Не бойся, милый, страха своего...

      — Слушай, Широ, что вообще происходит? — Амико смотрит на наставницу, в глазах тревога, а в груди неприятное тягучее чувство того, что совсем скоро произойдёт что-то очень плохое. Она и Касагами стояли на улице, прямо около здания Мафии, позади них были мужчины с автоматами наперевес. Такая обстановка неимоверно нервировала и действовала на нервы. Напрягла плечи, устремив взор на старшую мафиози, что стояла рядом, засунув ладони в карманы штанов.       Сама Широ тоже была очень напряжена и зорко смотрела по сторонам, дабы не прозевать никого. Накахара, как старший в этой ситуации, отдал Чёрным Ящерицам приказ, сторожить Босса, а Хироцу отправил этих двоих помогать защищать здание, чтоб уж точно никто не проник внутрь. Смахивает персиковую чёлку в сторону, переводя взгляд мутных зелёных глаз на подчинённую, как бы кто не пришёл сюда, а то будет очень плохо.       — Босса хотят убить детективы, пока что, это всё, что известно на данный момент мне. Никто не пояснял всю ситуацию в детальных подробностях. Есть сам факт этого, если придут детективы, то сразу их устранить. Вот и всё. — размыто поясняет Широ, стараясь сохранять спокойствие, что было очень трудно, учитывая нынешнюю ситуацию. Жаль, что она не может объяснить своей подчинённой всю ситуацию в целом.       — Странно это всё. А вы не думали, что это мог быть чей-то план? — чуть склонила светлую черепную коробку набок, предлагая собственную теорию, которая посетила её только что. Напряжённая атмосфера слишком сильно нагнетала, не давая спокойно думать. Мафия слишком напряжённое место работы, так как никогда не знаешь, что будет в следующий раз. Отводит взгляд зелёно-синих омутов в сторону, пытаясь хоть на секунду отвлечься, ибо тревога до жути нервировала.       Широ на эти слова лишь отрицательно покачала головёшкой из стороны в сторону. Она не собиралась сейчас что-то доказывать, спорить или строить свои теории. Ей дали поручение — она его выполняет, большего и не нужно. А вообще, хотелось бы плюнуть на всё и просто уйти. Уйти и не волноваться ни о чём. Сесть и, к примеру, начать читать книгу. Сделать хоть что-то, чтобы не волноваться насчёт происходящего. Ради Мафии.. нет, ради Босса, готова была пойти на всё. Потому что именно Мафия приютила в самый сложный период жизни. Пожертвовать сейчас собой — вполне себе равноценная плата, которую можно внести.       Улавливает звук впереди, резко поднимает взгляд туда, видя пред собой человека. Закрытая одежда, лица тоже не видно из-за капюшона тёмной толстовки. Сразу отстёгивает и достаёт пистолет из кобуры, сведя брови на переносице. Кто ж на этот раз сюда припёрся, вдобавок, прям наперерез мафиози, стоящим пред зданием? Наверняка человек, который своей жизнью не дорожит. Направила пистолет на человека, остальные сзади тоже направили автоматы по направлению к живому существу. Касагами довольно громко вопросила, готовясь в любой момент выстрелить:       — Стоять. Кто и зачем здесь?       Ей не ответили, только остановились. Можно было заметить, что руки сего "субъекта" спрятаны в карманы. Челюсти сжались, едва не прикусила язык от этого. Сделала предупредительный выстрел в асфальт, пуля едва не отскочила в другое направление, но остановилась, практически рассыпавшись. Не шелохнулся, сначала, а потом резко выкинул вперёд что-то. Широ могла бы среагировать и выстрелить повторно, однако, прямо из-под земли с дичайшей скоростью начали расти огромные лианы и кактусы. Выкинула руку вперёд, крикнув: "Огонь!" Тут же посыпался целый град пуль.       — Амико, не смей двигаться! — как только увидела краем глаза движение рядом, воскликнула старшая. Не хотелось, чтобы её подопечная пострадала. Только вот, пули никак не могли достать того, кто был за этой стеной из растений. Мужчины прекратили стрелять, как только выстрелила сама Широ. Стена опустилась, на земле валялись иссохшие корни кактуса и части лиан. Все иссохшие, зачахшие, и язык не повернётся сказать, что это мгновение назад было непробиваемой стеной. Уже ближе стоял человек, скинул капюшон, за ним оказались светлые волосы, немного потрёпанные. Россыпь ярких веснушек и чертовски злые чёрные омуты глаз.       Она шла вперёд с высоко поднятой головой, смело, совершенно не боясь того, что мафиози выкинут на этот раз. Андо была чертовски зла. А кто был бы не зол на её месте? Чёртова Мафия украла её родного брата, сумев взломать замки в квартире. Так хрен с этими замками, Рюу грозит большая опасность! А за старшего брата она не побоится насмерть сражаться.       — Либо вы сейчас отпускаете Рюу, либо я устраиваю здесь кровавую баню. — судя по тону, она не шутила ни капли. Вот серьёзно, готова была это сделать только ради того, чтобы близкий человек не погиб, ведь знает, что мафиози похищают не просто так, а уж судя по такой ситуации, когда на улицах почти никого нет, как и в Детективном Агентстве, то случилось что-то непоправимое.       Широ определила по тембру гласа, что шуток нет, лишь чистая ярость. Так вот, что делали Чёрные Ящерицы. Тоже высоко подняла подбородок вверх, смотря на Сару. Приказов ослушиваться не смела, так что, сегодня придётся убить этот цветочек, а жаль, ведь спасла её однажды. Но сегодня не до личных чувств, — как сказал Накахара. Лишь направила пистолет на неё, ничего не оставалось, кроме как убить. Пустила пару пуль на пробу, но те были остановлены выставленной вперёд рукой, в которой сжимала иссохший корень чего-то, тут же это расцвело в лозу, что остановила те несколько пуль, отбросив их в сторону, да так, что те рассыпались вдребезги.       — Амико, — обратилась к своей подопечной, холодным сочно-зелёным взглядом впившись в девушку. Внутри тоже начал накатывать гнев. Какая-то девчушка смеет идти Мафии наперекор? Смешно! Останавливаться сейчас не собиралась, а Наката вполне умела атаковать вот так, напролом. Сейчас риска того, что перед ними снова появится стена, был намного меньше, теперь уж. Медленным, но чертовски серьёзным, тоном скомандовала: — убить паршивку.       Девушка неуверенно достала ножи, крутанув их в руках, после чего сорвалась с места, атакуя. Сара сунула руки в карманы, быстро доставая оттуда очередной сухой цветок, выкидывая перед собой. Взмах ножа, но тот затупился, как только коснулся расцветшего растения. Широ прицелилась, стреляя в полицейского, та увернулась. Пуля едва не задела Накату, пролетела мимо. Мужчины с автоматами тоже принялись стрелять.       — Способность: Цветы жизни! — крикнула Андо, выкинув раскрытую ладонь вперёд. Аж засветилась, из под земли начали расти просто огромные стволы лиан, они тоже атаковали ничуть не хуже, чем мафиози, наоборот, даже сильнее. Она была злая, цветы петунии появлялись на макушке с дичайшей скоростью, покрываясь чёрным цветом, после чего опадая на землю, тоже помогая в битве с врагами, врастая в асфальт, продирая корни и глубоко всаживаясь в землю, закрывая собой хозяйку.       Амико в тщетных попытках старалась порезать стволы, но им было хоть бы хны. Лишь маленькие царапины. Касагами ухватила подопечную за шиворот, загораживая собой от пуль. Отступать было бы кощунством, так хотя бы защитит того, кого тренирует. Ей всего ничего, так что, пусть живёт. Уворачиваясь от града пуль, шагала назад, спрятать бойца за спинами.       Оттолкнула в сторону входа Мафии, достав из одного ящика с оружием пару более мощных пистолетов, вложив свой в кобуру. Обернулась к девушке, хлестнув властным и более строгим взглядом насыщенно-зелёных глаз и, пытаясь перекрикнуть звуки выстрелов, гаркнула, что есть духу:       — Защищай Босса, мой приказ отменяется! Бегом!       Послушалась, развернувшись на пятах и проскочила к лестнице, как можно скорее нужно очутиться на верхних этажах. Шумно выдохнула, засим, перезарядив пистолеты, побежала напролом, как можно чаще стреляя в стену из растений. Та, сначала, стояла довольно долго, после перезарядки и пару мелких бомб, неожиданно поддалась.       Хотелось было победно вскинуть руки и стрельнуть последний раз в полицейского, однако, не тут-то было. Рядом с ней стоял мальчишка из Агентства, широко улыбаясь, присел к асфальту, поддев пальцами асфальтную плиту, в буквальном смысле, перевернул её вместе с мафиози. Широ почувствовала, как стопы оторвались от асфальта, дав на несколько секунд взлететь и не давая подпрыгнуть, чтоб перевернуться и смягчить, хоть немного, удар. Перевернулась на спину, со всей силы ударившись спиной о твёрдую поверхность. Раскрыла глаза от боли, подавилась воздухом, почти не чувствуя своей спины. Только ужасающая боль. Туда же рухнули и остальные, упав, кто где.       Сара за считанные секунды преодолела расстояние, найдя взглядом Касагами и грубо подняла за кожаную куртку, практически, подняв над землей и заглянув в глаза. Чёрные омуты горели ненавистью и желанием порвать на куски. Начала трясти её, заорав, что есть духу, да так громко, что Андо можно было услышать в соседнем районе:       — Отвечай, Касагами, где мой брат?! Я тебя сейчас убью, если ты мне этого не скажешь! Горло тебе перережу, дрянь ты такая мафиозная!       Детективы — Кенджи, Йосано и Танидзаки, — проникли в здание, не желая слышать этот ор, хотя, Куникида кричал погромче. Саре хотелось со всей дури врезать Широ по лицу. Чёртовы мафиози посмели тронуть тех, кто ей дорог. А значит, они поплатятся за совершённое деяние, хоть сознание и говорило, это не сможет помочь.       Сжатая в кулак ладонь скользнула по скуле мафиози, так как ответа не было, решила действовать радикально. Кто там говорил, что лежачих бить нельзя? Очень даже можно. А вот саму Сару нужно было немедленно успокоить, иначе она правда сдержит своё слово и зарежет её прям вот здесь и сейчас. Вот не шутит!       Касагами еле как подняла руку, прохрипев тихое: "Остановись..я скажу." Андо отпустила её, ведь прекрасно знала, что двигаться она, при всём желании, не сможет. Рухнула обратно на спину, зашипев от боли. Абсолютно холодный и безразличный взгляд полицейского немного пугал, однако, можно было понять, почему настолько сильно и жестоко поступает.       Прокашливается, выплёвывая кровь и стараясь дышать. Боль адская, а кашель не унимается, становясь только сильнее и сильнее, но нужно было ответить, иначе, последует жестокая расправа. Хрипит тихое, пытаясь глотнуть свежего воздуха, но боль в спине не даёт сделать это полноценно. Закашлялась и, как можно более разборчиво, чтоб точно услышали и повторять не приходилось, ибо было уж слишком больно, сипит:       — Десятый этаж.. пятая комната.. справа...       Как только Сара услышала это, так рванула в здание Мафии со всех ног, только бросив за спину пару цветков, которые сразу вросли в землю под асфальтом, скрутившись и просто связали Касагами, не давая двинуться и очень сильно сдавливая, будто в тисках. Больно. Шипит, хотела пошевелить конечностями, однако их скрутили толстые стебли. Оставалось только молиться, чтобы это всё закончилось. Так мало этого, дурацкое растение давило на спину, где была уйма синяков. С щеки скатывается слеза от нестерпимой неприятной боли. Плотно сжимает челюсти, чтобы с губ не сорвались болезненные поскуливания. Чёрт, придётся терпеть...

* * *

      — Обстрел прекратился? — Танидзаки немного выглянул из-за стены, готовясь в любую минуту использовать свою способность, однако, на пути встал очередной мафиози. Так не абы какой, а сам Мотоджиро Каджи! Преградив путь бравой части детективов, насмешливо глядел на них. И пускай через тёмные защитные очки не было видно, но в очах промелькнул недобрый блеск азарта.       Весь он был обвешан собственными бомбами, которые приготовил, наверняка, в своей лаборатории. На лице появился оскал, обнажая ряды абсолютно белых зубов. Он говорил что-то, однако на секунду замер, увидев перед собой выступившую вперёд девушку, которая была уж слишком серьёзна в своих намереньях. Она отомстит любому из Мафии.       — Сара! Куда ты...       Однако Акико не успела договорить, как Мотоджиро просто взял и, отстегнув защёлки, выкинул вперёд самодельные бомбы, которые, спустя несколько секунд, начали взрываться. И ведь это были не те маленькие бомбочки, взрывающиеся на маленьком расстоянии. Нет, это были самые настоящие взрывоопасные бомбы. А учитывая то, что их было не три штуки (а в таком количестве вполне могли убить человека), а где-то две сотни...       Андо успела кинуть на пол смесь из засушенных листьев, стеблей и прочего. Они проросли очень быстро, огородив не только её, но и детективов. Только вот... Если стебли могли защитить от пуль, они не могли удержаться из-за атак бомбами. Даже на стволах акации, кои считаются очень крепкими, начинали появляться ожоги, а затем перерастать в огромные дыры, не поддающиеся регенерации.       — Ха! В состав моих бомб входит плутоний! А это целое лимонное ханамити! — Мотоджиро громко смеялся, слыша шипение от деревьев, стоя посреди огромного коридора, кой был наполнен взрывами от бомб, но они не причиняли ему вред, уж такова способность этого эспера.       Деревья, лоза, кактусы и прочие растения, из которых состояла стена, защищающая Сару и работников Агентства от ожогов и серьёзных ран, начинали попросту разваливаться. И понятно почему — от бомб мало что вообще спасёт. К сожалению, отменить способность нельзя было, иначе это бы означало дать взрывам дотронуться до всех тех, кто был позади стены. Но запасы иссушенных листьев, веток и прочего добра почти закончились. Осталось совсем немного лозы и пара веток акации.       На секунду Андо обернулась, посмотрев на детективов, которые кричали ей бежать к ним, тем самым отступая. Невозможно было бы выжить под обстрелом из бомб. Сжала в ладони лозу. Дорога ли ей собственная жизнь? Безусловно да. Но дороги ли ей люди, которые принесли в её жизнь радость? Разумеется. Перед ней встал выбор: либо она бросает брата, тем самым спасая свою жизнь, либо же, она плюёт на всё и бездумно бежит спасать тех, кто ей дорог.       Времени на раздумья особо нет. Поэтому, приходится принять непростое решение. На секунду перед глазами вспыхнул образ Куникиды. Говорят, что перед смертью в голове мелькают любимые люди. Возможно, оно так и есть. Но раз уж ей суждено умереть, то умрёт она спасая своего брата. Умрёт героем? Ну, возможно. Крикнула, что было сил, обращаясь к детективам:       — Уходите! Тут слишком опасно! Мне придётся задержаться!       Она кинула стебель лозы им, тот тут же пророс, загораживая от опасности. Была не была... В голове промелькнула мысль: "Прости, Доппо." Затем же отменила способность. Деревья акации превратились в прожжённые веточки, у которых только корень остался цел, что не могло не радовать. Кактусы было уже не спасти, как и лозу. Пусть Сара и не могла пользоваться своим оружием, которые им — полицейским — выдают на службе, но неподалёку она заметила несколько ящиков с оружием.       Пришлось пойти на риск, отступая от взрывов бомб, продолжающие греметь, но уже не за стеной, а буквально перед лицом. Химические ожоги очень болезненные и вылечить особо тяжёлые почти невозможно. Сглотнула и выкинула вперёд лозу, как можно скорее пробегая к ящику и беря в руки одно из оружий. Мощный пистолет.       Первый выстрел вверх — значит, что заряжен. Не было времени смотреть на пистолет и проверять на наличие патронов. Взяла ещё один, ещё выстрел — тоже заряжен. Лоза прожглась быстро, Каджи начал снимать с себя ещё бомбы. Они у него бесконечные что ли?! Тем не менее, развернулась и, нацелившись, нажала на курок. Прогремел выстрел, однако он был тихим по сравнению с взрывами.       Попадание было в стену, лишь чуть-чуть не хватило до руки. Зато подрывник Мафии попал точно в руку, когда снял ещё одну бомбу и кинул в Сару. Взрыв был произведён в стену, только вот левую руку задело, конкретно предплечье, когда она опустила оружие, чтобы посмотреть, куда попала пуля.       Жуткая боль поразила руку, практически взвыла и зашипела от неё, едва ли не роняя пистолет на пол. Из глаз потекли слёзы боли. А Каджи улыбался. Ему нравились страдания людей и никогда не было их жаль, — это лишь жертвы эксперимента, которые Мотоджиро обожает проводить в своей лаборатории. Он садист. Бомба сожгла рукав, вот же...       Не теряя времени и не смотря на боль, выставила руку с пистолетом вперёд, уже не целившись, выстрелила. На этот раз пуля смогла угодить в этого человека. Он согнулся пополам, смех стих, как и взрывы. Угодила прямо в живот. Андо подбежала быстро, сгибая руку в локте и ударяя со всей силы в спину. Тот рвано выдохнул, что-то шипя и упал на пол. Ни секунды не медля, быстро побежала в сторону лестницы. Ей было абсолютно плевать на Босса Мафии. Удалось выжить только благодаря удаче.       Но она почувствовала боль в спине. Боль, которая распространилась по всему организму. Бомбы Каджи, которые, он спрятал с помощью какого-то механизма, угодили в спину, сжигая к чёрту толстовку и оставляя на коже покраснения и прочие "прелести" от химического ожога. Ещё один взрыв из-за очередной бомбы. Кожа, покрывшаяся волдырями и краснотой, начинала темнеть.       Широко раскрытые от неожиданности глаза наполнялись слезами от боли. Сара чуть не упала с лестницы, настолько было больно и неприятно от ожогов. Ещё взрыв, она даже с места не сдвинулась, а на спину упала очередная скрытая бомба. Ожоги начали темнеть, практически расплавляя кожу. Она закричала от боли, схватившись за перила. Согнулась пополам. Боль адская и невыносимая.       Паршивец успел сделать только это. Листья лозы устремились к нему, прижимая к земле и не давая больше двигаться. Пусть тот и лежал на полу, но он больше ничего не делал, лишь кривился от боли и наслаждался криками Андо. Ожоги поглощали спину, полицейский не могла идти. Думала, что легко отделалась.. Забыла, что это мафиози — от них непросто сбежать. И стоило бы догадаться, что у него будет запасной план.       Сделала единственный глубокий, пусть и рваный, вдох и, выпрямившись, с трудом проигнорировав боль в позвоночнике и в лопатках, побежала наверх. Идти к лифту — очень рискованно, поэтому, лучше пешком.

* * *

      — Интересно, почему они оставили нас здесь? Тем более вдвоём. Мы же можем просто перерезать верёвки или придумать план, как сбежать.       Рюу, сидя на стуле с привязанными ногами и руками за спиной, сидел рядом с Лермонтовым, который, по чистой случайности, оказался в неподходящем месте в неподходящее время. Выглядел он спокойно и даже не паниковал. При пробуждении сначала не понимал, где он вообще находится. Подумал, конечно, что он у неё... Однако, это не было так, ибо потом вспомнил подробности, пока оглядывался и заметил рядом с собой знакомого.       Они сидели на кухне квартиры Сары, куда Рюу пригласил в гости Михаила, разумеется, с разрешения сестры. Они спокойно переговаривались о чём-то, редко даже шутили, потом вдруг странные щелчки со стороны входной двери, а потом темнота, после которой уже ничего не помнил. Только потом он пытался вспомнить, где находится его дорогой питомец, кой постоянно ходил рядом с ним, иногда тыча мокрым носом в штанину. И с облегчением понял, что Жак остался дома.       Однако, это не отменяло того факта, что и с ним могло что-то случится. Всё же, он носил с собой ключи и прочие вещи, а тут их нет совершенно. Только Михаил, Андо и запертая комната, в которой они оказались, чёрт знает зачем. Когда очнулся Рюу, начал паниковать, не понимая, где он и почему тут оказался. Редко когда можно было увидеть от него подобные эмоции (собственно, как и от Лермонтова). Смягчив собственный голос, врач смог успокоить парня, сделав усилие и передвинул стул поближе к нему, чтоб было не так страшно.       — Понятия не имею. В теории, мы, конечно, можем перерезать верёвки, но без ножа и прочих острых штук это будет очень трудно. — пожал плечами Лермонтов, оглядываясь в поисках хоть чего-то. От долгого положения у него затекли руки, а ноги побаливали от верёвок. Обстановка нервировала, как и поза, в которой он пребывал вместе с Рюу: немного раздвинутые ноги (ибо их нужно было привязать к ножкам стула) и связанные сзади руки, которые едва не вывернуты из суставов. Они сидели уже часа три, если не больше. Хотя, по ощущениям, больше шести.       — У меня есть предположение, что мы находимся в штабе Мафии. Только.. где охрана? — Рюу также оглядывался, замечая только кучу старой мебели, скинутой в кучу. Эти двое совершенно не слышали, что происходит внизу, ибо звукоизоляция была очень даже хорошей, а окон в комнате нет. Единственный источник освещения — лампа, которая располагалась под самым потолком, слабо освещала всё то, что было в помещении.       — Возможно, снаружи. Рациональней было бы, конечно, поставить и сюда охрану, но это нам нá руку. — снова повертелся, обнаружив, что верёвки слегка ослабли. Это шанс. — Подожди секунду..       Лермонтов старался осторожно высвободить руки, что было затруднительно — пальцы плохо его слушались из-за долгого положения на одном месте. Тихо прошептал что-то наподобие ругательства, но, скорее всего, не на японском, так как Рюу очень хорошо слышал и не смог разобрать ни одного японского слова. Приподнял бровь, смотря на врача с неким удивлением. От него ещё не слышал, как тот ругался именно нецензурной лексикой, так как выражался исключительно вежливым языком.       Через минут пять ему удалось освободить руки. С облегчением выдохнул, разминая кисти и остальные суставы, так как те от долгого положения заболели. А ещё, дико болела голова, он только сейчас это почувствовал. Помассировал виски, стараясь унять боль.       — Получилось.. — выдохнул Андо, заметив действия и слегка расслабился, понимая, что лучше тоже попытаться расслабиться и распутать узлы. — Интересно, что они сделают, когда поймут, что верёвки были не разрезаны, а распутаны?       — Лучше нам об этом не думать. Я пока попробую ноги развязать. Ты тоже не отставай. — довольно мрачно проговорил Михаил, уже наклоняясь и разглядывая узел, пытаясь понять, как его лучше всего распутать. Что странно, и ему, и Рюу очки оставили. В теории, они могли разбить их и попытаться стёклами разрезать верёвки. Непредусмотрительно было с их стороны оставлять очки.       Но он замер, услышав за дверью возню и какие-то выстрелы. Холод прошёлся с головы до ног, неприятно обдавая кожу ощущением тревоги. Резко выпрямился, чуть не упав со стула, но вовремя удержался и убрал руки за спину, делая вид, что он связан. При этом освещении, если не приглядываться, упавшие верёвки под стулом увидеть нельзя было. Еле сглотнул, метнув взгляд тёмно-голубых очей в сторону приятеля.       Тот также не двигался, смотря в сторону двери. Можно было заметить, как тот дрожит. Они боялись, что если сейчас зайдут мафиози, то им точно конец. Они же не зря пришли? Но даже если за дело, то за какое? Ни Рюу, ни Михаил этого не знали. Однако было по-настоящему страшно за собственные жизни.       Но колесо фортуны было на их стороне. Дверь была выбита ногой и выстрелом в замочную скважину. В проёме показалась светловолосая макушка, чьи волосы на концах обгорели из-за взрывов бомб. Освещение было яркое, поэтому оба зажмурились от света. Только когда удалось приоткрыть глаза, то счастью не было предела — сестра стояла, смотря на обоих с тревогой. Однако, шагнув вперёд, она едва ли не упала на пол, боль была нестерпимая. Лермонтов увидел голую спину, чуть не поседев от страха.       Вся спина была практически чёрного цвета, очень сильно обуглена от химических ожогов. Оба совершенно не обратили внимания, что верхняя часть одежды едва прикрывает грудь, но и та надёжно прикрыта бюстгальтером, кой, что странно, не обгорел, но очень сильно натирал спину и доставлял только больше боли. Михаил впервые увидел настолько сильные ожоги и видневшийся из под этого слоя обугленной кожи позвоночник (!)       Она рыдала от боли. Упав на колени, дрожащими ладонью пыталась схватиться за повреждённый участок кожи. Лермонтов, увидя подобную картину, набрал в грудь воздуха и, что было мочи, крикнул:       — Не смей!       Андо замерла, еле подняв голову и смотря на врача с такой болью в глазах, что сердце ныло от этого. Ему было так жаль девушку. Она пыталась помочь им, а сама пострадала настолько сильно, что и говорить не хочется. Резво убрал верёвки с ног, почти не замечая, что те практически сдирают кожу, даже сквозь штаны. Некогда было разминать суставы. Адреналин сделал своё дело, пусть сам почти не упал.       Порывшись в карманах, он нашёл то, что искал. Конфеты в пёстрых обёртках зашуршали в руке. Сжал одну так, что та едва не раскрошилась под таким давлением. Он что-то шепнул, но ни старший Андо, ни младшая Андо не поняли, что это было. Развернул её и поднёс к ней.       — Тебе нужно это проглотить. Станет легче, просто доверься мне.       Конечно, было бы опрометчиво брать конфеты у малознакомого человека, но Лермонтов не желал зла. Поэтому, сквозь слёзы, которые катились по щекам, мотнула головой в знак согласия, приоткрыв рот, давая положить конфету. Погладил её по макушке. Сара сразу выполнила просьбу — проглотила — ибо та была до невозможности горькой.       — Молодец, тебе легче станет.. Голова не кружится?       — Нет.. спасибо.       — Что ты ей дал? — встрял в разговор Рюу, наблюдая за этим. Он очень переживал за свою младшую сестру и крайне беспокоился, точно ли приятель уверен, что нужно было давать ей препарат или конфету (?)       — Эти конфеты облегчают боль. Купил их недалеко от своего дома. Не беспокойся, я пробовал их, они безвредны. Только иногда голова может кружиться. Моко тоже их пробовала. Тоже жива-здорова.       Сара рвано дышала, склонив голову вниз, пыталась прийти в себя. Голова и вправду слегка кружилась. Спустя несколько минут она почувствовала, что боли нет. Приподняла черепную коробку, смотря на Лермонтова с удивлением, утирая рукой слёзы. Он не соврал, правда стало легче. Как от обезболивающего, только эффект был очень быстрый.       — Лучше всего сейчас уходить отсюда. Рюу, ты говорил, что знаешь одного врача, которые любые раны может вылечить. — повернул голову в сторону старшего Андо, кой продолжал сидеть связанным. Немного задумался и кивнул. — Отлично, сейчас я тебе помогу и нужно отсюда уходить. Только охрана..       — Охраны нет. Много кто в здании охраняет Босса Мафии или они стоят снаружи. — довольно тихо проговорила девушка, поднимая голову и смотря на брата и на Лермонтова.       — Ещё лучше. Рюу, не вертись, а то узлы затянутся сильнее и я не смогу это развязать...

* * *

      Им удалось выбраться из здания спустя только полчаса. Не вся охрана, к сожалению, была снаружи или у Босса. Много каких известных мафиози (разумеется, известных своими убийствами) проходили то туда, то сюда. Было трудно передвигаться, учитывая то, что у Сары была открытая рана и виден позвоночник. Когда Рюу это увидел, он побледнел от ужаса и хотел что-то сказать, но наткнулся на строгий взгляд Михаила, который сразу давал понять — не смей ничего говорить ей.       Просто Лермонтов понимал и знал, что лучше такое не сообщать, пока об этом не скажет специализированный врач. Просто знал, что люди начинали впадать в истерику, особенно, увидя это. Да и действие конфет было далеко не долгим, нужно, как можно скорее, найти врача.       Внизу было очень много мафиози и проскользнуть мимо них удалось только каким-то чудом. Но только один человек заметил их. Заметил, но не сказал. Касагами была слишком занята своим ранением, да и она понимала, почему Андо так поступила. Промолчала только из жалости к полицейскому, так как увидела, какие увечья на её спине. Пусть живёт. Она сохранила жизнь Широ, а та Саре. Они квиты.       Дойти до Агентства они также смогли только по истечение получаса, так как нашли дорогу не сразу. Действие конфеты начинало давать сбои, когда они вошли в кафе. Сара начинала скрючиваться от боли. Поторопились и помогли ей дойти до лифта, откуда доехали до нужного этажа.       Акико, без раздумий, приняла Сару, не задавая лишних вопросов. Хотя бы потому, что видела, куда та шла. Благодаря её лозе они остались невредимыми. Только слегка похолодела, увидев, что у неё происходит на спине. Хоть бы инфекцию какую не занесла себе случаем..       Танидзаки и Миядзава сидели на диванчиках, тоже видели эту картину. И, если Джуничиро отвернулся, прикрыв от ужаса рот, то Кенджи похлопал глазками и, на удивление, дождавшись, когда те покинут комнату, задал вопрос:       — Сестричка Сара сильно пострадала.. Это Каджи Мотоджиро так с ней?       — Да, Кенджи-кун, всё так.. — ответил ему Танидзаки, съёживаясь от ужаса. Он, конечно, понимал, что бомбы Каджи подрывают людей, тем самым убивая, но он не знал, к каким последствиям это приводит.       Очень скоро из медпункта послышался душераздирающий крик Сары, от которого Рюу покрылся мурашками, стоя рядом с Лермонтовым у стены. У последнего глаза на лоб полезли от этого, уже хотел было пойти туда, но Андо старший остановил его движением руки, смотря перед собой в одну точку.       — Это метод лечения. Кожа Сары восстановится, но ей нужно преодолеть много всего, чтобы она стала такой же, как было до взрывов бомб.       Только спустя десять минут крики девушки прекратились и из медпункта вышла Йосано, как ни в чём не бывало. Естественно, она была подавлена от осознания того, что они не смогли убить Мори и помочь Директору. Бросила только, обращаясь к Рюу:       — С ней всё в порядке, лучше дать ей отдохнуть. Всё же, не каждый день переживаешь боль от ожогов третьей и четвёртой степени. Вовремя её привели.       И присела на диванчик, обрабатывая пришедшей Кёке рану, которая та получила в ходе битвы с Акутагавой. Эти эсперы слегка пугали Лермонтова, но тот не подавал виду. Честно сказать, его уже ничем не удивить после того, что он увидел и того, что услышал.       — Вам лучше пойти домой. Здесь может быть небезопасно. Мафия не станет нападать на вас во второй раз. А нам нужно разобраться со всем остальным.       Те лишь кивнули. Смысла сопротивляться попросту не было. Всё же, помимо полиции, они тоже охраняют жителей города и уж лучше послушать их. У Рюу всё равно было волнение за сестру, однако, будто вспомнив, вопросил, глядя на Акико:       — А где Моко?       Врач на секунду замерла, а после только больше помрачнела. Чуть больше склонилась над раной Изуми, не желая рассказывать то, что произошло тогда, в грузовике. После передачи медицинских документов Моко, она изучила их. В том числе и сведенья от врачей, которые наблюдали за ней в последние несколько лет. Йосано знала о диагнозе, но говорить его не хотела. Зачем? Это врачебная тайна, которую раскрыть можно либо с разрешения пациента, либо только в случае смерти. Но её опередила Кёка, которая вполне спокойно сидела на диванчике и смотрела на вату, кой доктор убирала кровь:       — Моко-сан исчезла после провального плана по убийству Босса Мафии. Когда я посмотрела назад, Куникида-сан и Ацуши выходили из грузовика, где оставалась Мидзуку-сан. но когда я повернулась через минуту снова, её там уже не было.       — То есть, она... исчезла? — Рюу, слыша это, не мог поверить своим ушам. Нет, конечно, он знал Моко, но прежде за ней не было замечено подозрительных исчезновений без оповещений.       Но сказать никто ничего не успел. Зазвонил телефон, который сразу взяла Акико, принимая вызов. Ничего не сказала, лишь слушала то, что говорили по телефону. Её глаза распахнулись, а сама она воскликнула:       — Директор исчез?!