love flashlight

      Джунхуэй уже готов проклясть всё, что можно. Сынчоля, так и не давшего вчера хоть какой-то вразумительный ответ насчет графика съемок, из-за чего Джун умудрился даже в 9 утра застать друга за работой. Джонхана, так некстати мельтешащего перед Джуном с палеткой в руках и мешающего обзору. И, в конце концов, себя, забежавшего всего на пару минут, чтобы отдать одолженный у Чхве полароид, и уже долгое время кукующего возле входа, не в силах дернуться с места и прервать происходящее перед ним волшебство.       Любви с первого взгляда не бывает, свято верил Джун. До сегодняшнего дня, когда он по привычке со всей дури хлопнул тяжелой дверью студии Сынчоля и, развернувшись, обомлел. Посреди сооруженной композиции в костюме гейши стояла девушка. Она вздрогнула от хлопка двери, за что Джонхан, бережно разрисовывающий ей лицо, одарил Джунхуэя уничтожающим взглядом.       Джун застыл на пороге, смущенно теребя в руках чехол с фотоаппаратом. Он знал о недавнем помешательстве друга на национальных азиатских костюмах, но никогда не думал, что тот решится воплотить свою задумку в жизнь. Студия превратилась в некое подобие сада: помещение наполнилось ароматом живых цветов – в кадре поместились кадки с цветущими тигровыми лилиями, а этажерка ломилась от горшков с фиолетовыми орхидеями. Привычный белый фон заменили кофейным с нарисованными цветочными очертаниями.       Оглядев студию, он вернулся глазами к девушке, у которой на виске теперь красовался алый цветок бадьяна. Ее черные волосы были убраны в классическую прическу гейши, украшенную всевозможными бронзовыми «висюльками», как любовно назвал их Сунён, когда помогал с реквизитом. Лицо с умилительно пухлыми щечками было выбелено так, что длинные ресницы красиво контрастировали на их фоне. Джун был абсолютно уверен, что так беззастенчиво разглядывать незнакомку – грубо. Но она была подобна произведению искусства или подарку из другой вселенной, с которым случайно посчастливилось пересечься Вэну. Его тянуло к ней.       Сынчоль вышел из подсобки с фотоаппаратом в руках. Он, должно быть, звал Джуна? Вэн и не заметил, потерявшись в обращенном к нему чернооком взгляде незнакомки.       - Кто она? – едва слышно выдохнул Джун остановившемуся рядом Джонхану.       - Что? – удивился Хан, но, очевидно сложив в голове растерянность китайца и неотрывное наблюдение за тем, как Сынчоль делает тест света, он протянул, - А. Су Минхао. Друг Мингю с курсов, как я понял.       - Ага… – пробормотал Джун, словно ничего и не слыша. Пока в мозгу в ответ не отозвалось: «Друг…». – Чего!? – громко воскликнул парень.       Со съемочной площадки послышался смех.       - Вот он, тот Вэн Джунхуэй, которого я знаю! А я еще думал, долго ли тебя дозываться буду. – Смеется Сынчоль, поправляя внешнюю вспышку.       Джун слышит едва уловимое хихиканье и понимает, что это Минхао. Ему хочется сгореть от стыда, особенно от того, что вскрывшаяся информация мало того, что не смутила Вэна, так еще и сделала парня в его глазах очаровательнее, чем он был.       - Как тебе кадр и, в частности, модель? – продолжает Сынчоль.       - А, ну… - Джун теряется, когда видит загоревшиеся интересом глаза Минхао. – Процитирую классиков. Кхм… Я, должно быть, в музее, ведь передо мной настоящее произведение искусства.       Парни одобрительно хохочут, пока Джун старается унять дрожь от внимательного взгляда Су.       Начинается фотосессия, и Джун подпирает головой стену, чтобы не сползти на пол от растущей одержимости парнем напротив. Минхао изящно меняет позы, изображая гуляющую в саду гейшу. Черное кимоно, расшитое золотыми узорами, идеально обтягивает худощавое тело, демонстрируя изгиб бедер. Джун иронично вспоминает, как Сынчоль говорил, что глициния, украшающая рукава, означает таинство любви. Наверное, той, что сейчас расцветает в груди самого Вэна. Тонкие пальцы Су аккуратно играют с поясом наряда, изредка трогая декоративные кисточки. На ум некстати приходит воспоминание, как он в средней школе, дебильно хихикая, слушал Чхве, рассказывающего про то, что развязать узел на кимоно гейши может только тот, кто его завязал. Как бы он хотел быть тем счастливчиком…       Минхао легонько ведет хрупкими плечиками, в результате чего кимоно скользит вниз, оголяя светлую кожу и длинную шею. И Джун готов гортанно зарычать, когда слышит восторженные возгласы Сынчоля. Вэн уже и так терзался навязчивой мыслью о том, что такая фарфоровая кожа куда уместнее бы смотрелась на его черных шелковых простынях нежели под осветительными приборами, расставленными по периметру студии. Он ведь не железный, а ключицы Минхао явно вне закона.       - Слюни подбери, - бросает проходящий мимо Джонхан, одаривая Джуна заговорщицкой ухмылкой.       И Джун готов поклясться, что краем глаза видел, как на пухлых губах Минхао проскользнула усмешка. Но когда он повернулся, чтобы продолжить сеанс любования, меланхоличное лицо модели было повернуто к цветущим орхидеям.       Минхао вовсе не удивился, когда услышал скрип двери за своей спиной. Талию вскоре накрыла чужая рука, и его решительно притянули к твёрдой груди. В волосы зарылся нос, медленно вдыхающий аромат шампуня Су вперемешку с лаком для волос. Вторая рука сделала попытку пробраться под кромку кимоно, которое Минхао так и не успел снять, но парень сумел перехватить ладонь.       - А ты отчаянный, да? – мягкий голос лишь ласкает тишину подсобки. – Может, нам начать с тупых пикап-лайнов и походов в кино?       - Боюсь, этого мне будет мало. – раздалось в макушку.       - А кто сказал, что на этом закончится? – усмехнулся Минхао.       - Ну если так… Ты случаем не ел магниты? Потому что ты притягиваешь.       И всё-таки фарфоровая кожа куда уместнее смотрится на шелковых простынях.