Ви.агра

      Прекрасное летнее утро, тёплая постель и любимый человек рядом. Что может быть лучше? Ах да, это ведь выходной. Жаль, что только для Чонгука.       Как всегда он просыпается от шуршания одеяла и тихого скрипа кровати. Чонгук уже привык слышать, как Тэхён рано собирается на работу, и не только слышать. Смотреть тоже приятно. Как он приходит после утреннего душа ещё совсем влажный с мокрыми волосами, зачёсанными назад, и одним лишь маленьким полотенцем, обмотанным вокруг округлых бёдер. А потом наблюдать за его оголённым телом. Как различные ткани скользят по нему, чтобы прикрыть. Красота да и только. Вот только сегодня, что-то не так. Он не приходит как обычно и не целует на прощание рано.       На кухне слышится продолжительный шум, а затем и сладкий запах выпечки. Чон уже было хотел перебороть утреннюю лень и заполучить сладкий завтрак, как шум тут же прекратился и послышались тихие шаги, направляющиеся в спальню. — Гуки, ты уже проснулся? Я тебе завтрак принёс.       А вот это уже подозрительно. Тэхён никогда не приносил завтрак в постель, а когда Чон об этом как-то раз заикнулся, так ему и сказали: «Малыш, растолстеешь. Хочешь есть— иди и принеси сам». Но возможно настало время перемен? Видимо так. А ещё эти кексы на подносе так потрясающе пахнут. Поэтому-то мысли лишние мигом вылетают из головы при виде нежного теста.       Тэхён ставит поднос на колени Чона и чуть наклоняется, чтобы оставить лёгкий поцелуй на губах, и тут же отстраняется, но его удерживает крепкая хватка на запястье. — Повышение? — Было неделю назад. — Хочешь новые кольца? — Ты же знаешь: их у меня много. — Костюмчик Ёнтану? — У него их три, и сейчас лето. — Так, я не собираюсь покупать те качели. — И мысли не было, — проговорил Тэхён, усмехнувшись. О, эти качели. Уж точно не те, что на детской площадке. — Ага, — задумчиво пробормотал Чон, искосо смотря на непренуждённую улыбку парня, — хорошо. Тогда что? — Что ты имеешь ввиду? — Сегодня ты какой-то слишком покладистый. — Я всегда таким был. Милый, ты в порядке? Голова болит? — говорит он, удачно сменив тему, и тут же засуетился на месте. — Да, немного.       Позавчера он сильно напился с друзьями, так до сих пор отходит. Хорошо, что выходные позволяют, хотя работа начальника юридического отдела полиции не предполагает выходных. Официально, да. — Эм… Я приготовил тебя тут кое-что, думал, это тебя взбодрит. — Спасибо, — он хочет добавить слащавое «милый», но останавливает себя. Они почти никогда не использовали подобных кличек.— Ты на работе до скольки? — До десяти. — Неужели это того стоит? Ты же идёшь туда на пару часов. Может, кто-то другой сможет заменить твоего коллегу? — Ты же знаешь, что у всех свои причины. — А у тебя тоже есть причина. — Это какая же? — Я, — сказал он с гордостью.— Если что, я могу сойти за ребёнка. — Да-да, ребёнок. Кстати, ты попробуешь кексы? Я старался. Давай, хочу знать твоё мнение. — Сейчас? — Ну да, у меня ещё есть время.       Чон аккуратно берёт один из кучи маленьких кексиков. Они даже на ощупь мягкие и нежные, а на вкус точно будут бесподобны. Он откусывает один кусок, потом второй и так далее, пока не съел полностью. — Мм… Неплохо. Очень даже неплохо. Ты добавил джем? — спросил он, слизывал с пальцев начинку. — Да. — С чем он? Вкус какой-то странный. — Это клубничный джем, там могут попадаться семечки. Они дают такой привкус. — Очень вкусно. Тэхён, ты— чудо! — Чонгук берёт его руку и целует тыльную сторону ладони, от чего старший покрылся румянцем. — Я рад, что тебе понравилось. Там есть ещё, если хочешь. Мне, кстати, уже пора, — Тэхён встаёт и уже хочет уйти, но его останавливают. — Может, мне заехать за тобой после работы. Сходим в ресторан? Или в кафе. Ты уже долгое время говоришь о каком-то собачьем кафе. — Знаешь, давай лучше не сегодня, — проговорил Тэ, уже стоя в дверях спальни. — Хорошо, может хотя бы заехать? — Нет-нет, отдыхай.       Он сумел уйти до того, как Чон смог что-либо возразить. Ладно, нужно доесть кексы.

***

      Чонгук задаётся лишь одним вопросом: Тэхён сейчас в этих самых чулках?       После того как он съел вкуснейший завтрак в мире, он решил заняться проверкой некоторых отчётов и пересмотром недавно пришедших дел. Но ему на телефон вдруг пришло новое сообщение, которое он открыл и…       Он понять не может: радоваться или плакать?       На фотографии точно Тэхён, точнее его хорошенькие стройные ножки в чёрных сетчатых чулках. Они закреплены кожаными подтяжками, и, увы, больше этого он увидеть не может. Но почему-то в мыслях возникает его образ, аппетитная задница. Без нижнего белья. Чон уверен, что это правда, а если нет, то он с радостью снимет с него всё. Кроме чулков, конечно.       Подтянутая кожа, изящные длинные ноги. Ах, в голову выливается рубрика: «Эти ноги на этой талии» — и Чона совсем кроет. Он смотрит, подмечает каждую деталь и линию, изучает.       Осознание того, что его член упёрся в ткань свободных домашних штанов, приходит только когда он отводит телефон в сторону, чтобы не мучить себя, но как бы не так. Чёртов Ким Тэхён.       Телефон благополучно откинут на другую часть дивана, чтобы не мешал. Чон откидывает голову назад, вытащив наружу налившийся кровью член и начал размеренно водить по нему, представляя этого дьявола-искусителя. Как он держит своей рукой у основания, сдавливая. Как оттягивает крайнюю плоть, обдавая головку горячим дыханием, потом заглатывает медленно и в равномерном темпе сосёт. Чонгук начинает водить рукой быстрее, ускоряя темп. Лоб немного взмок, а глаза всё ещё прикрыты, ведь в его мыслях Тэхён.       Ещё, ещё, ещё. Он хочет уже кончить и наконец запачкать свою руку, но… не выходит. Чон недоумённо смотрит на всё ещё эрегированный орган, стоящий по стойке смирно и понять ничего не может.       Это что вообще такое? Неужели у него такая выдержка или, может, он так хочет Тэхёна? Может спермотоксикоз? Да вроде он уже перерос этот период. Даже думать сложно: пелена возбуждения затуманила мысли. Он просто продолжил дальше, но более усерднее. Водит быстрее вверх-вниз, что аж рука заныла от усталости, но желаемой разрядки он добиться таки не смог.       Да быть такого не может! Двадцать пять минут — это слишком много для обычной дрочки! Чонгук максимум минут десять выдерживал. Ножки Тэхёна конечно замечательные, но не до потери сознания. Да у него сейчас рука отвалится и член в придачу.       Немного поразмыслив, парень пошёл в душ. Он часто такое практиковал, когда Тэхён долго обижался и не подпускал к себе. Даже обнимать не разрешал! Это же вообще преступление!       И что вы думаете? Стоит он под ледяной водой минут десять. Весь дрожит, губы синие, член стоит как и прежде, красуется.       Так, вот это вообще ненормально. Он вышел, укутавшись в большое махровое полотенце, и позвонил Тэхёну. А он не отвечает! Ни через пять минут, ни через полчаса! И здесь Чон и вовсе запаниковал. Вроде и хорошо, что стоит, а вроде плохо. В общем, он решил, что немедленно пойдёт к Киму. Поедет. Полетит.       А кто если не доктор скажет, что с ним происходит?       Было, конечно, рискованно, но он поехал на машине. На самом деле, вести машину находясь в максимально возбуждённом состоянии не так-то легко, но тихо-мирно Чон доехал до здания больницы.       В голове полный кавардак, и тело ломит от возбуждения. Вот он уже видит знакомый кабинет, смотрит на часы— Тэхён должен уже заканчивать. Чон стучит в дверь и слышит низким голосом «войдите». Не знал бы его, принял бы за страшного верзилу.       Зайдя в кабинет, он прикрыл лицо ладонью, из-за слишком яркого света. Помещение светлое, стены и мебель белого цвета и, казалось, без единого изьяна. — Чонгук? — в его голосе промелькнула опаска, но он холодно продолжил. — Я же говорил тебе остаться дома.       Они смотрят друг на друга. Чон ждёт, что Тэхён подойдёт к нему, но тот остаётся на месте, хотя он должен уже собираться.       Чон глаз отвести от него не может, возможно из-за красоты, которой весь светится светловолосый. Взгляд глаз выразительных и блеск волос, что словно золотом покрыты, а белый халат только придавал серьёзности и сексуальности.       На ширинку снова начинает сильно давить. — Возникла одна маленькая проблемка, — начинает он, стирая проступивший пот со лба. Его руки нервно колышатся в воздухе, а злость вперемешку с возбуждением давит. — И какая же? — в полном недоумении спрашивает он, даже брови показательно нахмурил. А Чонгук ещё больше злиться из-за этого, ведь уже знает, кто виноват в его состоянии. И этот "кто-то" точно поплатится. — Эрекционная. — Чон, ты ещё молод, чтобы беспокоится о потенции, — спокойным голосом говорит Ким, сжимая в руке карандаш. — Так я и не волнуюсь. Просто интересно, какого хрена ты подсыпал мне виагру, — его взгляд дикий и возбуждённый направлен на Тэхёна.       Словно звериный. Он рассержен, и это видно. Врач смотрит на него немного испуганно, держится из последних сил, знает, что виноват. А выхода нет. Он проебался. — Не понимаю, о чём ты? — Чон грубо поставил ладони на стол, в миг оказавшись у испуганно лица Тэ. — Я о том, доктор Ким, что у меня на вас стоит. Будьте любезны, исправьте это поскорее, — он резко взялся за белый халат и потянул удивлённого парня на себя, заставляя встать, и тут же обошёл стол. Теперь их ничто не разделяло, и единственная мнимая защита Кима исчезла. — Это не в моей компетенции. — Конечно, также как и ношение женских чулков, — бросает он, после чего грубо притягивает парня к себе и утыкается тому в шею, больно схватившись за бедро в широких брюках, потянул ткань штанов вверх. Коричневые лакированные туфли, высокие носки в клеточку и выглядывающие чулки крупной вязки. Чон ухмыльнулся и отпустил ткань, после чего взялся за сочные ягодицы, сильно сжимая ладонями. В ушную раковину ударил низкий стон, от этого Чонгук ближе прижал Кима к себе за талию, чтобы тот смог почувствовать его возбуждение. И да, почувствовал. Очень даже хорошо почувствовал. — Чонгук, прости, я больше так не буду, — давит на жалость, имитирует всхлипы, пока Чон имитирует толчки, прижав его животом к рабочему столу. — Скажешь это, когда я буду входить в тебя.       Чон прижимается ближе, трётся меж слишком манящих половинок, пока за волосы тянет золотые и на поясницу давит, заставляя выгнуться дугой, выпятить зад. А Тэхён стонет тихо, от лёгкой боли у корней волос и ощущение кончика чужого члена через ткань прямо у его дырочки. Их разделяет всего лишь жалкий кусок ткани. Задравшийся халат плохо давал Киму отследить, что происходит сзади, по звукам он различил как ремень на чужих штанах растегнулся и молния резко вжикнула вниз.       Его страх сковал. Не этого он добивался. Тэхён вообще думал, что успеет уйти с работы незамеченным и переночует пару деньков (или недель), пока злость Чона не утихнет, но он облажался. Не думал, что его месть вообще подействует. Теперь ему не скрыться, и его заднице тоже.       Ким начинает брыкаться и активно протестовать, когда чужие руки вниз штаны дёргают, открывая вид на голую кожу ягодиц, без единого намёка на нижнее бельё. Чонгук довольно улыбается и проводит по мягкой коже, в тех местах, где ещё остались красные отметины от его пальцев. — Тебя же растягивать не нужно? — спрашивает он и проводит по ложбинке, натыкаясь на растянутое колечко мышц. — Чонгук, я буду кричать, — предупреждает он, пытаясь вложить в эти слова максимально больше злости. — Ты и без того будешь кричать, — Тэхён пытается двинуться, но Чон сильнее давит на его аппетитный зад и пригвождает обе руки к столу, чтобы не дёргался.       Младший залезает в карман своих джинсов и достаёт лубрикант, читая надпись на этикетке. — С клубникой. Какое совпадение. Не находишь? — говорит он, полностью опустив собственные штаны и боксеры до щиколоток, отчего простонал от наслаждения. — Да чтоб у тебя анальная трещина появилась! — проклинает его Ким, чувствуя пальцы в холодной смазке, приставленные ко входу. — Не в этот раз, — говорит Чон и проталкивает несколько пальцев в нутро, наволившись почти всем телом на Кима, и нежно кусает за загривок, слыша тихий стон парня под собой.       Младший продолжает мелко покусывать и вылизывать кожу у основания шеи, тщательно смазывая анал изнутри. Он двигает пальцами резче, вгоняя их до основания в тело старшего, разводит на манер ножниц, надавливает на мягкие стенки, пока не находит то, что выбивает из Кима весь воздух. Он стонет громко и протяжно, а низ живота скручивает тугой узел, и мысль о сопротивлении пропадает. Чон ещё пару раз бьёт пальцами на пробу и слышит одобрительные глубокие вздохи, после чего вытаскивает пальцы из разработанного прохода и смазывает этой же рукой свой колом стоящий член. — Чонгук, может помиримся на мизинчиках, — предлогает отчаянно, хотя знает, что это никак не подействует. — Так мы уже миримся, только немного другим способом, — говорит Чон, медленно заполняя старшего до основания, и начинает двигаться в определённом темпе, полностью придавив старшего к холодной поверхности стола.       Ноги немного раздвинулись, но кажется безвольно болтаются на весу, хотя имеют крепкую опору. Чон двигается резче, грубее, чтобы выбить из тела парня все силы и заодно мысли о таких вещах, как месть с использованием виагры. Да кто так вообще делает? Но ничего, Чон и так может отыграться на старшем. Пожинай свои плоды, как говорится.       Руки перемещаются на талию, держа крепко, чтобы не рыпался, а у Кима сил вырваться нет, только стонать громко в широкие ладони, чтобы приглушить непотребные звуки, и подмахивать бёдрами, навстречу двигаться. Тэхён в ребро ладони вгрызается с силой, когда Чон специально по чувствительному месту головкой горячей проезжается. Руками младший бока с удовольствием сминает, гладит, вдоль позвоночника пальцами ведёт, очерчивая соблазнительные ямочки на пояснице и рёбра под лёгкой тканью рубашки. Он припадает к шее нежным поцелуем, засасывают кожу, чтобы метки красные оставить и увеличивает темп, касаясь мягких золотых волос. В мгновение Ким протяжно стонет от услады и безвольной куклой в чужих руках, полностью предоставляет волю Чону. Младший чувствует, как эластичные стеночки сжимаются судорожно, и видит краем глаза, как на пол капает белёсая жидкость, образовывая маленькую лужицу, от чего сам недолго держится и кончает глубоко в старшего. Выйдя из него с пошлым хлюпом, Чонгук тут же плюхнулся на мягких стул сзади, запрокидывая голову. — Ты там жив? — спрашивает младший, смотря на не двигающегося хёна. — Как маринованный огурец, — хрипло выдаёт он и устроился поудобнее. Стол приятно отдавал холодом. — Чего? — Прошёл через эти долгие мучения, — через время отвечает он приглушённо, так как прижался щекой к лаковой поверхности. Лежать на своём же рабочем столе голым задом кверху так себе. Зато продувает.       Как только Тэхён почувствовал руки Чона на бёдрах, так сразу же взвыл: — Не-не-не, мы так не договаривались! — он сразу же поднялся упираясь задом в вновь появившееся возбуждение младшего и повернулся к нему красным лицом. — Не помню, чтобы речь шла о договоре, — на его лице появляется улыбка.— Тем более, что я же не виноват, что тебе взбрело в голову подсыпать мне виагру в кексы. Ты же доктор, должен знать, что его использовать просто так нельзя. — А вот неправда, это была моя месть, а ты всё обломал, — его губы показательно надулись. — И за что мне такое наказание? — он придавил парня к краю стола и потёрся своим возбуждением о его бедро. — За три бутылки рома. — В смысле? — Ты, блять, разбил три бутылки моего любимого рома! — Это… когда я пришёл пьяный домой? — Да! — И всё? — Нет, ты ещё наступил Ёнтану на хвост. — Да ладно, будет тебе ром. И перед собачкой я тоже извинюсь. Не переживай. — Да я уже и не переживаю. — А чего нервный такой? — Да там уборщица зайти хотела.