Никогда

Я не могу тебя забыть, Пусть от меня ты далеко. Я ненавижу тот день и тот час, когда я встретился с тобой. Лишь оставаясь наедине с собой, понимаешь, насколько разбит и одинок. Сколько бы Чуя не внушал себе, что ему никто не нужен, в душе он все-таки понимал, что нагло лжет. Влюбиться в отвратительного человека, чьи эмоции были пропитаны фальшью, а руки залиты кровью. Человека, что так искусно менял на себе маски. Интересно, а есть ли вообще настоящий Осаму Дазай? Накахара растянул губы надломленной, измученной улыбке. По комнате прокатился болезненный смешок, разбивающий ледяную тишину. Я уже никогда не узнаю о том, где ты сейчас, о том, с кем ты сейчас Провожаешь луну на покой. Я уже никогда не увижу тот пленительный цвет твоих глаз, не забуду всех сказанных фраз. — Даже после своего ухода доставляешь неприятности. — Чуя согнулся, задыхаясь от собственного смеха, — Почему от тебя столько проблем, скажи, а, Дазай? — Накахара мягко перекрыл веки, — Эгоистичный кусок дерьма. Постоянно думаешь только о себе, не задумываясь о чувствах других, как же я тебя ненавижу. Извини, но я болен тобой. — В чем я провинился?! — его губы дрожат, струящиеся по щекам слезы затекают рот, тело словно пробивает тысяча иголок, — Скажи мне, что я сделал не так, черт возьми!

***

— Мне жаль. — Куникида коснулся спутаных каштановых волос. — Это ведь шутка, правда? Ну же, Джуничиро, скажи, что это розыгрыш! Наоми, ну! — Дазай судорожно переводил взгляд то на одного, то на другого, — Ёсано, Рампо? Канджи? Не молчите, прошу вас! — выкрикнул Дазай, — Розыгрыш затянулся! — Дазай, — подала голос Акико, — Его правда больше нет. На лице появилась кривая усмешка. Я не могу тебя забыть, тьма густая укрыла ночь, день и жизнь, Украла тебя, унесла далеко, Мы больше не встретимся с тобой. Дазай не поднимается с пола, просто лежит на ковре, уставившись в потолок, отсчитывая минуты и напевая всякую баламуть. Кабинет освещает закатное солнце сквозь панорамное окно. — Дазай… Как ты? — Куникида опустился на пол рядом с парнем. Осаму уложил голову на колени Доппо, позволяя перебирать спутанные пряди своих волос. Парень пожал плечами, переводя взгляд на закатное солнце. Сегодня оно было особенно ярким, словно огненным. Огненным, как волосы маленького мальчика… Ты остаешься в моем сердце занозой, все та же пластинка крутится, как и вопросы — Как ты? Где ты? Где? — Дазай, гляди! — Что это за ржавая железяка и зачем нам это нужно? — мальчик прищурив глаза разглядывал небольшую железную пружину, покрытую ржавым налетом, — Какой от нее толк вообще? — Ничего ты не понимаешь. — вздохнул Чуя, покачав головой, — Это пружина от часов. — Ну и что дальше? — скучающе спросил Дазай, подворачивая пыльную рваную штанину и недовольно поморщился при виде лилового синяка, — Это не отменяет того факта, что это хлам. — Сам ты хлам! — обижено воскликнул мальчик с нескрываемой любовью глядя на свою находку. Ветер постепенно стихает. Листья, что еще недавно парили в воздухе, стелются по земле и затем неравномерно ложатся на асфальт. А вот тучи все еще закрывают вечернее небо. Видно, на город скоро обрушится неминуемый ливень. — Ладно, делай что знаешь. — вздохнул Дазай, устраиваясь под навесом, опревшись спиной о мусорный бак. Он весь съежился от холода, и время от времени судорожно вздыхал. Чуя, казалось, совсем не замечал мороза. — Ну вот что вот ты так пялишься, а? — с усмешкой спросил Накахара, наблюдая за отразившимся на бледном лице замешательстве. Дазай пожал плечами в привычной манере. — Чуя, — позвал Осаму. — Чего? — Дождь собирается, — насмешливо произнес Дазай, — Иди ко мне. — Ладно, сейчас. — Чуя поплелся в укрытие, заваливаясь рядом с другом. На крышу упали первые крупные капли. Вода хлынула так резко, что Чуя невольно вздрогнул. Осаму глянул на мальчишку, тяжело вздыхая. Он приблизился к другу вплотную, приобняв того за плечи. Макушки коснулись холодные пальцы. — Все хорошо, я буду рядом. — Обещаешь? — Обещаю. Обещаю.