Не бойся, милый, страха своего...

      — Attention, dear passengers, the London-Tokyo flight number ***** is already ready to fly. We apologize for the delay of this flight. — проговорил холодный женский голос в динамике аэропорта на английском.       Множество людей повалили к входу в самолёт для пассажиров данного рейса. И зачем так толпиться? Можно же аккуратно встать в очередь и ожидать. Но нет же, каждому нужно прийти в самолёт пораньше, усесться самым первым. Но ведь никто не улетит раньше времени... боже.       «Как же я не люблю скоплений людей...» — подумала про себя девушка, тряхнув головой. Встав со стула "ожиданий", она направилась к толпе людей. Всё же, спустя долгое время вообще побывала в аэропорте и собиралась лететь туда, где долго не бывала.       Эту девушку звали Моко Мидзуку. Она была из замечательного города Йокогама, по национальности являлась японкой. Обладала азиатской внешностью. Чёрные волосы доходят чуть выше груди, и всегда, сколько не расчёсывай и не укладывай, немного взъерошенные, чем иногда раздражает окружающих её людей. Бледная кожа. Но самое необычное в ней — это её глаза. Красивые, янтарного цвета с прямоугольным зрачком, чем зрачки были похожи на змеиные, не только по цвету, но и по форме. Обладатель невысокого роста для девушки, примерно метр и шестьдесят, с чем-то, сантиметров.       Моко являлась эспером. Эспер — это человек с паранормальными способностями. Однако же.. её способность была, мягко говоря, не очень. Вернее сказать, она сама не любила свой дар, и ей казалось, что способность отвечает в этом взаимностью.       Что насчёт характера.. очень спокойный и уравновешенный, казалось, что её невозможно вывести из состояния "покоя". Только у Мидзуку был один секрет, который знали лишь несколько человек. Она больна. Не в плане физически, а сознательно. Для неё это самое страшное. Параноидальная шизофрения. Это самый страшный диагноз, по крайней мере для неё.       Сев на своё место в самолёте, Мидзуку смотрела в окно, но её взгляд был направлен в пустоту и казался невидящим. Неужели она возвращается туда? Честное слово, верилось в это с большим трудом. Ей казалось, что это сон. Сон, который никак не хотел заканчиваться. Выдернул из потока мыслей прохладный женский голос, кой объявил, что они скоро взлетают.       «Ну, что ж… — подумала Моко, почувствовав как самолёт начал разгоняться. — Прощай, Лондон и прошлая жизнь. И снова здравствуй, Йокогама. Я думала, что никогда больше не приеду к тебе.» — именно после этих мыслей они взлетели.

* * *

      Аэропорт казался до жути душным, хотелось поскорее вдохнуть приятного, освежающего воздуха, который, наверняка, поджидал Моко снаружи душных стен и огромной толпы незнакомых людей. Багаж, благо, не затерялся средь остальных вещей и выделялся очень ярким красным цветом. Она б не выдержала ходить к администрации и спрашивать, где можно подать документы на затерявшийся багаж, как это делали некоторые.       Нервно сглотнула. Всё-таки, в Японии она не была порядком четырёх лет. Даже самой в это не верилось. За это время много воды утекло, она немного изменилась в ментальном плане, да и со многими оборвала контакты. Правильно ли это было? Возможно. Многое бы отдала, чтобы та причина, по которой пришлось уехать, осталась в том состоянии, в коем прибывала четыре года назад. В каком и что это была за причина? Ну.. объяснить трудно.       Выйдя на улицу, она вдохнула полной грудью, прижимая к грудной клетке футляр со скрипкой. Блаженно прикрыла очи, на секунду отдавшись в воспоминания. Приятно вспоминать подростковые годы, проведённые здесь.       Приоткрыв веки, огляделась. Ищет янтарными глазами машины, которые, насколько она помнила, стояли, чтоб подвозить людей. Благо хоть ещё в Лондоне позаботилась о деньгах, обменяв доллары на йены, которыми люди расплачивались здесь.       Отдельной причиной являлось то, почему Мидзуку приехала сюда. Понимаете ли, по работе. Сначала, конечно, хотела отказаться, так как уж очень не хотелось возвращаться в те больные воспоминания, преследовавшие её повсюду в этом городе. Но.. не лучше ли их отпустить и продолжить жить дальше? Возможно, этим она и думала, всё же согласившись переехать обратно домой.       Найдя одну из машин, всё же решилась взять такси. Добираться отсюда до дома было довольно далеко, да и добираться уставшей после самолёта, — как бы сказать, — не лучшая идея. От общения на японском языке она отвыкла, поэтому, на автомате, поприветствовалась в водителем и сказала адрес нужного дома.       Всю дорогу Моко глядела в окно. Город изменился. Хотя, помнила она его смутно. Да и на память её не стоит опираться — это одно из немногих качеств, которые мешают ей жить. И это не гипомнезия, а, скорее, один из "эффектов" болезни. Пусть препараты и действовали на сознание, однако, много чего додумать могла сама.       Ехали они не так долго, как могло показаться Моко, — тут тоже она немного ошиблась, ну, или же построили новую короткую дорогу — уже скоро показалась небольшая хиленькая, на вид, пятиэтажка. Не сказать, что она была ненадёжная, просто внешний вид не внушал особого доверия. Но для японцев это уже роскошь.       Первый этаж был отведён под маленькое кафе, так что, можно было считать этот этаж не жилым. Остальные четыре этажа были отведены под людей. Дом, на памяти Мидзуку, никогда не был шумным: не было соседей, включавших ночью музыку; не было пьяных компаний, не было также и пар с маленькими детьми. Возможно, за то время, пока её здесь не было, таковые появились, но, пока что, не слышно.       Заплатив водителю и взяв свои вещи, направилась прямиком к двери подъезда. Благо, ключи вытащила ещё в аэропорту и потерять их не было возможности, так как паранойя не давала ключам лежать в кармане спокойно, то и дело проверяя их. Только зашла в подъезд не сразу, осматриваясь. Честно говоря, ничего нового тут не наблюдалось. Всё было как и прежде.       Поднимаясь по лестницам и аккуратно неся свой багаж, также осматривалась. Светло, никаких надписей на стенах и расклеенных объявлений. Это чутка удивило, но потом вспомнила, что здесь это не совсем принято. Если в общественном туалете можно встретить надпись, то её всё равно на следующий день не будет. Хмыкнула и остановилась перед квартирой номер 58. Открыв дверь, которая со скрипом отворилась, Мидзуку зашла в жилище.       Сказать честно, ничего не изменилось. Даже пыли почти не было. Почему? Ну, на то были причины... Четырёхкомнатная квартира аккуратно убрана. Каждая комната обустроена под жителя, который когда-то в ней проживал: первая комната Ашидо, — старшей сестры — в которую никак не хотелось заходить; вторая для гостей; третья для покойной матери; и последняя — для Моко. К последней, кстати, девушка и подошла, осматривая дверь, коя была когда-то раскрашена.       Половина двери раскрашена под голубое небо с множеством облаков. Чуть ниже речка, растянувшаяся полосой и чуть прикрытая ярко-зелёной травой. Моко прекрасно помнила, как сидела вместе со старшей сестрой и макала кисточкой в краску, нанося её на дверь, чуть высунув язык, и, по неосторожности, оставляя отпечаток ладони в голубой краске на зелёной траве. Губы тронула улыбка.       Присела, осматривая ладошку, которую решила не закрашивать. А рядом была точно такая же, только намного больше и в розовой краске. Сестра тоже оставила его, весело смеясь и, как будто это было вчера, Моко вспомнила её слова, которые прозвучали в голове тем самым голосом: "Вот будет тебе грустно — приложишь свою ладонь к отпечатку и сразу станет легче!"       В горле образовался комок. Медленно поднесла левую раскрытую пятерню к отпечатку. Она почти точно такая же, как у неё сейчас. Но вместо того, что было легче, на Моко навалилась тоска, а улыбка исчезла с лица так быстро, будто и не появлялась вовсе. Очень скучает по тому времени...       Среди травы была надпись на английском языке: "Remember me". Тоска навалилась только сильнее, чуть ли не удушая её. Написано точным почерком Ашидо. Английские буквы были на разном расстоянии друг от друга, не особо ровными, но Моко они очень нравились. Это сделано с душой.       Поднялась на ноги, оторвав ладонь от отпечатка, выпрямилась и осторожно повернула ручку, отворяя дверь. Стоило бы осмотреться, чтоб понять, всё ли плохо в этой комнате. Первое что бросилось в глаза — шторы. Лёгкие такие, окно не было закрыто ими, да и смысла, впрочем, не было. Они только от жары слегка спасали. А сейчас её, пока что, не было. Конец апреля всё же.       Бледно-зелёные стены, цвет выбирала не она, но ей очень даже нравились. Кровать белого цвета стояла в левом углу комнаты, около неё и прикроватный столик. В противоположном углу затесался столик вместе со стулом — на нём никогда не было порядка, если в комнате чистоту всегда поддерживала, то на столе — никогда. В стене удобный шкаф, который помещает в себе не только одежду, но и книги. А на полу пушистый ковёр.       Подняла голову вверх, потолок покрашен в синий и в нём были облака, то ли приклеенные к потолку, то ли нарисованные. Вроде как, нарисованные. Также там были лампочки, кои освещали всё то, что было в комнате. Хмыкнула, включив свет. Особой разницы не увидела, только пыли всё равно не было. Снова выключила на время свет и пошла дальше по квартире.       В комнату матери решила вообще не заходить. Нервы попросту не выдержат. Но, видимо, решила испытать себя в другой комнате. Ашидо. Дверь выкрашена в белый цвет, где нарисована сакура, от неё лепестки падали на чёрную землю. От этих же воспоминаний на душе теплело, но они и обжигали её. Сердце больно сжималось в груди.       Дверь оказалась заперта на замок, который открывался и с внешней и с внутренней стороны. Всегда было интересно, почему же Ашидо его вообще поставила? Честно, не знала, да и спросить нельзя...       Еле открыв дверь ключом, который был у неё в связке, осторожно отворила дверь, но пока не решилась заходить. Решила начать издалека. Комната была практически идентична её, только отличалась мебелью и чутка оформлением. Нежно-голубого оттенка стены, потолок же был чисто белым. Точно такого же цвета кровать, коя поставлена в правый угол комнаты. Стол же находится практически у входа в комнату. На стене есть пара перекладин, на них расположена деревянная гитара. Струны уже давно расстроены, она вся покрылась пылью. Хах, а Моко уже и забыла, что Ашидо умела играть..       Прямо под гитарой расположилось кресло-пуфик, которое, как приняло форму хозяйки, так, почему-то, и не отпустило, хотя довольно много времени прошло. Шторы на окне плотно задёрнуты. Такой же белый ковёр на полу, а в одной из стен был целый книжный стеллаж, забитый где чем. Пластинки, диски, даже старенький магнитофон, книги, бутылочки с духами, фигурки уточек. Много-много всего.       Улыбка непроизвольно расползлась на лице. Моко снова прикрыла глаза, полной грудью вдыхая приятный аромат духов старшей сестры. Боже, будто снова очутилась в объятиях любимой сестры, снова вдыхала чудесный аромат вишни, шоколада и чего-то ещё приятного. От неё всегда так пахло. Приобняла себя за плечи, будто правда так было. Непроизвольно по щекам начали течь слёзы. Как же она по ней скучает...       Вновь открыв глаза и утерев лицо рукавом кофты, выдохнула. Взгляд почему-то упал на стол, на котором было письмо. Приглядевшись, узнала почек сестры. Конверт был запечатанным, а на нём самом значилось: "Для моей маленькой Моко-чан". Сердце бухнуло в груди, откуда оно вообще тут? Но, судя по слою пыли, который был на нём, лежало оно как раз года четыре. Руки непроизвольно задрожали, пока она медленно вскрывала конверт. Моко, привет! Честно говоря, я не знаю, что можно тут написать. Мои руки дрожат, слёзы в глазах застыли. Сейчас ты спишь в соседней комнате и даже не знаешь, что будет завтра. А я знаю... Милая Моко, прошу, не плачь, пожалуйста. Я не знаю, когда ты прочитаешь это письмо и прочитаешь ли вообще. Знаю точно, что я умру к тому времени, как ты прочитаешь это письмо и я передам ключ от комнаты. Мой клинок.. он же с тобой, верно? Объяснять всё — времени попросту нет. Просто знай, что в него я запечатала свою силу, с помощью которой я останавливала тебя. Когда он рядом с тобой, твоя способность обнуляется. Помни, я всегда рядом. Не вини себя в моей смерти. Будь счастлива. И помни, что я тебя очень-очень люблю. Remember me Сестрёнка Аши.       Моко не заметила, как на бумагу начали падать слёзы. Она не могла больше. Она знала, что этим Ашидо не вернуть. Знала. Но плакать хотелось. Воспоминания больно ранили её, острее всякого ножа или кинжала. Как же было больно. Моко хотелось снова обнять свою дорогую сестру, однако такой возможности, к сожалению, не было. Именно поэтому она уехала отсюда. Поэтому она не может быть в Йокогаме. Слабачка...       — Так нельзя. — прошептала Моко сквозь слёзы. Нужно держаться. Отпустить это и только периодически вспоминать свою сестру. Помнить... Это слишком сложно — отпустить. Утирает слёзы, оставив на столе письмо. Боль всё же не проходит спустя столько времени. Время не лечит.       Выйдя из комнаты, заперла её. Никто не должен туда попадать. Ни единая живая душа не попадёт туда, даже если в лицо Моко будет направлен пистолет. Дорожит тем, что осталось от того, кого уже давно нет. Пока не потеряла всё — не узнала, насколько это дорого ей и то, что она будет готова отдать всё, лишь бы увидеть и услышать этого человека вновь.       Спать здесь было непривычно и, малость, страшно. Но нигде больше Моко не ждали, как ей казалось. Про отель даже не подумала, однако то и к лучшему. Достав из чемодана пижаму, сняла с себя уличную одежду. Надев футболку и штаны, осторожно поправила бинты на теле — слегка непривычно ощущать их во время сна. Ну и ладно. С остальным разберётся завтра, а сейчас.. отбой.