотрел и тем же сорванным (от желания?) голосом выговорил:       – Так, да?       У Саши воздух из лёгких выбило сразу, он ничего не сумел бы ответить, даже если нашёл бы слова. Только в висках стучало, сладко тянуло внизу живота и огонь по телу разливался… жаркий, нестерпимый. Весь этот день Саша сдерживался. Мысленные пощёчины себе давал, силой себя заставлял не залипать на Яра, хотя бы не так откровенно пялиться на него, в гримёрку уходил, чтобы там подышать немного и голову в порядок привести. Но расширенный формат, который Ярослав одному ему ведомым способом из организаторов концерта вытащил, все эти усилия на нет свёл. И на самом деле с того момента, когда отзвучали Тени, всё, чего Саша хотел, – оказаться с Яром там, где больше никого нет.       И вот теперь Яр стоит на коленях, невозможными своими глазами смотрит и руками бёдра Сашины обнимает, щекой прижимается, шепчет:       – Так? Нравится?       Саше нравилось. И вроде бы всё он уже с Баярунасом делал, привык к чувствам, которые этот кошмарный человек у него вызывает… но нет, каждый раз Ярику удавалось открыть в нём бездны, ему самому до сих пор неведомые.       Он наклонился, обхватил ладонями лицо Яра и губами к губам прижался. А потом, кажется, потянул его на пол, беспорядочно по телу шаря, одежду стягивая, языком по коже скользя и зубами прихватывая… Не зря Ярослава волшебником называют. Только не волшебник он, а тёмный маг, морок на Сашу вечно наводит, обо всём забывать заставляет, безумное какое-то желание будит. Невыносимый. Самый нужный. Самый.       Саша закрыл глаза и позволил себе в этом желании раствориться без остатка.