Простите и прощайте.

Кашель захватывает лёгкие. Из ран лезут очередные темно синие цветы. Горло пересыхает и он находит единственное место, где может быть сможет отдышаться от этих вырывающихся наружу лепестков. Он хватает воду, сигареты и зажигалку. В одной тонкой футболке поднимается на крышу. Ему абсолютно плевать осень сейчас, ночь ли сейчас или же что-то другое. Ему нужен свежий воздух и плевать на холод. Он привык. Стоя на краю, парень задыхался, но стоило закурить сигарету как он тут же почувствовал себя лучше. Боль переросла в привычку. А привычка курить стала частью жизни без которой он забывал как дышать. Дым заполняет лёгкие, в воспоминания встревает снова та картина. В тот день он всего лишь хотел позвать напарника немного побросать ему перед матчем. Но судьба решила иначе. Заприметив темную макушку, заходящую за угол, рыжик направился туда, но стоило ему обрадоваться, что нашел связующего он увидел такую картину: Кагеяма был прижат к стене Ойкавой. Их губы слились в едином поцелуе. Глаза обоих закрыты, а тела прижимались друг к другу в объятиях. Мяч, находившийся в руках Шое, со свистом полетел вниз. Руки дрожали, а тело онемело. Взгляд не мог оторваться от целующейся парочки. Рыжик стоял так все то время пока связующие целовались, хотя как только они оторвались друг от друга, Хината заметил каким затуманенным и влюбленным взглядом смотрел Тобио на Ойкаву. Это повергло Шое в еще больший шок, он начал задыхаться. В голове что-то щёлкнуло и Шое потихоньку ушел в туалет. Зайдя туда он почувствовал в груди будто что-то режет. Он сразу понял… Цветы… Шипы режут лёгкие и начинают понемногу прорастать в сердце и уже пробрались в лёгкие. Закурив очередную сигарету, он смотрит на цветок прорастающий из вены. Стебли с шипами полностью обвили сердце, и Шое это чувствовал, и до сих пор не понимал как выжил в таких условиях. Каждый день он мог кашлять пол минуты подряд и по нескольку раз в день. Цветы выпадали бутонами. И только сигареты помогали хоть немного прекратить этот ужас. — Хината, у тебя все хорошо? — спрашивает Сугавара-сан. — Все хорошо, семпай, просто после кашля голова немного закружилась, — Тихо отвечает Шое. Сугавара же делает вид, что поверил, но смотрит на руки кохая с подозрением. — Может быть… Тебе стоит… — он медлит — сходить к психотерапевту? — Я не знаю, но наверное вы правы. Завтра запишусь на приём. — нехотя отвечает рыжик. Он направляется на приём. Пустыми глазами смотрит на дверь с табличкой: «Психотерапевт Тодо Ш.» Открывает дверь после фразы: «Войдите». Шое отстранено проходит в кабинет и садится на диван, который стоит напротив кресла врача. Сам же врач стоит за каким-то шкафом, мимолетно посмотрев на пациента он начинает что-то усердно искать. Через минуту, он отходит, садится в кресло, берет блокнот с ручкой и что-то говорит. Хината не слушает, ему совершенно плевать. Он смотрит на банку которую достал психотерапевт. «Антидепрессанты» — читает он на упаковке. Врач продолжает что-то говорить, а Хината продолжает не слушать. Ему прописывают антидепрессанты. Дома он понимает: передоз равен смерти. Осталось только подождать нужного момента. Воспоминания опять прокрадываются в голову. Шое именно сейчас осознает: завтра нет тренировки, а следовательно он останется дома. Нацу будет в садике, мама и отец на работе. Он сможет выполнить план. Опять кашель. Третья сигарета. Раны кровоточат, оттуда вылезают новые розы. Хината привык к этой боли и сейчас не корчится от нее как раньше. Эта боль затмевает душевную. Кровь стекает по рукам. Синие цветы становятся фиолетовыми. Затяжка. Дует сильный ветер, он вырывает маленькие бутоны и отрывает постаревшие лепестки. Холод пробирает до костей. Сердце неприятно бьётся о шипы и приходится спускаться обратно в комнату. Там он снова смотрит на свои руки потом на полку. На ней стоит небольшая баночка с антидепрессантами. «Завтра — точно» — думает рыжик и ложится на кровать. Время позднее, ему бы стоило уже давно спать, но сна не в одном глазу. Хината решается просто сидеть на балконе с чашечкой какао. Он сидит, смотрит на звезды. Лунный свет слегка освещает лицо и улицу. Он укрывается пледом, пьет какао и высматривает красивые пейзажи. Уже наступает утро. Хината встречает такой же рыжий рассвет, как и его волосы. Да, он не спал всю ночь, он просто ждал. Ждал сегодня. Любил и ждал. Вот время собираться в школу, как хорошо что родители с сестрой уехали на отдых. Шое берет телефон, звонит учителю, говорит что не придет из-за температуры. И продолжает сидеть на балконе. Какао уже давно выпито, звезды скрылись за горизонтом, солнце за облаками, которые собрались в тучи. Дождь. Хинате плевать, через пять минут ему даже на Кагеяму будет плевать. Он уйдет. Уйдет навсегда. Часы показывают 16:43, а рыжик идёт в лес неподалеку от дома. Дождь перешёл в ливень. Одежда, волосы, обувь, всё полностью промокло. В руках Шое таблетки. Он встаёт около большого дерева, подносит руку ко рту, глотает все таблетки сразу. Первые пару минут ничего не было. Хината сел на землю, опираясь спиной о дерево. Он прикрыл глаза и каким-то образом очутился в космосе, как на картинке, только в живую. Вокруг звёзды. Играет приятная музыка непонятно откуда. Она не громкая и не тихая, но красивая. Шое пролетает немного, видит волейбольный мяч. Семью. Друзей. Кагеяму. Музыка перестает играть, а стены бесконечного космоса сжимаются. Становится больно. Цветы лезут отовсюду, а крик о помощи превращается в кашель того кто захлёбывается. Бутоны, лезущие из глотки, не дают дышать и в один момент… Все темнеет… Сердце перестает биться. Вокруг ничего нет, как и нет теперь жизнерадостного, рыжего, веселого, грустного, болезненно центального блокирующего — приманки. Больше нет Хинаты Шое. Спустя несколько дней его тело находят, находят личный дневник в комнате. Он лежал на столе открыт на последней странице. Родители знали о нем, так как психотерапевт сам прописал записывать всё. На развороте были имена родителей, сестры, противников, сокомандников, отдельно выделено красным цветом имя «Кагеяма», и после имён фраза, которая засела в головах всех: Простите и прощайте.