Не бойся, милый, страха своего...

— Ну, и? Где эти беспредельщики и бездельники? Сейчас мигом исправим их! — утвердительно восклицает Моко, уверенно шагая навстречу к аудитории, словно до этого у неё не было страха перед другими людьми. Вполне может быть, что она давно привыкла к различным расследованиям, на которых надо допрашивать подозреваемых. А может, ей просто так кажется. — Ам, Мидзуку-сан, они не придут. — дёрнув нижним веком, ответил на её риторический вопрос Михаил, держа в руках пару тетрадок, что, вероятно, сдали ему единственные студенты. На удивление, он достаточно спокойный человек, и в этом ему могут позавидовать многие профессора, ведь те часто повышали голос на других студентов. Она резко развернулась к нему лицом, строгим взглядом сверля его. В этих глазах до сих пор нет жизни, лишь отдельные эмоции без признаков искренней радости. Прежнего спокойствия, как такового, не было уже давно, одно лишь напряжение с раздражением были у неё в последнее время. И это было ей несвойственно. — Для начала запомни, никогда не называй меня по фамилии, мне это неприятно. Это во-первых. Во-вторых, Иори заставил всех прийти в аудиторию, если ты не слышал его слова. — подмечает она, чутка сведя тёмные брови на переносице, став весьма серьёзной. Не собиралась так просто отступать, ибо отличительная черта её характера. Слышится едва досадливый вздох со стороны Лермонтова. Он бросил взгляд вниз, на свою собаку, — Жака, — что вышагивал вместе с ним, а заодно, и нёс в зубах кожаную лямку не особо тяжёлой сумки его хозяина, цокая когтями о пол, издавая характерные звуки. Пёс не выглядел уставшим, наоборот, бодрым и очень даже весёлым, несмотря на свой серьёзный вид из-за породы. — Жак, — услышав свою кличку, пёс посмотрел на хозяина, навострив уши и ожидая когда ему дадут команду. Михаил, чуть подумал, также глядя на своего верного пса, после, выдал: — отнеси сумку в кабинет, как я учил. Пёс постоял немного, засим, зацокав когтями по полу, пошёл исполнять команду, идя по лестнице на второй этаж здания, пробегая под ногами студентов, что удивлённо смотрели в след четвероногому созданию. — Хороший пёс, — смягчилась Моко, смотря за тем, как собака скрылась за поворотом, глянула через плечо на профессора. — Давно он у тебя? — в ответ сначала тишина, потом неразборчивое бормотание под нос. Поправил очки на носу одним движением, вспоминая что-то, что случилось очень давно. — Гм-м, наверно, лет пять уже. — немного нахмурившись, более разборчиво говорит, ссутулив плечи, подав их вперёд. — Вырастил его будучи щенком, по сей день, один. Сам. — Каков молодец, — хмыкнула шизофреник, развернувшись обратно, зашагав вновь на встречу к аудитории, явно не желая слышать ничего более. Лишь напоследок бросила, как бы невзначай: — Время и студенты не ждут! Михаил еле слышно вздохнул. Взгляд глубоких синих омутов всё так же был спокоен и расслаблен. Казалось, его очень сложно вывести из себя – и это было так. — Э-эй, Р..рер..монтоф, погоди! — слышится совсем рядом. Сразу узнал в голосе и манере речи Иори Шизусу, что шёл к нему более быстрым шагом, нежели обычно. Названный остановился, оглянувшись, и он не прогадал, это действительно был Иори. Решил всё таки подождать сего оратора, осознавая, что Моко придётся начинать без него. — Слушайте, профессора нет, давайте просто уйдём. — И что, что его нет? Может, он просто немного опаздывает? — Профессор должен приходить за несколько часов в аудиторию, чтобы подготовится к нашему приходу. — Вообще, ты прав. Но всё же, может, его на кафедре задержали? — Какая разница? Пошлите отсюда. — один студент срывает с крючка свою сумку, накидывая её на плечевой сустав и поднимается, но его останавливают. — Хочешь проблем от декана? Тебя так отчислить могут, за пропуски. — И что? Мой отец просто придёт к преподу, даст ему денег и всё. А вы учитесь, раз уж вам так нужно. Хлопок двери заставляет всех вздрогнуть от неожиданности. Обернувшись на дверь, их приветствует "радостное" выражение лица Мокото, что плотно прикрыла за собой дверь, вышагивая к столику. Студент, казалось, внимания не обратил на приход преподавателя, поднялся в полный рост, идя по направлению к выходу, но его вновь останавливают, на сей раз уже сам преподаватель. — Куда мы собрались? — Тебя это не касается. Иду туда, куда хочу. Профессора нет, я ухожу. — Вообще-то, профессор Р..Лермонтов скоро придёт. Я временно заменяющая его, о великую особу. — на последнем, Мидзуку сделала громкий саркастический акцент, мол, это лишь шутка. Однако, студент не отступал. — Мне плевать, я ухожу. — Ну, как скажешь, — пожала плечами она, просто беря мел в пальцы, развернулась к зелёной доске, записывая что-то. — Экзамены будут всего через два месяца. Половина студентов отсутствовала на лекциях, так что нам придётся проходить всё с самого начала. — обернулась на студентов, увидя поднятую руку, кивнула на неё. — Извините, но хотелось уточнить, как будет проходить экзамен? — Вызывается один студент, его проверяют на наличие шпаргалок и гаджетов, тянете билет с вопросами, садитесь за одну парту, готовитесь. Затем отвечаете. Ничего сложного. — Э-это устный экзамен? — Верно. И его нужно сдать обязательно, иначе, будет незачёт. — Хотите сказать, что шансов на списывание у нас никаких? — слышна усмешка. — Именно. Просто, понимаете, даже если вы и как-то спишите, то факт того, что вы в будущем не сможете определить болезнь человека, может повлечь за собой череду неблагоприятных событий. В том числе, и уголовная ответственность. — А если я не хочу быть врачом? — Для начала, запомните, нейробиология изучает устройство, функционирование, развитие, генетику, биохимию, физиологию и патологию нервной системы. Вам предоставляется, к примеру, снимок мозга человека, и вы пробуете определить, что же с ним не так. Это также будет и на экзаменах, только уже на втором-третьем курсе. Достаточно занимательная работа, поверьте. — И мы должны будем с точностью это определять? — С удивительной точностью даже я не смогу определить болезнь человека, у некоторых заболеваний может быть похожие ступени прогрессирования, факторы, признаки заболевания. Давайте только мы не будем путать синдром Туретта с синдромом Мюнхгаузена, это вообще две противоположности. — теперь уж слышится усмешка со стороны Моко. Скрещивает руки на груди под удивлённые взгляды студентов. — А что такое синдром Мюнхгаузена? — Пока рано изучать. Давайте немного проще тему возьмём. Как я понимаю, последняя тема, пройденная с моим коллегой была "Ложь", верно? — Верно,..ам.. — Ах, да, совершенно забыла представиться, — спохватилась шизофреник, смахнув пальцами правой руки часть чёлки в сторону, приподняв уголки губ, пусть второй и оставался на прежнем месте (чёртов приступ!). — Меня зовут Мокото Мидзуку, хотелось, конечно, чтобы вы меня не называли по фамилии, но, как видно, придётся уж так. — Вы верно сказали, Мидзуку-сенсей, мы прошли темы "Ложь", "Любовь", "Гнев", "Что является понятием правильное поведение",.. — Так, я поняла. — движением руки остановила бесконечный поток речи хорошиста-студента. — И, маленькое уточнение насчёт поведения, которое нам представил ушедший не так давно юноша: ни я, ни профессор, никого не держим, хотите уйти — выход там. Только понимайте, что экзамены вы можете сдать намного проще. Уж лучше посещать скучнейшие лекции, но с предоставленным более простым материалом, нежели в ночь перед экзаменами читать горы книжек с, воистину, гигантским набором непонятных слов. Выбирайте, что будет лучше. Воцарилась тишина в аудитории, будто никто и не спорил насчёт того, уходить или нет с пары? Сейчас, как видно, приняли решение, что уж лучше будет принять информацию в более простом виде. Моко кивнула, всё ещё держа в пальцах левой руки мел, легко его теребя. — Замечательно. Тема сегодняшней лекции "Страх". — дверь вновь хлопнула, на сей раз, от того, что в комнату зашёл Лермонтов, с суровым взглядом смотря на Мидзуку, а затем поглядел на студентов, что переглядывались меж собой, ведь видели преподавателя практически в первый раз. — Профессо-ор, вы как раз вовремя-я, лекция уже началась. — Я послушаю, пожалуй. — прошёл чуть дальше, садясь за второй стол, передав одному студенту тетради, напоследок бросив тихое: — Раздай владельцам, будь так добр. — засим, присел, смотря на Мокото совершенно непринуждённым взглядом. Рядом с дверью уже сидел Жак, так же, как и хозяин, со спокойствием наблюдал за тем, чтобы студенты не вышли во время лекции, видимо. — Продолжай, Моко. — Как скажешь, — легко произнесла она, удовлетворённо кивнув самой себе. — Кто-нибудь ответит, что такое страх? — тишина продолжала стоять в помещении, можно было услышать как мухи летают в соседней аудитории. Приподняла тёмную бровь, теребя мел интенсивнее. — Я сейчас спрашиваю не про страх с точки зрения нейробиологии, а про общепринятые понятия страха. — поднятая рука была единственной среди двух десятков студентов. — Да? Смелее, не боимся. — Это.. когда человек испытывает эмоцию от надвигающейся возможной опасности? — Верно. Страх — штука специфичная, и у каждого страх по-своему развит. Например, вы боитесь пауков. Прибираясь в своей комнате, или в пыльном шкафу, где вы не убирались с несколько лет своей жизни, потому что было лень, — тихие смешки слышаться со стороны студентов, появляются заметные улыбки. — И натыкаетесь на просто гигантского паука.. размером меньше пяти йен, — делает паузу, слыша снова смешки и видя больше улыбок. — Но прежде всего, нужно знать, что страх — это рефлекс, который помогает спасти нашу жизнь от опасности. Потому что, не смотря на то, что паук маленький, он может и укусить, вырабатывая яд, приводящий к летальному исходу. Постыдного ничего в этом нет, просто поверьте. Тихие скрипы ручек по бумаге, некоторые студенты пишут всё как можно быстрее, словно от этого зависит их будущее, хоть это так и есть. Янтарные глаза метнулись в сторону коллеги, что задрал свои очки на макушку, еле заметно улыбнувшись, кивая Моко, словно подбадривая. — При страхе активизируется симпатическая нервная система. Она нужна для того, чтобы подготовить организм к, можно сказать, борьбе с опасностью или бегству. Когда мы испытываем это чувство, увеличивается частота сердечных сокращений, чтобы больше крови поступало в мышцы; чтобы обеспечивать высокое артериальное давление, периферические кровеносные сосуды сжимаются, и, как правило, из-за этого человек бледнеет. Дыхание учащается и становится более глубоким, чтобы кровь лучше насыщалась кислородом. Зрачки сужаются, чтобы лучше видеть опасность, глаза широко раскрываются, чтобы увеличить обозреваемое пространство и видеть пути для бегства. Проходит чуть назад к доске, вздыхая и смотря на свои написанные каракули, что были на доске, стараясь разобрать в них определения. Зрачки у неё сужаются, становясь размером с иголку, словно в них направили луч света. Лекция будет идти долго, это уж понятно.

* * *

—..Повторюсь, человек может боятся чего угодно, от пауков, до цунами, обрушений зданий, полётов на самолёте, кукол, острых предметов, или даже людей. Как пример, я боюсь людей. Не, ну сами посудите, каждый день мы видим этих источников постоянных споров и разногласий, или же, свидетелями катастрофы. Никто ведь не знает, что выкинет тот или иной человек. Вы же тоже не знаете, что я могу сказать завтра, "Эй, а вы, на моей памяти лучшие студенты", а возможно, если будет плохое настроение "Эй, вы самые худшие студенты за этот год". — А вы боитесь всех людей? — проскользнуло удивление в голосе молодой девушки, что так старательно записывала всё то, что говорила Моко всю лекцию, видно, что человеку интересно. — Абсолютно. От мужчины и женщины, до студента и младенца. Но знаете, я вас точно не боюсь, потому что вы будете боятся меня. — сделала паузу, всего на мгновение, чтобы дать осознать сказанное, засим, чуть погодя, продолжила: — Так как вы все будете сдавать устный экзамен по моему предмету. Лекция окончена, всем до свидания. Слышаться сначала недоумённые отголоски, мол, ещё же не время, а лишь посмотря на время с большущими удивлениями замечают, что уже через минуты три прозвонит колокол, оповещающий о конце очередной пары. Мидзуку прокашлялась, так долго она что-то давненько не говорила. Убрала мел на место, вытирая испачканные пальцы о мокрую от воды тряпку, думая о чём-то своём. Почувствовала на своём плечевом суставе чужую ладонь, обернулась. Рядом стоял Лермонтов, а вместе с ним и Жак слегка вилял хвостом. — Молодец, хорошая лекция. Ты хорошо преподнесла тему. — край его губ был чуть приподнят, будто улыбался, но это было не так ярко выражено. — Не хочешь пройтись? Перерыв всё равно двадцать минут. — Да уж, давай, заодно и с твоим пёселем прогуляемся. — она улыбнулась, положив тряпку обратно на стойку, слыша как студенты всё ещё уходят из аудитории, напряглась, всё-таки, недолюбливает она людей, да и попросту боится. Рациональный страх, что называется. В ответ на её утвердительную фразу, кивнул, убирая ладонь с плечевого сустава, нацепляя очки обратно на нос. Так он казался более строгим, что ли? Тем не менее же, Моко подцепила лямку своей сумки, поднимая её и нацепив на себя, легонько тронула рукоять кинжала, убеждаясь, что он на месте. — Идём, Миса-чан. Он лишь скрестил руки на груди, проходя вперёд, не желая касаться с кем-то ладонями. Видно, ему неприятны касания рук. Может, именно поэтому в прошлый раз он не соизволил пожать протянутую ладонь в ответ, отделавшись сдержанным кивком черепной коробки. Хотя, понять его можно, не с каждым человеком хочется как-либо контактировать, особенно, в физическом плане. То ладони в карманах держит, то несёт что-то в руках, то скрещивает их на груди. Вышли из аудитории, пёс, цокая когтями по полу, вразвалочку шёл следом, не отставая и держась рядом с хозяином. Только сейчас можно было заметить на его шее чёрный кожаный ошейник, без всяких бирок с написанным именем собаки. Проходят мимо кабинетов, студентов, прочих профессоров-преподавателей, стараясь идти быстрее. Обоим как-то не хотелось разговаривать с остальными людьми, просто хотелось выйти из этого здания, да выдохнуть со спокойной душой. Наверное, среди людей, а в особенности с незнакомыми, как-то быть не хотелось. Причиной та уже известна. — Знаешь, хочу послушать как ведёшь лекцию ты, Миса. — проговаривает Мидзуку, когда они выходят из помещения, вдыхая свежий воздух. Как видно, Лермонтову даже полегчало, ибо он позволил себе немного расслабится и сказал питомцу "гулять". На просьбу девушки он ответил не сразу, видно, задумался. — Если уж хочешь, но я не думаю что хоть кто-то придёт на следующую лекцию. — У нас ещё две лекции, так что придут как миленькие. Уж поверь. — смотрит на Жака, что резвился вдали, лёжа на, местами сухой, траве, устремив лапы вверх, "играясь" ими. — Хи-хи, — сорвалось с уст, она снова чуть улыбнулась, видя действия пса, что поднялся с травы, отряхнувшись и, увидев что-то в кусте, побежал туда, скрывшись за листвой. — Неугомонный, — качает черепной коробкой Михаил, тоже улыбнувшись, так как видел, что питомец тащит в зубах палку размером с биту для бейсбола, радостно виляя хвостом, усердно пытаясь не уронить эту тяжесть на земь. Аккуратно раскрывает руки, приседает на корточки, хлопая себя по коленному суставу, дабы привлечь внимание пса - свистнул: — Жак, давай-давай, хороший пёс, тащи. Собака яростнее завиляла хвостом, быстрее таща палку. Наконец, он поднял палку в зубах к своему хозяину, отдавая ему в руки, а заодно, получая протянутое вознаграждение в виде лакомства. — Вот умница, молодец. — поднял палку, замахнулся и бросил её куда-то вдаль. Пёс метнулся, побежав вслед, гавкнув напоследок. Вновь поднялся, отряхнув ладони напоследок и, не поворачивая головы, начал говорить: — Хочу спросить о коё-чём. Без лишних прелюдий и подобном, Иори сказал, что ты страдаешь от параноидальной шизофрении. Скажи, это так? — Да, это так. — коротко бросила она, стараясь не смотреть на Михаила после ответа. Реакция на вопрос была и так понятна, Моко не любит говорить о своей болезни, хотя, кто захочет? Верно, никто, ибо это очень уж сложная тема для разговора. — Просто, он попросил за тобой приглядывать, чтобы ты не совершала необдуманные поступки, знаешь же, чем это может закончится. — он говорит об этом легко, будто не болезнь обсуждает, а погоду на улице. Вновь склонился, поглаживая пса за ухом, тот прибежал уже без палки, тяжело дышащий и высунув язык из пасти. — Слушай, это прозвучит странно, но всё-таки, может ты ко мне переедешь? В ответ на это была тишина. Хотя, какой ещё реакции можно было ожидать? Всё же, такое тебе не каждый предложить может, в особенности, малознакомый человек. Лермонтов продолжает гладить Жака за ухом, попутно думая о том, что ему предложили. Решение-то не простое. С одной стороны, у него жильё было не такое уж и хорошее, появление собаки тоже не порадовало хозяйку квартиры, и то, что Моко предложила ему — весьма хорошо. Но с другой стороны, мало ли, может его вообще на органы хотят сдать? Вон, слухи насчёт Мафии проскальзывали. И вообще, человек малознакомый, мало ли.. — И зачем это тебе? — Во-первых, ты за меня в ответе, вместе с Иори. Во-вторых, если ты думаешь, что я собираюсь тебя убивать, то ты глубоко заблуждаешься. Я работаю в Вооружённом Детективном Агентстве, там тебе любой работник может рассказать обо мне. — чуть склонила черепную коробку набок, всё ещё смотря на Михаила. — В-третьих, могу поклясться своей жизнью, что убивать тебя я не собираюсь. И обещания, и клятвы я всегда сдерживаю, хочешь - верь, а хочешь - нет. А возможно, сея неожиданная просьба была сказана потому, что ей очень одиноко. — Знаешь, хоть я и вижу тебя третий раз в жизни, но верить в твои слова мне хочется больше, нежели в слова своих лучших друзей. Думаю, я смогу согласиться, но.. не сейчас. Точно не в данный момент. — Как скажешь, Миса, — пожала плечами Моко, понимая, что её легкомыслие ничем хорошим не обернётся для неё самой. — Скорее я сдохну, чем кто-либо другой. — на несколько октав тише проговорила она, смотря на Жака, задумываясь о чём-то своём. Скоро должны начаться новые лекции, а вместе с ними и новые отношения с совершенно новым человеком. А может, и не таким уж и новым..