Кулон с цветком кувшинки

Знойный ветер донёс навязчивое жужжание. Муха села на белую облупившуюся краску, потёрла лапки и присосалась к уже подсохшей капле сока. Рядом стояла урна, в которую кто-то попал бутылкой не с первого раза, мухе повезло. На скамейке сидел человек. Он протянул палец – медленно-медленно – аккуратно поднёс к соседке, ощутил тонкой кожей её ищущий хоботок, лапки и невесомое тельце, поднявшееся к ногтю. Аккуратно поднёс к лицу. Муха взглянула в светлые голубые глаза, замерла и подобострастно взжужжала крыльями. Тёплый ветер всколыхнул длинные волосы цвета пыльной дороги и отбросил их на плечи. Муха вгляделась в его лицо и, последний раз зацепив лапкой бороздки на пальцах, улетела. Мимо шумно пронёсся состав. Цистерны, вагоны, колёса. На платформе было безлюдно. В этот полуденный час никто никуда не спешил, каждый занят своим делом, и лишь одинокий человек в сером летнем плаще сидел на скамейке, глядя на собственные пыльные ботинки. Казалось, он кого-то ждал. Но кто появится здесь сейчас? Пригородные поезда не ходили в этот час, и ближайшая электричка лишь вечером раззявит своё брюхо для того, чтобы отвезти кого-то домой. Он поднял лицо к солнышку, закрыл глаза и блаженно улыбнулся. Мимо пробежала собака, взглянула на него, приподняла одно ухо, второе. С любопытством подошла, принюхиваясь. – А ну пошла отсюда! – раздался надтреснутый женский голос. Слегка полноватая, покрасневшая от жары женщина в форменной одежде вытерла пот со лба и продолжила мести плитку, подбираясь к белой облупленной скамейке. – Чудесный день! Приятный низкий голос заставил её вздрогнуть, но она тут же нахмурилась и вцепилась в метлу. Сколько уже психов навидалась, вечно сюда приходят какие-то ненормальные. То ли наркоманы, то ли сектанты. От бомжей спасу нет, уже все клумбы изгадили! Парень ловким движением поднял ноги, давая простор метле. Этот хоть вежливый. Правда, это ничего не говорит. Навидалася всяких, вежливых в том числе. – Опять аванс задерживают? – сочувственно спросил он. – Вы из руководства? – заинтересовалась она. Ей действительно не платили уже третий день, отчего настроение падало всё стремительнее. – Нет. – Так откуда знаете? – насторожилась она. – Ваша метла. Рассыплется скоро. – А это тут при чём? – Я слышал, что финансирование опять урезали. Женщина выпрямилась, размяла уставшие плечи. Капелька пота стекла по виску и капнула за шиворот. Метла, на которую она неловко опёрлась, развалилась. – Вот те..! – женщина выругалась и нагнулась. – Оставьте Вы эту рухлядь, она уже никого не спасёт, – улыбнулся парень, достал припрятанную под боком покрытую испариной бутылку пепси и протянул ей. – Угощайтесь, она запечатанная. Я вторую не осилил. – Мне такое нельзя, – обиженно насупилась женщина. – Да ну, жара такая. Считайте это извинениями за то, что «накаркал». Женщина вздохнула, взяла бутылку, пшикнула крышкой, сделала глоток, второй и устало села рядом. – Я сама уже скоро развалюсь, – отчаянно покачала она головой, – это что за жизнь такая? Они метлу нормальную купить не могут! Метлу! Светлые голубые глаза прогулялись по её фигуре, отметив чистые ногти, отёкшие икры и кудрявые волосы, окрашенные рыжей тоникой за сто тридцать девять рублей. – Ты откуда тут вообще, парень? – она тоже взглянула на него, в первый раз внимательно. Он ей понравился. Взгляд светлый, одежда потрёпанная, но не засаленная, волосы чистые, на подбородке еле-еле видная золотистая щетина – видно, что брился всего несколько часов назад. – Ниоткуда. – Не местный что ли? – нахмурилась она. – Как звать-то? – Слава. – Люба, – представилась женщина, вытирая салфеткой лоб. – Электричка в семнадцать сорок будет, тебе на Симферополь? – Нет. – А куда? Он улыбнулся и не ответил. Мимо проехал очередной грузовой состав. – Господи, когда ж это кончится? – вздохнула Люба. Он достал из кармана пачку сигарет, протянул ей и галантно дал прикурить от зажигалки. Люба воровато огляделась, вздохнула и с наслаждением затянулась. – Два месяца не курила, – доверительно призналась она. – Думала, смогу бросить… – Она приедет. – Кто? – Маша. – Вы знаете мою дочь? – удивлённо спросила она. – Нет. Люба насторожилась, но солнце так разморило её, что вставать не хотелось. Слава продолжил: – Она приедет. Завтра. Она очень соскучилась, хоть и не говорит. Кстати, экзамен сдала успешно. Она привезёт цветы и персики. Ты ведь любишь персики, – он не спрашивал. Улыбался. Солнце палило. Вроде и стоит насторожиться, но мысли о единственной дочери грели сердце. Умница выросла, красавица, заканчивает мед. Будет людей лечить. – В Симферополе частная клиника, – мягким голосом продолжал Слава, – она там в хирургии будет работать. Познакомится с клиентом. Умный богатый мужчина. Замуж выйдет. Двоих сыновей родит. Всё у них будет хорошо… – Она у меня всегда была умницей, – нежно проговорила женщина, затянулась и выпустила дым. Ветерок приятно обдувал вспотевшее лицо. Запах цветов, которые она любовно подкармливала в привокзальных клумбах, всегда усиливался в этот час. – Она сегодня пойдёт на рынок, хочет купить платье. Пёстрое, с крупными цветами. Приедет в нём завтра. От неё будет пахнуть морем, лавандой и книгами. Откроет вишнёвое варенье и будет доставать пальцами прямо из банки. Откроет занавеску на кухне, смахнёт пыль… Парень замолчал. Несколько секунд ловил лицом ветер. А затем аккуратно достал из пальцев Любы дотлевающую сигарету. Затушил, бросил в урну и бережно закрыл ей глаза. Пёс вопросительно поднял уши, подошёл к ней, понюхал край юбки и протяжно завыл. Перрон был пуст.