Black fire

Прошел месяц после того злосчастного события. В тот же день мне отзвонилось начальство, обеспокоенным голосом спрашивая, все ли в порядке и куда я делась. Оказалось, что в нашем офисе была одна погибшая. Ее звали Ванесса. Я не была с ней хорошо знакома, но мы пару раз встречались в коридоре и кивали в знак приветствия. Дальше разговор у нас никогда не заходил. Так же было несколько раненых, один из которых мой коллега Райан. Он сидел напротив меня. Мы часто вместе обедали, и, кажется, я ему даже нравилась. Пару раз он пытался позвать меня на свидание, но, спустя три отказа оставил свои попытки и просто предложил прогуляться. Два раза я заезжала навестить его в больницу. У него была сломана нога и несколько не таких значительных ушибов. Но, несмотря на это, чувствовал он себя просто прекрасно. Увидев, что я привезла ему гостинцев он сразу принялся их уплетать за обе щеки. Это выглядело настолько забавно, что я, не сдержавшись, засмеялась. — Фто?— спросил он с набитым ртом,— Больничная еда далеко не такая вкусная, как ты могла бы себе представлять. — Разве твои родственники не приезжали позавчера?— спросила я, не убирая с лица улыбку. — Да, они навещали меня недавно...— сказал он, прикидывая в уме, как давно это могло быть.— Но, хочу тебе сказать по секрету,— произнес он, чуть понижая голос,— твой черничный пирог самый вкусный,— закончил наконец Райан и с довольной улыбкой откусил ещё немного. Темноволосого мужчину я решила забыть как страшный сон. Скорее всего мне и впрямь стало плохо, а ту сцену на крыше додумало мое дурное воображение. Но все казалось таким реальным... Нью-Йорк потихоньку приходил в себя. Работа кипела. Из города после апокалипсиса он, буквально за месяц, преобразился так, что от города до разрушения его было не узнать. Здания уже были отреставрированы, волонтеры помогали восстановить убытки в садах и парках. Я как раз помогала в одном из них. Дома сидеть было скучно, поэтому я решила потратить свой выходной во благо природе. Рядом пробежала девочка лет пяти-шести в светло-розовом платье до колена. В светлые косички были вплетены красные и голубые цветочки.

***

Спустя ещё пол года меня нашла новая приемная семья. Я с опаской садилась в машину, пытаясь найти под этой маской приветствия агрессию. Однако не смогла это ни на второй день, ни на первую неделю. Аннет оказалась очень приветливой женщиной, которая с первой минуты попросила называть ее только мамой. Генрих немного поворчал на жену про то, что это выбор девочки, но уже через две минуты смирился. В доме мне была выделена целая комната, обставленная во всех разнообразных розовых тонах. Широкая кровать, обтянутая пастельного цвета тюлем, больше свои видом напоминала замок. На многочисленных полочках стояли кучи кукол в разных платьях, костюмчиках. У каждой из них была своя прическа, и, судя по количеству лошадок на полке ниже, свой личный принц на белом коне, или, как минимум, просто скакун. На полках над столом стояли фотографии девочки лет девяти. Открыв шкаф, я тут же обнаружила, что он просто набит разными платьями, кофточками и маечками. Казалось бы, что это рай для маленькой девочки, но не тут то было. В то время, как в прошлой семье я была домохозяйкой, то здесь я была настоящей принцессой. Прямо как Рапунцель. На следующий день меня, даже не спросив, хочу ли я этого, записали на бальные танцы. Для мамы я была чем-то вроде живой куклы. Каждый раз перед выходом она красила мне губы розовой помадой, от которой кожу очень сильно пекло, доставала тушь, наносила слой пудры на носик и обязательно делала кудри. Она и не знала, что первым делом, приходя на секцию, я бежала в туалет смывать весь марафет и расчёсывать волосы. Ещё около половины занятия я проводила там же, чтобы как можно меньше заниматься танцами, которые мне не понравились сразу же. Вы не подумайте, что я не пыталась бороться. Пыталась ещё как. Однако все мои претензии Аннет пропускала мимо ушей, говоря, что так лучше будет для меня. Но самое великое горе наступило для нее тогда, когда я, спустя две недели пребывания в их доме, продолжала звать ее по имени. Сначала она пыталась меня ласково просить и подкупала сладостями. Потом она пыталась заставлять. Вскоре она сдалась и решила, что оптимальным вариантом будет сдать меня назад. Сдать, как бракованную куклу, которая вместо ожидаемого "мама" выдает простое "Аннет". Как я узнала позже, ее дочь погибла пару месяцев назад. Не желая мириться с потерей, Аннет решила просто ее заменить, будто бы это была простая обложка, порвавшись, которую можно без зазрений совести выкинуть, взяв новую, чистую, нетронутую никем. А если не устроит и это, то можно повторить процесс, пока не найдешь ту, которая тебе подходит.

***

Воспоминания… Они приходят и уходят. Ты вроде бы их и не ждал, но вот они тут, нахлынули как волна и утаскивают тебя в водоворот событий, где ты все заново переживаешь, чувствуешь. Иногда после таких эмоциональных аттракционов ты возвращаешься радостный, полный энергии. В ином случае ты бываешь просто опустошен. В моем случае под описание больше подходит второй вариант. Каждый раз, выходя из этого губительного смерча, я чувствую лишь пустоту внутри. Черная дыра, уже успевшая немного уменьшиться с прошлого сеанса памяти, разрастается вновь, на этот раз со все большей силой. Вернувшись домой, я устало легла на диван и просто смотрела в потолок около пяти минут. В такие моменты мне не хотелось ничего делать, просто лежать, ожидая, когда эта пустота хоть немного отступит. Бывали моменты и хуже, когда в ход шла тяжёлая артиллерия — подушка и банка с мороженым. Случалось это очень редко, за что я была очень благодарна. Однако сегодня все пошло по другому руслу. Идея пришла так быстро, что я даже не успела ее толком обдумать. Запихнув в дорожную сумку все самое необходимое, я вышла из дома. Мой родной город находился примерно в двухстах километрах от Нью-Йорка. От моего нового места жительства до туда ехать было около трёх часов. Я собиралась съездить туда на один день и уже в воскресенье вечером вернуться назад. Я не очень любила ездить на машине, особенно когда водила сама, и на это есть свои причины. Проехав около половины пути я остановилась на заправке, чтобы купить кофе и заодно наполнить бак. Подождав, пока приготовиться мой латте, я закрыла напиток крышкой и продолжила путь. Время близилось к вечеру, когда я достигла места своего назначения. Я медленно ехала по Хеймптауну, осматривая его со всех сторон. Казалось бы, сколько времени прошло, а он почти не изменился. Я проехала в центр города и оставила машину на парковке. Дальше я хотела пройтись пешком. Купив в цветочном магазине букет красных цветов я направилась в сторону леса. Через десять минут я вышла к железным воротам. Высокая калитка была обрамлена статуями воронов с двух сторон. Вот и местное кладбище. Не без помощи сторожа, но я всё-таки нашла их могилу. Вот они, даже тут рядом. Я обессиленно упала на колени. Слез не было, как и боли. Все это осталось в прошлом. Сейчас на душе была только пустота. Я изо всех сил старалась не думать о том, что бы сейчас было, если бы не та злополучная авария. Нет, что было то и останется там. Не стоит жить вчерашним днём, иначе никогда не сможешь выбраться из воронки воспоминаний, которая будет засасывать тебя все глубже. Я положила цветы на землю. Вдруг за моей спиной послышался какой-то шелест. Я испуганно обернулась. Черная ворона, изучавшая меня своими глазами-бусинками, заметив, что ее обнаружили, взмахнула своими большими крыльями и улетела куда-то в сторону леса. Кладбище — одно из тех мест, где все страхи усиливаются, приобретают выразительность и, как будто, превращаются в реальность. Я проследила за пернатой взглядом. И тут я увидела их. Как всегда за руку. Я не видела их лиц, лишь светлые силуэты, но точно знала, что это никто другой. — Мама...— прошептала я,— Папа... Как же я по вам скучаю... Дойдя до деревьев, они растворились в темноте. Я взглянула на часы. Пора выдвигаться назад. Решив сильно не заморачиваться с поиском жилья, я остановилась в ближайшем отеле. Взяв комнату на одну ночь, я отправилась наверх, где почти сразу заснула.