Не бойся, милый, страха своего...

— Очень жаль, что люди теряют людей. Когда сначала шутят вместе, а потом даже не здороваются. Когда созваниваются каждый день, а потом удаляют номера. Когда называют друзьями, а потом оказываются никем. Жаль. И ничего сделать не можешь — это обиднее. Многие утверждают: "В прошлое не возвращайся". А порой так хочется...

Моко лежала в лазарете. Она проснулась совсем недавно, практически после "лечения" доктора Ёсано. Сев на кровати, Мидзуку вновь задумалась. Твою мать, да где же Сара? Где она может быть. Где... Понятное дело что у Босса "Белых ворон", но кто это? Как сообщила похищенная сотрудница из Мафии, бандиты говорили на другом языке с каким то акцентом. Когда Моко, осторожно и как можно мягче, попросила сказать хоть одно слово которое запомнила. Любое. Та произнесла с ошибками, но произнесла. "Расстрел". Единственное слово, значение которого не поняла, так как оно было сказано на другом языке. Но Мидзуку поняла. Поняла его смысл. Русское слово. 《— Иностранный эспер? Хех, интересно...— с усмешкой подумала Моко. — Слушай, Совесть, ты что можешь сказать по этому поводу?》 Совесть посмотрела на девушку, глубоко вздохнув, произнесла: 《— Слушай, по моему ты знаешь где искать Сару. Или я не права?》 Мидзуку нахмурилась. 《— В смысле?》 《— Да что ж ты у меня такой тугодум? Мозг включи и подумай. Где вы раньше встречались с Сарой и Рюу?》 Лицо Моко просветлело. 《— Неужели дошло. Ладно, иди поработай немного. Вечереет уже. Не боись, с Андо всё в порядке, даю слово.》 — Спасибо. — тихо выдохнула Моко, после оглядевшись. Никого. Сумка и Семирамида остались в офисе, так что время не посмотреть и себя не обезопасить. М-да, Мидзуку была параноиком, но с кинжалом всё таки спокойней. Такой родной, да и привыкла она к такому оружию. В лазарете Акико не было, так как волна страха не была обнаружена. А вот в комнате Агентства были. Целых 3. Куникида, Кенджи и Танидзаки. Странно, а где Дазай? Хотя, он обычно уходит ближе к вечеру, не смотря на протесты Доппо. Так что вопрос, как любит говорить Моко, "исперчен". Моко осторожно встала с кровати и поглядела на руку. Как новенькая и это стоило того, чтобы потерпеть парад дикой и мучительной боли. Определённо стоило. За то старые шрамы никуда не делись. Может быть это была игра освещения, а может ей показалось, что они стали только видней. Так, ладно, это сейчас её не колышет. Встав и легонько покачнувшись, Мидзуку направилась прямиком к выходу из лазарета. Так и есть, в комнате Доппо, Миядзава и Джуничиро. Каждый занимался своим делом, рыжик перебирал документы, время от времени записывая что то, идеалист печатал на компьютере, а Кеджи... разговаривает с фикусом? Ладно, пусть общается, раз уж хочет. Ой, кажется, что Куникида заметил её. Чёрт. А Моко хотелось пожить подольше. — Всем здравствуйте. М-да, ничего лучше в голову не пришло. Даже не смотря на то что у Мидзуку внутри была буря эмоций, снаружи это никак не отобразилось. То же спокойное выражение лица, та же улыбка, те же глаза. — Оу, здравствуйте, Моко-сан! Вы уже поправились? — Можно и так сказать, Танидзаки-кун. — И сколько ты пролежала времени? — Доппо забыл упомянуть "как труп". — Наверное час или два. — девушку передёрнуло. Не особо хотелось вспоминать это. — За то, теперь я как новенькая, и вполне могу приступить к заданию. — Тебе бы отдохнуть, Моко. — своим серьёзным голосом произнёс идеалист. — Работа для меня это как лекарство. Я отдохнула после лечения доктора Ёсано и больше не хочу. — под последним предложением Моко подразумевала и процедуры в лазарете, и отдых. — А Дазай уже ушёл? — Этот упырь не приходил сегодня вообще. Наверняка пытается покончить с жизнью. — как то устало пояснил Доппо, возвращаясь к экрану ноутбука. — Ясно. Мидзуку лишь села за своё рабочее место и принялась заполнять бумажную работу. Как оказалось, было только 5 вечера, поэтому, рабочий день не закончен. Что то говорило внутри Моко пойти и проверить Дазая. Это была явно не Совесть. 《— Ладно, после работы зайду к нему, проверю. Вот только... Где живёт этот суицидник? Может у Куникиды спросить? Тогда потом. Главное, не забыть.》— ручка в руках девушки строчила что то насчёт раскрытого Эдогавой преступления. Она не особо вникала, что, как и почему. Заполняла и всё.

***

Вот наконец и пришло время уходить с работы, так как время было уже позднее. Моко перед своим уходом повернулась к идеалисту, который записывал что то. — Извините, Куникида-сан. — осторожно позвала она. Тот повернул к ней голову.— А вы знаете где живёт Дазай? Доппо поднял бровь. После, захлопнул свой блокнот и повернулся к Мидзуку уже полностью. — Хочешь проверить его? Тогда не советую, многого ты можешь повидать от этого суицидника. И не всегда хорошего. — Понимаю, но я многого повидала за свои 20 лет, и тоже не очень приятного и хорошего. Если Дазай попытается не повеситься, а скажем, порезать себе вены — это пустяки. Я видала нечто похуже. Намного хуже. И после этого я понимала что жизнь намного тяжелее суровой реальности, раз уж люди хотят избавится от неё. — эх, воспоминания давно минувших дней, как же Мидзуку ненавидит вас. В глазах идеалиста всего на секунду, было замечено удивление. Да уж, она умела по настоящему удивлять. Он вздохнул. — Хорошо, раз уж ты так настроена, не буду сбивать с нужного пути. Доппо таки дал ей адрес этого горе-суицидника, также предупредив девушку о том, чтобы не вздумала идти спасать Сару одна. Поблагодарив его и попрощавшись, она направилась по нужному пути, надев свою шляпу-берет на голову. Что было странно так это то, что у него была своя квартира, и он не жил в общежитии Агентства. Хотя, эта квартира вполне могла достаться Дазаю от кого то. Так, её уже заносит не туда. Войдя в подъезд, она огляделась. Просторный, светлый и длинный коридор с квартирами по бокам. Точно такой же как в её доме. Посмотрев в свой блокнот, Моко зашагала по коридору, высматривая номер квартиры. Бедные его соседи. Сколько же они натерпелись от него? Впрочем, это не важно. Подойдя к нужной двери, она позвонила в звонок, чуть услышав по ту сторону мелодию. Не отвечает. Может вышел куда то? Но одна деталь, Мидзуку чувствовала слабую волну знакомого страха через дверь. 《—Только не это.》— подумала девушка, и, как бы невзначай, осторожно толкнула дверь вперёд. Слава Великому Ято, она поддалась. Приоткрыв её, Моко быстро вошла в квартиру, плотно прикрыв дверь. Он был в гостиной. —ДАЗАЙ! Крикнула она и подбежала к лежащему без сознания Осаму. Вены порезаны из них струилась алая кровь.

Алая, алая кровь. И нож в моих руках...*

Суицидник, как и подумала Моко, был без сознания. Проверила пульс, он есть, слабый, но есть. Напряжённость не проходила, а страх отпустил.

***

[Флешбек Моко] Девушка лет 14-15 лежит в ванной, которая наполнена водой. Прозрачная жидкость медленно, но верно, окрашивалась в цвет алой крови из порезов на руках. Веки тяжелели, глаза слипались. Очи цвета янтаря с змеиным зрачком закрылись, а девушка так же медленно обретала долгожданный покой. Последнее что она услышала было: — МОКО! А дальше непроглядная темнота. Очнулась девушка на своей кровати, тупо пялясь в голубой потолок с белыми 'облачками'. Разочарование. Как же она устала от обыденной лажи. От жизни. От всего. Глубоко и разочарованно вздохнув, она попыталась опереться на руки. Но те стали ватными. — Не вставай, лежи, слишком много крови ты потеряла. Услышала Моко знакомый голос старшей сестры. Ашидо пришла вовремя. Снова.

***

Дазай медленно открыл глаза и уставился в потолок. 《— Я вновь выжил. — недовольно думал Осаму, чувствуя под собой мягкую обивку. — И кто же на этот раз? Наверняка Куникида.》 Он хотел опереться на руки, чтобы встать и осмотреться. Но никак не получалось, конечности потяжелели и упорно не хотели подниматься. — Не вставай, лежи, ты потерял много крови. — послышался тихий голос из другой комнаты. Моко повторила также, как и её сестра когда то давно. Тогда, когда Мидзуку хотела умереть. Осаму вздрогнул от неожиданности и повернул голову в сторону своей подчинённой. Она стояла в проёме комнаты. Лицо выражало облегчение, серьёзность и... грусть? А глаза заплаканными? Она плакала? Пока Осаму задавал самому себе эти вопросы, Мидзуку подошла к нему и села на стул, стоящий около койки. Она осторожно дотронулась до лба суицидника и облегчённо вздохнула. — Живой. Уже хорошо. — Зачем? — тихо, почти не слышно спросил Дазай, смотря на девушку. Та глянула в карие глаза наставника. — Во-первых, потому что я обещала тебе двойной суицид. Во-вторых, моё чутьё говорило мне, что тебя стоит навестить. И в-третьих... — неожиданно, Мидзуку отвесила ему звонкую пощёчину. А после, не своим голосом, громко заговорила. — НА КОЙ ХРЕН ТЫ ЭТО ДЕЛАЕШЬ?! ТЫ ЗНАЕШЬ КАК Я ПЕРЕПУГАЛАСЬ?! МАЛО ТОГО, ЧТО НАМ САРУ НУЖНО СПАСАТЬ, ТАК ТЫ ЕЩЁ СУИЦИДНУТЬСЯ РЕШИЛ?! ТЕБЕ ПОВЕЗЛО ЧТО ВМЕСТО МЕНЯ БЫЛ НЕ КУНИКИДА-САН, ДАЗАЙ. Сказать что Осаму был в шоке, значит нае... кхм, обмануть. Моко выдохнула раскалённый воздух через нос, продолжив уже более спокойно: — Я обещала себе, никто не умрёт из моего близкого окружения. Абсолютно никто. Ни друзья, ни наставники, ни обычные работники, ни ты. По крайней мере, без меня, имей это ввиду. — после, было недолгое молчание с обоих сторон, когда Мидзуку решилась нарушить её: — Слушай, Дазай, можешь ответить на вопрос. Я пойму если ты не ответишь на него. — Говори. — Зачем ты хочешь умереть? Осаму помолчал, а после усмешкой ответил: — Скажи, Моко, видишь ли ты в жизни хоть какой то смысл? Я его никогда не видел. — он выжидающе смотрел на собеседницу. Та помолчала немного, а затем ответила: — Я прекрасно понимаю тебя, Дазай. И не думай отрицать это. Я потеряла смысл жизни ещё в 6 лет. Для меня она однообразна и бессмысленна. Был когда то человек что сдерживал меня в этом бренном мире, но к сожалению его сейчас нет. — ухмылка, а по щеке скатилась единственная слеза, которую Моко сразу утёрла. — Хех, прости, что то воспоминания проснулись. Руки болят? — Н-не особо. — пробормотал Осаму, отводя взгляд. Вот почему перед тем как порезать вены, ему подумалось не делать этого. Такое у него было впервые. Впервые в жизни сознание сказало не совершать суицид. Видимо предупреждало об этом, а он не прислушался. А зачем? Ему было по барабану, что будет дальше, лишь бы умереть. И зря не послушался. Он чувствовал себя паршиво из за того, что заставил вспомнить старые, явно не счастливые воспоминания; заставил волноваться того, кто и так переживает; и то, что вывел из себя воистину спокойного человека, работавшего нейробиологом-психологом. И будто прочитав его мысли, что было маловероятно, учитывая её способность, Моко улыбнулась и произнесла: — Ты не виноват. Извини что вспылила, просто волновалась. Но её речь прервал звонок телефона. Достав мобильник, она ответила: — Алло? — Здравствуй, Моко. — А, здравствуйте, Куникида-сан. Что то случилось? — Нет, хочу узнать, ты у Дазая? — Да. — Ну и почему он не пришёл в этот раз? — в голосе Доппо была слышна угроза. — Просто Дазай немного приболел, из за этого он не успел предупредить вас каким либо способом. И да, думаю что завтра Дазай будет на работе. Недолгое молчание на другом конце провода. — Ясно. Но передай ему, если этот переводитель бинтов не будет работать я снижу его зарплату и он не получит её до конца этого года! — Хорошо-хорошо, Куникида-сан, передам. До свидания. —До завтра. Девушка положила трубку, смотря на удивлённого Дазая. — Куникида-сан просил передать... — Я слышал. Но зачем ты соврала? — Не хотела чтобы у вас снова были неприятности. — пожала плечами Мидзуку. — Спасибо. — Всегда пожалуйста, Дазай. — тепло улыбнулась Моко. — Думаю что мне пора. — Хорошо. До завтра. — Хорошего вечера, Дазай.

《— Твоё время умирать ещё не подошло, мой дорогой друг. И я это знаю, как никто другой.》

Завтра будет сложный день. И Мидзуку чувствовала это.