My love from Incheon Station

— Юна, я дома! И если ты сейчас же не объяснишь мне причины всего случившегося, то, клянусь всем святым, я тебя… — начал было парень, захлопывая за собой дверь и скидывая на пол рюкзак, не разуваясь проходя дальше. Однако, кое-что его сильно насторожило — сестра не стала огрызаться по-привычному и даже не подала голоса. С другой стороны, её ботинки, по размеру превосходящие её собственный на два-три, стояли прямо у входа, что подтверждало её присутствие. Может быть, именно это, или же методично раздающиеся из их спальни хлопки заставили его запнуться на полуслове. Нерешительно остановившись у двери, Чонгук прислонился к двери, прислушиваясь. Он бы предположил, что это удары, но… С кем? Она одна, это точно. Вздохнув и встряхнув волосами, он распахнул дверь, глядя на открывшееся действо, которое точно не ожидал когда-либо увидеть. Думаю, всем известно, что курносые блондинки являются объектом, перенасыщенным стереотипами и ожиданиями… Конечно, Чонгуку за все пятнадцать лет существования сестры довелось познать (нередко на своей шкуре) её всклочный характер и ужасные манеры, но он все же немало удивился, застав её, взлохмаченную и местами покрытую ссадинами и царапинами, избивающую ни в чем неповинную стену. Сбитые в кровь костяшки говорили о том, что действо или же длится не пару минут, или сопровождается нехилой силой. Может, и первое, и второе одновременно. — Юна, прекрати… Юна! — прикрикнул Чонгук, но сестра будто и не слышала. Парень раздраженно вздохнул, подходя и резко дергая девушку за плечо, заставляя пошатнуться и упасть к нему в объятия. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! — вдруг закричала она и принялась колотить маленькими кулачками по широкой груди парня, с которой она так резко контрастировала. Чонгуку такое было в новинку, но он стоически терпел удары, однако пыл девушки совсем не охладевал, поэтому тот встряхнул сестру за плечи. «Да что с тобой такое?!», так и хотелось закричать ему, но было и понимание того, что двух истерик их маленькая квартирка не выдержит. Юна вздрогнула и будто бы очнулась. Испуганными глазами она взглянула вначале на брата, потом на собственные руки, после — на бардак вокруг. — Теперь-то ты можешь объяснить, что произошло? — с нажимом проговорил парень, настойчиво глядя ей в глаза и сжимая пальцы на плечах. На этих местах явно останутся синяки, но девушка не подала виду, стоически терпя боль. Постепенно наплывало осознание, что она вновь показала слабость и показала личное. Своему брату. Теперь еще и волноваться начнет… Лишь бы не нервировать его еще сильнее, она опустила голову ниже, укрываясь от взгляда водопадом чуть вьющихся светлых волос, и кивнула. Сверху послышался усталый вздох, заставивший девушку поникнуть сильнее. — Иди пока, успокойся, а я заварю чай и подготовлю медикаменты. — проговорил он, отпуская Юну и добавляя в ответ на её испуганный взгляд, — Нам раны надо обработать, а то воспалятся еще. Девушка кивнула и двинулась в ванную, умываясь и пытаясь выгнать из головы ненужные мысли, все еще отдаленно кипящие гневом. Глядя на себя в маленькое зеркало с небольшой трещинкой у основания, она испытывала непревзойденное отвращение. Кто бы знал, сколько раз она корила небеса за то, что наградили именно её ужасной внешностью, совершенно не соответствующую её характеру и месту жительства! Может, для мамы она и была бы чем-то вроде гордости… В Азии широко ценятся большие глаза, светлые волосы и кожа, но… Это явно мешало самовыражению вольнолюбивой маленькой женщины. Даже не так. Пацанки. Сколько раз она порывалась обриться под мальчика, покрыть тело татуировками, но постоянно вспоминала об и так несчастной матери, желающей сделать из неё настоящую девушку, помощницу в делах, будущую жену, а получала… Это. Непонятное, язвительное и стремное, как тела болотных людей, обнаруживаемые в одноименных водоемов Дании. Но Юна не виновата, правда! Это всё Боги, с них и спрос! Просто ей явно было суждено родиться мальчиком, но, насмешкой судьбы, её определили в это тело. И приходилось подстраиваться. Именно поэтому ежедневно утро строптивой девушки начиналось с «зализывания» волос под сеточку и последующего натягивания неоново-зеленого парика с модной стрижкой пикси, темных линз с нарочно преувеличенным зрачком и энергетика, обещающего заряд бодрости на весь трудный день. Так она жила на протяжении всей школьной жизни, разбавляя скучные и совсем не дающиеся ей уроки тусовками с друзьями и лазаньем по заброшкам. И всё бы ничего, но именно сегодня она этих самых друзей лишилась… Компания принимает тебя лишь тогда, когда ты действительно «крута» в их понимании, особенно, если это компания парней. Если ты теряешь ранее задратую планку — будь милостива, стань бабой и позволь воспользоваться по назначению. Нет?.. А вот тут Юна отступать и поддаваться не планирует. Пусть ей тоже достанется, но она явно выбьет всю дрянь из этих моральных уродов. — Чонгук… — начала было девушка, заходя на кухню, но осеклась, увидев брата спящим прямо на сложенных вместе руках. Покачав головой и оглянувшись, она взяла плед, вскоре прикрывая парня и садясь за стол. Кружка с уже подготовленным ароматным напитком была сжата маленькими ладонями, сквозь белую кожу которых просвечивали вены. Девушка тяжело вздохнула, не отрывая взгляда от дорогого человека. Она старается быть сильной, честно! Но почему все выходит в точности наоборот представленному?.. Почему вместо того, чтобы стать надежным плечом своей семье, она лишь баласт, тянущий за собой целый ворох неудач?! Почему… Почему мама не сделала аборт… Почему продолжает любить, не смотря ни на что… Девушка повесила голову, тяжело вздыхая и не отрывая пальцев от горячей кружки. Она даже не замечала того, что кожа нежных ладоней покраснела, а кипяток причиняет ощутимую боль даже сквозь стекло. Намного большую боль ей причиняли мысли. Пожалуй, каждый подросток любит поковыряться в себе, залезть в самые потаенные уголки своей души и погоревать над ужасной жизнью? Юна молода. Юна (от прил. юная). Невинна. И непростительно наивна. А еще — в действительности бедна. У нее есть повод погрузиться в себя, но вот только, по всем законам жанра, ничего путного из этого не выходит. Девушка все больше замыкается в себе, скрывает свою сущность и наивно надеется, что если станет еще жестче, то все непременно разрешится. Ах, милое мое дитя! Как жаль, что во взрослой жизни не поможет просто закрыть глаза ладонями и крикнуть «Я в домике!». Как печально осознание действительности. Как ужасно то, что это рано или поздно приходится понять… Девушка вздрогнула всем телом, услышав сигнализацию за окном. Резкий звук вывел её из коматоза, но в голове были тысячи мыслей… Размеренный рой, кружащийся внутри и царапающий острыми крыльями… Торопливо встав, она залпом осушила уже приостывший чай, скорым шагом направляясь в комнату и подхватывая толстовку брата. «Точно, Чонгук», скривилась она, беря с собой подушку и в очередной раз жалея о гендерной принадлежности. Когда девушка убедилась в том, что ноги брата вытянуты, шея не затечет, а тело укрыто, то с чистой совестью вышла за дверь, аккуратно притворяя её следом за собой. Ее путь лежал в место, где можно подумать без лишних глаз… Наушники спасали от одиночества, а музыка давно стала подругой и сестрой. Жизнью. А ветхое местечко поможет ей… Спустя пару остановок она была в не столь популярном районе Сеула, Ёнмасане. Казалось бы, самый обычный район… Но те же туристы-фотографы или старые жители этого места отлично знали о находящемся недалеко заброшенном парке. Юна знает наизусть каждую трещинку в вывеске 용마랜드 на главном входе, но давно им не пользуется, предпочитая узкую тропу через посадки, выходящую прямо к дыре в обветшалом заборе. Десятки аттракционов. Крики птиц. Тишина. И всего парочка людей, от которых легко скрыться на обширной территории. Парк был закрыт еще в 2011 году, прямо в то же время, когда они окончательно потеряли отца. Европеец не был готов к жизни в консервативной стране. Два ребенка его не остановили. Он старался поддерживать связь, и, как ни раз вспоминала Юна, водил их по разным местам, и в этот парк в том числе, но… Видимо, с закрытием что-то закрылось и в его душе. А может быть он просто умер от передоза, но после очередного уезда они его больше не видели. Что ж, может, это и к лучшему… Они не потерпят предателей в семье… За мать порвут… А она ничем не заслужила таких мучений. Им достаточно одного мужчины в семье, Чонгука, а скоро встанет на ноги и Юна. Да-да, она будет стараться изо всех сил! Вдохнув полной грудью чистый воздух, не насыщенный незавидными ароматами выхлопных газов, она пошла в сторону заброшенной школы, стоящей прямо на территории. Вскоре уже сидела на крыше, свесив ноги вниз. Нет, она не руфер, ей вполне хватает экстрима в жизни, а популярность в социальных сетях ей ни к чему. Ей просто нравится свобода. Здесь она позволяет капюшону пасть на худые плечи, а светлым волосам играть в порывах ветра. Прикрыть глаза и, отдавшись всласть музыке, играющей в наушниках, распахнуть руки, забываясь. Она позволяет себе встать на краю и так и танцевать над пропастью с закрытыми глазами. Ей чужд страх. Она знает себя, как чертовы пять пальцев, каждое движение выверено, каждое па — точно. Пальцы нежно, любовно перебирают воздух, он же и пропитывает каждую клеточку тела. А она думает. Ищет. Жаждет найти решение, расслабляясь. Но ничуть не ожидает падения из-за чьего-то толчка… — Долбанутая что ли?! — слышит ломкий голос и выдергивает наушники, пытаясь унять бешеное сердцебиение и поспешно накидывая капюшон на голову. — Идиот, я могла упасть! — крикнула она, широко распахивая глаза и глядя на возмущенного парня. Бледные веснушки, худое лицо с высокими скулами, большие круглые очки и посеченные волосы… Все это кажется… Знакомым… Слишком… — Ты… — шокированно выдыхает она, внутренне злясь и покрываясь пятнами. Парень надломил бровь, отпуская локоть девушки и отступая на шаг, брезгливо отряхивая ладони, а позже и вовсе вытирая их о безразмерную худи. Юну такое обращение не порадовало, но больше раздражало сейчас не это, а другое… — Естественно могла! Поэтому я и схватил. — как само собой разумеющееся, пожал плечами он и развернулся, чтобы уйти. — Сегодня! В переулке, Итэвон. Это был ты. — тихо сказала она, сжимая кулаки с той силой, с какой пару часов назад избивала стену. Парень обернулся, и маленькие глаза неторопливо прошлись по сидящей на бетоне девушке, прищуриваясь. Острый слух уловил знакомый голос, и человеку, по жизни слабо видящему, не пришлось напрягаться, долго размышляя. — Неудавшаяся бунтарка, решившая поменять чужое мнение. — как факт констатировал он, так и не удосуживаясь развернуться до конца. — Слабак, которому надрали задницу, подловив средь бела дня. — усмехнулась Юна, «ощетериваясь» в ответ и не меняя расслабленной позы. В последнюю очередь она хотела показать, что его слова задели. А вот ему было явно все равно, либо он хорошо претворялся. Он просто подошел к краю и прыгнул, заставив девушку испуганно подскочить следом, но, когда та перевесилась через бетонный подъем, то увидела лишь пустой балкон этажом ниже. Парня не было видно; он исчез, будто бы здесь и не был. Может, Юна бы и скинула все на галлюцинации от переутомления, но расцветающий синяк на локте под толстовкой утверждал о том, что да, кто-то был. И заволновался. Остановил. Она же ему явно не понравилась, так зачем?.. Этого Юне не понять. Быть может, она бы поступила бы так же..? Да не смешите меня! Это слишком странно... Казалось, прошло всего пара минут, но улица погрузилась во тьму. Чонгук будет волноваться, да и мама должна уже прийти... Внезапно весь парк озарился светом, а старые аттракционы со скрипом заработали, наполняя ночную тишину стонами ржавчины. Девушка передернула плечами и начала торопливо спускаться по пожарной лестнице, намереваясь в этот же момент отправиться домой. Если их включили, значит пришел какой-то гость, готовый заплатить 25000 вон дабы "полюбоваться". Еще и разрядившаяся техника не могла показать точное время... Кто знает, может, скоро сюда прибудет охрана, а ей проблемы не нужны. "Надо было хоть записку оставить", подумала девушка, пролезая через дыру в заборе и тут же отправляясь бегом по тропе. Как-никак, а темный лес - не лучшее место для девушки, каким бы характером она не обладала. Сила все равно не мужская... К сожалению... Только вот ее до последнего не покидало ощущение чужого взгляда, заставляющего ускоряться все сильнее, пока та не выбежала прямо к дороге. Может быть, оно отпустило бы ранее, но девушку это не заботило - она просто выжимала себя до последнего. Запрыгнув в как раз подошедший автобус, она торопливо расплатилась, плюхаясь на кресло около окна, облокачиваясь на него. И когда автобус уже двинулся, она увидела мелькнувшую за деревьями, там, откуда бежала она, тень. Вздрогнув всем телом, Юна торопливо развернулась на кресле, прижимаясь к окну и стараясь разглядеть "уезжающий" пейзаж. Силуэт в бесформенной толстовке находился неподалеку, но это мог быть просто прохожий. Деревья пусты. Ей показалось, просто слишком много сегодня пережила. Точно... Девушка вздохнула, разворачиваясь и по нормальному садясь в кресле, прикрывая глаза. Сегодня она потеряла компанию. Значит, и репутацию. Плохо! Пыталась подумать, и вновь ничего не вышло. Зато парень, которого она теперь ненавидит, узнал то, что не следовало. А может, и нет... В любом случае, невооруженным глазом видно, что она ему неинтересна... Просто это человек, испоганивший её жизнь. Хотя рано или поздно это должно было произойти. Не он, так кто-нибудь другой был бы на его месте. А Юна не бьёт просто так, вот такое правило! Слабые, тощие, нищие - ей плевать! Она бьет только тогда, когда человек это заслужил. Ну, а раз отказываешься быть со всеми - ты не пацан, не бро. Ты враг, противоположная сторона. В случае Юны - девушка. Раздвинь ноги и терпи, сучка. Но это не про нее. Нужно разработать план... Нужно продумать... Ах, если бы рассказать Чонгуку, он бы точно дал совет... Но она не имеет права тревожить братика... Надо устроиться на работу, точно! Вот с этого и надо начать! Девушка кивнула своим мыслям, завязывая узелок на шнурке толстовки. Теперь точно не забудет. А потом надо будет поговорить с мамой... Вдруг, она разрешит все же перекраситься и постричься... Таких случаев, как сегодня, повториться не должно. Сегодня безобидный инцидент, завтра - угроза и так пошатнувшейся репутации. Ей нужно найти новую компанию... Хм, вроде бы старшеклассник Квон не так и плох... Но в его окружении нет девушек... Попробуем. Юне нужен тот, кто поручится за нее. Крыло. Потому что бывшая компания не отстанет, теперь она под угрозой. И неизвестно, как долго сможет выживать в одиночку.