Предназначение

Андрей стоял в тесной ванной и смотрел на своё отражение в зеркале. Он не отводил взгляд от своих потускневших серых глаз, за линзами очков с чёрной оправой. Грязнов поднял дрожащую руку и дотронулся до гладкой и прохладной поверхности зеркала, на мгновение отвёл взгляд и с ужасом уставился обратно в отражение. Клавишник стоял перед тем же самым зеркалом, всё выглядело точно так же: в зеркале отражалась тумбочка с шампунями, ручка двери, тусклая мерцающая лампочка, которая освещала небольшую комнату. Всё было, как обычно. За исключением одного. Андрей больше не видел в зеркале себя. Грязнов сделал несколько неуверенных шагов назад, хотел развернуться и выбежать из ванной, но тут же сорвался и упал вниз. В пропасть. Он хотел закричать от ужаса, но испугался ещё больше, когда осознал, что не может издать ни звука. Клавишник поднял голову и увидел перед собой смутные очертания неба и солнечных бликов за облаками. Андрей услышал шелест листьев и ощутил терпкий и влажный запах осени. На душе сразу полегчало, Грязнов так давно не испытывал такого подъёма и воодушевления. Вокруг него возвышались деревья, которые, казалось, горели, усыпанные яркими листьями. Крупный кленовый лист приземлился Андрею в ладони. Этот лист заметно отличался от остальных и будто светился в этой прозрачной дымке. Он поразил клавишника своей красотой. Лист был сравним с пламенем, переливающимся ярко-жёлтыми и алыми оттенками. Андрей настолько залюбовался кленовым листком, что не заметил, насколько сильно похолодало вокруг. Клавишник обернулся. Теперь его окружали голые серые стволы, кусты обволакивал туман. Лазурное осеннее небо заволокло мрачными тучами. Лист в руках Андрея покрылся инеем и стал невероятно хрупким на ощупь, а через мгновение раскрошился в ледяную пыль. Андрей закричал от отчаяния и боли потери. Он не понимал, почему гибель листка причиняла такую жгучую боль, но не мог перестать кричать в небеса. — Хватит орать, а, — сонно проворчал Егор, включая светильник рядом со своей кроватью. — Извини... — Андрей совсем запыхался, каша в голове мешала думать, клавишник никак не мог сообразить, где находится и какой сейчас час. — Что произошло? — Кирилл тоже проснулся от переполоха в комнате и приподнялся в постели, щурясь от тусклого света ночника. — Если бы я знал... — еле слышно прошептал Андрей и сел на кровати, протирая линзы очков. — Схожу в душ, мне надо подумать. Спите. Меньше всего Андрей хотел обсуждать сейчас что-либо с Кириллом или Егором. За последнее время он почему-то стал отдаляться от них, даже несмотря на то, что они с Бабиевым хорошо общались. Раньше. — Что-то случилось? — в коридоре Грязнов столкнулся с Димой. Его обеспокоенный взгляд немного смутил Андрея. — Ты чего не спишь? — вопросом на вопрос ответил клавишник и отвёл взгляд, пряча неуверенность в глазах. — Я... Мне не спалось, я ходил на кухню заварить чай. А теперь говори, что случилось. Андрей боязливо и нервно обернулся. — Нам нужно поговорить. Это правда важно. — Он схватил гитариста за рукав толстовки и потащил обратно в кухню. — Да что такое? — начал терять терпение Теплов, стараясь удержаться на ногах и не разлить чай от резкого рывка Андрея. — Что-то произойдёт. Что-то страшное. — Грязнов отобрал у Димы чай, отпил глоток и сел с угрюмым видом за стол. Теплов вздохнул и сел рядом. По его лицу было понятно, что он обдумывает ситуацию на полном серьёзе, нервно теребя тесёмку капюшона. — Честно признаться, я ждал, когда ты захочешь это обсудить, — неспеша проговорил Дима и поднял взгляд на клавишника. Андрей опешил. — Ты... Знаешь? — На самом деле нет. Просто твоё волнение и тревога ощущаются за километр. Я сам давно хотел спросить тебя, что случилось, но ты какой-то странный последнее время, вот я и не стал... — Гитарист замялся и уставился в кружку с чаем. — Так что произошло? — Я пока не знаю. Но с каждым днём мне всё страшнее и страшнее перед будущим, а сегодня... Мне приснился сон. Опять. И я точно знаю, что он что-то означает. Что-то невероятно важное, что будет иметь колоссальные последствия, но... — Андрей прервался и обессиленно покачал головой, протирая лицо руками. Голова совсем не хотела соображать. Все мысли спутались в единый непроглядный клубок, который лишь спутывался сильнее при попытке в нём разобраться. — Это всё так бессмысленно и трудно... Я ничего уже не понимаю... — Мне жаль, что тебе приходится нести всю эту ношу одному. Если что, просто знай — я всегда рядом, можешь рассказать мне всё, если захочешь... Я знаю, какого переживать все проблемы самостоятельно, без поддержки со стороны. Что бы ни случилось, что бы ни ждало нас в будущем, я уверен, что мы все вместе справимся. По крайней мере, я вас ни за что не брошу, что бы ни произошло. Андрей потупил взгляд. Со стороны могло показаться, что речь Теплова звучит убедительно и воодушевляюще, но ведь Грязнов видел Диму насквозь. Тот переживал не меньше него. Эти тщетные попытки поддержать друг друга так и останутся бессмысленными. Они оба отлично понимали, что слова — это просто слова. Ничего больше. Они не имеют никакого веса и ценности. В этой ситуации уж точно. Андрей не знал, откуда столько мудрости и понимания в этих карих глазах напротив, ведь меньше всего поддержки он ожидал от Димы. Да и они как-то не особо много общались. До этого момента. А всё-таки, Дима казался хорошим другом и советчиком, пожалуй, Андрей доверял сейчас только ему. Резкая волна стыда окатила клавишника с ног до головы. Ему вдруг внезапно стало обидно за Диму, за то, что не особо с ним общался на протяжении стольких лет, порой даже не воспринимая его как постоянного собеседника и друга, хотя Дима проявлял искренний интерес к каждому участнику группы, воспринимая всех, как большую семью. А Андрей вообще не пытался даже поближе задружиться с кем-то, помимо Кирилла. И очень зря.