I'm Set On Fire To Keep You Warm

      Дазай заметил кое-что довольно странное в поведении Чуи после их ежемесячной встречи, на которой они обсуждали договор между Портовой Мафией и Агентством. Дазай предпочёл воспринимать эти официальные встречи как свидания с Чуей, что, объективно говоря, было не так уж и далеко от истины.       Они встречались в кафе, которое не находилось ни на территории Мафии, ни на территории Агентства. Чуя всегда сразу начинал с отчета, который он должен был предоставить, но Дазай каждый раз пытался отвлечь рыжего от дел и просто поговорить, как они привыкли. После шести подобных встреч, на которых Чуя с недобрым прищуром смотрел на Дазая – его раздражение было очевидным, а сарказм сочился из каждого слова – и пытался выудить отчёт от Агентства у долговязого мужчины, что-то, казалось, изменилось в поведении маленькой вешалки.       Сегодня у Дазая выдался довольно тяжелый день, ему пришлось иметь дело с идиотами, которые думали, что могут сравниться со способностями Агентства. Его избили, вот что случилось. Но никто не должен об этом узнать. Особенно Чуя. Поэтому Дазай изо всех сил старался отвлечься от очевидной вещи, которую он пытался скрыть от слишком наблюдательного Чуи, флиртуя с официанткой больше, чем обычно.       Настроение Чуи изменилось к худшему, его слова стали намного резче, он становился всё более и более раздражительным каждый раз, когда Дазай украдкой смотрел на милую девушку. После того, как ему удалось, наконец, получить отчет от Дазая, Чуя просто встал и ушел, даже не попрощавшись.       Излишне говорить, что это сбило Дазая с толку. Чуя не стал бы ревновать, не так ли? Эта мысль вызвала ухмылку у Дазая, и он мысленно отметил, что в следующий раз, когда они встретятся, подразнит Чую за его сегодняшнее поведение.       В его голове вертелось множество мыслей за прошедший вечер, пока Дазай не был вырван из своих раздумий резким требовательным стуком в дверь и какой-то возней, прежде чем голос Чуи, немного приглушенный, донёсся из-за двери.       — Я знаю, что ты там. Открывай уже, ты, расточитель бинтов.       С озорным блеском в глазах Дазай подошел к двери, открыл её и был вознагражден лицезрением низкого мужчины в нехарактерном для него беспорядке – тяжелый привкус вина прилип к его дыханию.       Прежде чем ему удалось хоть что-то сказать, Чуя впихнул Дазая в его собственный дом и с силой закрыл за ними дверь.       — Чу-       — Нет. Замолчи. Я устал играть в твои игры. Я устал быть лишь пешкой в твоих грандиозных стратегиях. Сейчас я беру дело в свои руки, и тебе придётся подыгрывать.       Без каких-либо предисловий Дазай почувствовал, как его спина ударилась о стену, и, будучи захваченным пламенным взглядом Чуи, был довольно удивлен, когда он почувствовал губы Чуи на своих. Не придавая этому слишком большого значения, Дазай вздохнул в поцелуе и закрыл глаза, позволяя коротышке взять всё, что ему нужно, не желая навязываться.       Сладкий аромат вина все еще держался на губах Чуи, его руки блуждали по телу Дазая не в силах остановиться. От его челюсти до волос, обратно к лицу, о, так сладко. Его поцелуи были глубокими, заставляли разливаться тепло в груди и паху Дазая. Его зубы сжали нижнюю губу, его язык – беспощадный и соблазнительный.       Дазаю ничего не оставалось, кроме как таять под покровительством Чуи. Когда рыжик отстранился, Дазай все еще держал глаза закрытыми и издал едва слышный стон имени Чуи. Только после этого он открыл глаза и был вознагражден расширенными зрачками вешалки для шляп, что заставило Дазая непроизвольно потереться бедрами о бедра более низкого мужчины. Неудивительно, что он тоже был возбуждён.       Казалось, что что-то внутри Чуи щелкнуло, и его руки снова начали стягивать и возиться с одеждой Дазая, пытаясь избавиться от неё так быстро, как только можно. Несмотря на то, что Дазай был человеком, у которого все было запланировано на шесть или семь шагов вперед и знал, что может произойти в любой момент, он не ожидал, что Чуя появится в его доме так скоро. Он никогда не ожидал, что его вешалка для шляп будет так ​​ревновать, что это заставило его напиться и, наконец, сдаться тому, что между ними было.       Что, в свою очередь, означало и отсутствие бинтов на теле Дазая. Он как раз собирался сменить повязки, когда отвлекся на собственные раздумья и образы раздражённого рыжика. К счастью, это был не первый раз, когда Чуя видел его без бинтов. То, с чем они сталкивались, было намного серьёзнее, когда он был в мафии.       Но сейчас они были здесь: в постели Дазая, Дазай был обнажен настолько, насколько только мог, Чуя был намного трезвее, чем ему хотелось бы. Несмотря на это, он дорожил тем, что мог насладиться тем, как Дазай лежал под ним, тяжело дыша, его губы покраснели и опухли от всех укусов Чуи. Его глаза сканировали покрытое шрамами тело, а сердце болезненно сжалось. Он помнил каждый из этих шрамов, за исключением тех, что теперь гораздо больше украшали его худощавое тело.       Прошло несколько лет, в течение которых Чуя не мог видеть, какой урон аннулирующая способность нанесла телу его владельца.* Чуя подумал о том, как он использовал Порчу около года назад, что означало, что Дазай должен был аннулировать его силу и приобрести ещё один набор шрамов.       Однажды, в один из редких моментов уязвимости, Дазай доверился ему и рассказал, что из всех способностей, которые ему приходилось обнулять, он был не против получать шрамы после остановки Порчи. Он дорожил ими больше всего. Чуя надеялся, что Дазай все еще верит в это.       После того, как он потратил некоторое время на осмотр тела Дазая, Чуя разделся, затем начал целовать каждый дюйм покрытой шрамами кожи; он бормотал похвалу в адрес брюнета, шепча о том, как он восхищался его красотой, говоря ему, какой он храбрый. Может быть, Дазай не нуждался в его словах. Может быть, Дазай думал, что они пусты, но, тем не менее, Чуя чувствовал, что должен был сказать их.       Член Дазая болезненно подрагивал, когда он лежал на его животе, а Чуя осторожно избегал разгоряченной плоти. Более высокий мужчина чувствовал, как преякулят накапливается на собственной коже, извивался под Чуей, желая большего, желая всего.       Слова Чуи заставили его кожу покраснеть еще больше, чем она была раньше. Цепочка стонов слетела с губ Дазая, шепча имя Чуи; его кожа казалась сверхчувствительной к неуверенной заботе, которую она получала.       Пока, наконец, губы Чуи не обвились вокруг головки члена Дазая, его язык нетерпеливо ласкал преякулят. Он постепенно опускался, пока во рту не оказалось около половины длины Дазая, двигая головой в дразнящем темпе, когда одна из его рук сжимала основание члена Дазая, а другая двигала пальцем по кольцу мышц, расположенному ниже.       Когда хныканье Дазая постепенно становилось всё громче и отчаяннее, Чуя поднял голову с пошлым хлопком и, зная Дазая долгие годы, решил поискать смазку на прикроватной тумбочке, за что был вознагражден полупустой бутылкой. Чуя взглянул на Дазая и обнаружил, что тот смотрит на него с самодовольной ухмылкой на губах, как будто ожидая, что Чуя осмелится сказать ему что-то по этому поводу. Как будто пытаясь сказать: «Угадай, использовал ли я это, думая о тебе, или нет.»       Низкий рокочущий звук возник в горле Чуи, затем он покрыл один из своих пальцев смазкой и прижал его к ожидающему отверстию. Дазай привык к ощущению холодной смазки и сам подался назад, насаживаясь на палец Чуи. Он был так нетерпелив. Чуя не мог дождаться, чтобы снова оказаться внутри него.       Несмотря на нетерпение, Чуя продолжал дразнить его еще несколько минут, наслаждаясь тем, как спина Дазая выгибалась на матрасе. Боже, прошло слишком много времени с тех пор, как они делали это в последний раз. Они оба так изголодались друг по другу. Они нуждались в этом больше, чем когда-либо раньше.       Поэтому, осторожно раскрыв Дазая, Чуя прижал головку своего члена к влажному отверстию и вошел внутрь, в этот же момент длинные ноги Дазая обернулись вокруг талии рыжика. Они практически никогда так не делали раньше. Это всегда происходило слишком быстро, слишком жёстко, слишком сильно, сзади или на любой доступной поверхности.       Не в удобной постели. В безопасном доме. С повисшим в воздухе обещанием на нечто большее.       После того, как он полностью погрузился внутрь одним долгим движением, его глаза с любовью и беззащитностью смотрели, как Дазай тает под ним. Их взгляды встретились, когда ноги Дазая сжались сильнее вокруг его талии, не позволяя ему двигаться, спустя некоторое время они двинулись навстречу друг другу, и, когда их губы снова встретились, появилось ощущение, что плотина прорвалась.       Они начали двигаться в тандеме, медленно, не торопясь, желая еще раз познакомиться друг с другом. Не торопясь, чтобы насладиться ощущениями. Переучивая каждый сантиметр кожи друг друга. Изучая, что значит каждый стон, каждый вздох, каждый взгляд. Наконец, позволив себе поверить в то, что это может быть нечто большее.       После того, как они вместе спустились с пика наслаждения, обнявшись в такой любящей манере, Чуя морально приготовился уйти, сохраняя спокойствие. Но Дазай даже не позволил ему и подняться, вместо этого он обнял его и нежно поцеловал в макушку, украшая каждый поцелуй словами любви.