Яркий льётся тёмным

— Мир разрушится без тебя. Сокджин такой яркий-яркий. От него иной раз хочется кричать. Сокджин, кажется, самым милым и беззаботным облачком. Такой розовый, с шелковистыми волосами и заколочками с Хэллоу Китти. От него пахнет розами и слезами. Сокджин такой необычный, у него губы из стекла, пухлые и вкусные. Голос певчий, как у снежинки и добрые глаза. Он носит с собой рюкзак вместительный, где, кажется, помещаются все его несбыточные мечты. Там сигареты для его плохого бойфренда, пластыри с медвежатами и лезвия. Сокджин носит всё это для равновесия души. И про таблетки от головной боли не забывает и кошелёк, чтобы купить Юнги поесть. Сокджин слишком хорош для него, плохого мальчика с района, с разбитыми костяшками. У Юнги мускулы всегда напряжены, в волосах застряли косточки табака и сам он какой-то. Какой-то чёрный, как дыра, как пустота, как дно депрессии. Юнги Сокджина погубит. Слишком разные, такие раненные жизнью, маленькие, закрытые в своих ракушках. Думают, что знают о друг друге всё. Но Сокджин не понимает, почему от каждого прикосновения Юнги вздрагивает, почему боится прохожих. Ему неизвестен тот ужас, что затаился у него в душе, ненависть к собственному я. Юнги недоверчивый, с белой нездоровой кожей и сигаретами. Он никогда не снимает свои толстовки, учится нормально и уважает своего покойного отца. Рассказывает Сокджину о своей асексуальности, чтобы тот, не дай бог, не увидел его больное, исхудавшее от голодовок, морального и физического насилия над собой, тела. А тот светло верит в невинность намерений Мина, в его неискреннюю улыбку, когда врёт, что ел, а желудок разъедает кислота. Юнги устаёт, плачет и пытается не убить себя вечерами, когда Сокджина рядом нет. Фотографии в телефоне не такие живые, не такие чувственные. Фотографии с телефона не улыбнутся и не позовут смотреть Чипа и Дейла на диске прошлого. Сокджин даже не догадывается, что за маской агрессии и ненависти к другим, Юнги пытается не уничтожить себя. Что сдерживается проходя мимо столбов и стен, чтобы не сломать свои руки. Крепче сжимает ладонь Сокджина, смотря на трассу и текущими машинами на ней. Юнги отмахивается, не рассказывая почему стабильно третий год ходит к психологу, хотя на самом деле к психотерапевту. Сокджин стабильно верит, что Мин просто стесняется своего тела, что весы под его кроватью не спрятаны и рюкзак не заполнен антидепрессантами. Он такой наивный, даже если знает так много о мире. Сокджин верит в светлое будущее, смотря как полицейские расстреливают мирных жителей. Он как поток свежего воздуха, пытающийся восстановить вселенную. У Юнги петарды в животе болезненно взрываются, впиваясь привычными нитями боли. Ему так жаль, так жаль, что у Сокджина не такие богатые и хорошие родители, чтобы забрать своих детей и уехать из этого района. Юнги так жаль, так жаль, что цветочному принцу жить приходится в аду, вдыхая ароматы гнилых тел. *** Скейт наезжает на камни, едва не сворачивая, заставляя Сокджина на нём почти кричать. Он крепче ухватывается за плечо своего парня, смотря только на дорогу. — Ты сможешь, - хрипит Юнги, лёгкие болят от сигарет вместо завтрака, - я тебя держу. — Я упаду, - жалуется Сокджин, - но если так, то я тебя заберу с собой. Киму кажется это самым смешным в мире. Он смеется громко и надрывно, сотрясая небеса. Юнги хочет его поцеловать. Мин удерживает высокого парня на скейте, помогая ему держать равновесие. "Если ты действительно будешь падать" - мысленно говорит он Сокджину, - "я пожертвую собой, чтобы спасти тебя." Юнги пытается отогнать мысли, зная, что слишком для этого слаб. Не сможет. Себя даже спасти не может. *** — Ты цветочный принц, - просто говорит Юнги с ноткой грусти. — Тогда почему твои тетради со стихами названы так? - улыбается Сокджин, его мягкий голос перекрывает вентиляцию, - неужели они обо мне? Юнги не отвечает, продолжая писать в тетради математику. В глазах пятна, но он чувствует больной румянец на языке. — Ох, боже, Юнги. Сокджин прикрывает рукой губы, с придыханием шепча. Он не может сдержать подступившие слёзы. Юнги проклинает себя, что не спрятал тетрадь в лучшем месте. *** — Тогда кто ты? - спрашивает однажды Сокджин, кусая фруктовый лёд. Воздух почему-то солёный, замечает Юнги, стряхивая пепел. Лужи в виде облаков становятся всё более и более тесными. — Это очевидно, - тихо говорит он, не смотря на своего парня, - очевидно. — Принц болот? - предполагает Сокджин. Младшему не место здесь сидеть, думает Юнги. На крыше школы слишком опасно. — Мне нравится, - улыбается Мин. Жаль только, что Юнги в нём утонул. В своём же болоте. Сокджин пока не знает. Ему нравится летний день, бабочки, что сели на кончик его льда и песнь в ушах. Юнги уже давно утонул, его нет, как и улыбки на губах. Скоро задохнётся. Горло спазмирует. Интересно — рак? Или блёстки, что сцеловал Юнги с сокджиновых щек? *** Сокджину проще смотреть на мир через искривлённую призму. Идеализированный мир, розовое стекло с толщиной линз Юнги. Это намного проще, если бы Мин так умел. Наверное, мог бы уснуть вместо того, чтобы плакать от пустоты внутри. Так больно, будто она, эта пустота, засасывает все органы в себя. Юнги не видит потолок, но упрямо держит глаза открытыми. Он сегодня умрёт? Было бы хорошо. Но Сокджин всё равно будет плакать. *** — Я устал. Я так устал. Сокджин знает. Но помочь не может. У него только стикеры в ладони, грустная улыбка на лице и искренние слова. Жаль, от черноты жизни Юнги не спасёт. Очень и очень.