Элита тоже умеет любить.

Блеск подносов, быстро исчезающих и вновь появляющихся в проходе. Именно семья Буржуа взялась за организацию похорон рыжеволосой ученицы. Куча прислуги, слоняющейся по всему отелю, дабы подготовить зал к поминкам. Дорогая, наверное, как жизнь Маринетт Дюпен-Чен тушь растеклась по светлым щекам. Голубые глаза потускнели, утратили свой цвет. Голова блондинки была опущена. Слёз же наоборот, не было. Кажется, девушка уже давным давно выплакала их от невыносимых рыданий. Взволнованный отец ворвался в комнату. Быстро подбежав к Хлое, он поднял её голову двумя пальцами, чтобы девушка посмотрела на него. — Кто это сделал?! Кто?! — очередная порция слёз прокатилась по щеке голубоглазой. Как бы эта высокомерная особа не вела себя на людях, потеряв единственную подругу, она потеряла себя. Немного успокоившись, Буржуа улеглась на кровать. Пара минут и от всего пережитого, девушка уже мирно посапывала, укутавшись в одеяло. На следующий же день, дабы не откладывать, должны быть проведены поминки. Поспав, от силы, часа три, Хлоя надела чёрное платье до колена и чёрную вуаль, дабы скрыть за ней свои страдания. Жители города потихоньку всё прибавлялись и прибавлялись, желая почтить память юной душе, ушедшей так рано. Маринетт и Адриан в парке. — Ну... эм... я не знаю... Сабрина, она ведь... — Маринетт никак не могла сконцентрироваться. Собрать мысли в кучу, после всего, что произошло, было практически не возможно. Но одно она знала точно. Сердце забилось сильнее. — Конечно! Я понимаю. Да, я не успел узнать Сабрину. Я практически не знаю её. И всё же, уверен, какой бы она ни была, эта девушка явно не заслужила такой участи. — Дюпен-Чен уже почти не слушала, лишь наблюдая за движениями парня. — Рад был познакомиться, Маринетт. — Он протянул девушке руку, паралельно улыбаясь. — Мне тебя проводить? Маринетт застыла. Кое-как подавив волнение, не сумев сказать ни слова, ведь это первый раз, когда парень, да ещё и такой красивый предлагает проводить её до дома, она кивнула. Адриан улыбнулся ещё шире. Всего десять минут и они стоят возле пекарни. — Я... С-спасибо, что проводил, Адриан! — Дюпен-Чен закусила губу не решаясь спросить. — Эм... Может, когда всё уладится, погуляем где-нибудь? Ну, вместе. То есть, не в том смысле вместе. Не как пара. (если ты конечно этого не хочешь). — Эм... — Адриан замялся. — Ты милая, Маринетт. Я бы очень хотел дружить с тобой. Знаешь, я думаю, моя девушка будет не против, если на следующие выходные ты пойдёшь с нами! Вы подружитесь! — Вот только Маринетт восторга Агреста не разделяла. Натянув улыбку, она кивнула и, помахав в знак прощания зашла в дом. Дюпен-Чен быстро поднялась в свою комнату. «ну почему никогда ничего не клеится?!» — подумала девушка. И всё-таки, сейчас волноваться стоило не об этом. Мари мучала совесть, ведь вместо того, чтобы скорбить по однокласснице, она сидит и мечтает о новеньком. С этими мыслями девушка и уснула. 08:00. Сабин врывается в комнату дочери и как можно скорее пытается её разбудить. Мари нехотя открывает глаза, и как только свет попадает на лицо, жмурится от горячих лучиков. Как выяснилось, мама пришла, чтобы сообщить, что Дюпен-Чен приглашены на похороны Ренкомпри. Удивлённая этой новостью, Мари быстро начала собираться. Траурных нарядов у девушки особо и не было, потому пришлось потратить немного времени, пришив парочку черных вставок к серому платью. Вскоре, всё семейство стояло на пороге зала. Заметив знакомые лица, Хлоя хотела возмутиться, но в такой день решила не забивать голову всяким «сбродом». Когда приглашенные были на месте, все стали поочередно подходить к гробу, прощаясь с рыжеволосой. В конце концов, осталась только Хлоя. Медленно подойдя к гробу, она закусила губу. Девушка подготовила речь, но ком, образовавшийся в горле не давал сказать ни слова. Одна за другой потекли слёзы. Глотая воздух, она быстро вышла из зала, направившись в сторону комнаты. Ни один, среди собравшихся не собирался за ней идти. Кроме, как ни странно, Маринетт. Синеглазая немедленно подхватила сумку и побежала за Буржуа. Дверь в комнату девушки была закрыта. Постучавшись, она услышала только злое «уходи». Пара минут и Мари, аккуратно расправилась с замком шпилькой. Подойдя к Хлое, та положила руку на её плечо. — Ты как? — тихо спросила Маринетт. — Хлоя, послушай. Да, мы никогда не были подругами. Но я правда готова выслушать тебя. Тебе многое пришлось пережить и мне правда жаль, что так случилось. Но зачем ты носишь эту маску. Маску безразличия. Будто Сабрина была тебе не важна. Я же вижу, что это не так... Так в чём дело? — Судя по тому, как менялось выражение лица капризной особы, Маринетт всё-таки удалось до неё достучаться. — У меня никогда не было близких друзей. Сабрина была единственной моей подругой. Я привязалась к ней. Родители всегда откупались от меня подарками. Воспитывали во мне лидера, заставляя верить, что я лучше всех. В особенности мать. У меня её будто и нет. Она словно абсолютно чужой мне человек. Здесь все чужие. Сабрина... Она была особенной. Она полюбила меня такой, какая я есть. Она любила и мой образ и меня настоящую. Теперь же, у меня нет никого. — На пол скатились несколько слёз. Мари обняла Буржуа. — У тебя есть я. — Кратко заявила синеволосая. Хлоя же отрицательно закачала головой. — После всего, что я тебе сделала? Что тебе нужно, Маринетт? Скажи мне правду! — Люди могут приятно удивить тебя, Хлоя. Просто поверь в то, что ты не одна. Ты не безразлична людям. Ещё не поздно всё исправить. — Глаза блондинки заискрились благодарностью. Идиллия, увы, длилась недолго. Всего пара мгновений и окно, открытое Хлоей на распашку — захлопнулось. На нём, почему-то запотевшем, вырисовывалась надпись. «Кто следующий?»