Дети - цветы жизни

       Было уже около десяти вечера, когда Кацуки Бакуго поправлял подушку на своей постели, мечтая о том, как через несколько секунд он сможет упасть на неё лицом и уснуть. За сегодняшний день он так вымотался, что просто ничего, кроме сна его больше не интересовало. Повезло, что его соседи по комнате, а по совместительству ещё и друзья (хотя так считали только они, для Кацуки же оставались раздражающими идиотами, которые вечно творили всякую ерунду, а ему приходилось их потом вытаскивать из мест, в какие они всей толпой дружно забивались), сегодня решили посетить спальню Гриффиндор, посидеть и пообщаться вместе с Изуку Мидорией. О-о-о, для Бакуго это особенный персонаж.        Изуку Мидория — первый студент факультета Гриффиндор, ловец команды, лучший ловец прошлого года, любимец директора, профессора Тошинори, фаворит девушек и просто одна большая проблема для Кацуки Бакуго. Стоило им встретиться год назад на ступенях в обеденном зале перед распределением, так Кацуки сразу почувствовал неладное. Этот слишком добрый, милый, вечно улыбающийся парень просто вымораживал Бакуго. Для него такие люди по вечерам и ночам котят душат да детей режут. Уж слишком они приторно-добрые.        Когда же его, Бакуго, отправили на Слизерин, — он ничему не удивился, вся его семья, начиная с прапрадеда, заканчивала этот факультет и теперь имела большое влияние в мире магии, однако, когда Изуку определили в Гриффиндор, у Кацуки внутри что-то треснуло. Ну, не может этот веснушчатый дурачина, который больше похож на кокер-спаниеля, чем на человека из-за своих кудрявых волос и вечной улыбки во все тридцать два зуба, быть гриффиндорцем. Они же сильные, волевые, умные, справедливые, упорные, с каким-то шкодничеством. А этот… да он как зефир. Такой же мягкий и тупой, так ещё и правильный до мозга костей. Туда не ходи, здесь не сори, туда не плюй. И учителя его любят, и девушки с ним общаются, да даже его компания, его друзья, которые не были друзьями по разумению самого Бакуго, общались с этим задротом. Не то, чтобы Кацуки задевал тот факт, что его соседи по комнате часто тусили с Изуку, но даже самый близкий товарищ, Эйджиро Киришима, который вечно пел дифирамбы для Бакуго, распинаясь перед ним, насколько он мужественный, крутой, да и вообще самый сильный волшебник в будущем, сегодня ускакал кузнечиком в комнату отдыха к этому недоразумению со взрывом на макаронной фабрике вместо причёски. Да кем он вообще был, этот Мидория?! Он же никому не известный грязнокровка! Мать его — обычный магл, а отца никто толком и не знает. Наверное, именно этот факт больше всего задевал самолюбие Бакуго.        Наконец-то улёгшись в постели, Кацуки натянул одеяло повыше к груди, расслабляясь всем телом и мечтая уже о том, как он завтра будет снова блистать на занятии профессора Полночь по защите от тёмных сил, заткнув всех этих гриффиндорцев, пуффендуйцев и когтевранцев за мерлинову бороду. Бакуго медленно стал погружаться в сон.        — Ка-чан, — послышался тихий, нерешительный голосок. От неожиданности Бакуго резко открыл глаза и осмотрелся, но никаких признаков других людей в комнате не наблюдалось. Кацуки подумал, что слишком много времени провёл в библиотеке, раз ему уже стали мерещиться какие-то звуки. Тяжело выдохнув, он перевернулся на другой бок, накрывшись одеялом с головой, чтобы больше ничего лишнего не слышать. — Ка-чан, — снова послышался этот раздражающий и одновременно пугающий голос в вечерней пустоте. Бакуго резко встрепенулся, вскочил с кровати, выхватил палочку из-под подушки и направил её вперёд, туда, откуда шёл первоначальный звук.        — Выходи, пока хуже не стало! — грозно крикнул Кацуки, готовясь в любой момент атаковать, хоть и не знал, куда именно направлять палочку.        — Ка-чан, это я, — снова послышался знакомый голос, и вдруг откуда ни возьмись из пустоты выглянула голова Деку. Если бы Бакуго не знал о существовании плаща-невидимки, который торжественно висел в спальне гриффиндорцев и был доступен только старостам, то точно бы сошёл с ума, так как видеть чью-то отделённую от тела голову, мягко сказать, непривычно.        — Деку, ты, что ли?! — плюнул раздражённо Кацуки, опуская палочку. Это прозвище парень дал Изуку сразу же, как тот стал называть его «Ка-чаном». — Так и Бомбардо по башке получить можно, — пригрозил Кацуки, складывая руки на груди и наблюдая за тем, как Изуку медленно снимает плащ. Становятся видны его плечи, руки и остальные части тела. — Ну, что припёрся так поздно? У вас же сегодня сбор задротского клуба по интересам должен быть, — плюхнувшись на кровать, Кацуки аккуратно стал поправлять подушку.        — Эх… да. Просто… Ка-чан, тут такое дело… — мялся Изуку. Бакуго сразу почувствовал что-то нехорошее в этих его ужимках и подбирании слов, но решил никак пока не реагировать, надеясь на то, что парень поймет, что ему это совсем неинтересно, и уйдёт. — Тут такое дело… — продолжал мяться гриффиндорец. — Мы изучали новое заклинание… ну, и…        — И… ты что-то сжёг? — меланхолично, забрасывая одну ногу на другую, продолжил чужую фразу Кацуки.        — Нет! — резко замотал головой Изуку. — Я… я…        — Стал заикаться? — снова, уже с большим раздражением, закончил предложение своего собеседника Кацуки.        — Нет! — опять замотал головой парень. — Просто… так вышло, что…        — Да говори уже! Бесишь! — рявкнул на Изуку Кацуки, чуть ли снова не спрыгивая с кровати.        — Я превратил всех в детей! — выкрикнул на одном дыхании Мидория. Наступила тишина. Бакуго даже не знал, как реагировать на сложившуюся ситуацию. Он вообще не понимал, как это было возможно, из-за чего решил взять себя в руки и задать логичный, как ему казалось в тот момент, вопрос:       — Кого — всех?        — Ах… ну… Тодороки, Киришиму, Очако, Каминари… — начал загибать пальцы на руках Изуку. Чем больше он перечислял имена, тем сильнее расширялись глаза Бакуго. От патовости ситуации слизеринец даже ударил себя рукой по лбу, медленно проходясь ей по всему лицу и оставляя небольшое покраснение от пальцев на правой щеке.        — То есть ты превратил весь второй факультет Гриффиндор в детей, так ещё и моих друзей для комплекта закинул?! — ошалело констатировал факт Кацуки, всё ещё пытаясь понять, как это могло произойти. — Да это же невозможно! На одного человека — одно заклинание, ты что, заикаться стал? Или как из пулемета всё выстрелил?!        — Нет, — замялся снова Изуку. — Это всеобъемлющее заклинание. Работает на всех в районе десяти-пятнадцати метров. Как раз целая гостевая комната.        — Да что за заклинание такое идиотское? — тяжело дыша и пытаясь совладать со своими эмоциями, дабы не прибить Деку прямо здесь, задал вопрос Бакуго.        — А… это… оно называется Лю… — договорить Изуку не дал резкий вопль Бакуго:       — Не смей произносить его! Не хватало и мне ещё стать ребёнком! Кто тебе вообще сказал про это заклинание?!        — Монома с твоего факультета… — нерешительно ответил Изуку.        — Мерлинова борода. Ну, вроде бы, шляпа тебя распределила на Гриффиндор, ты же должен быть умным и шкодистым, а ты прямой как рельса, и доверчивый как пуффендуйцы, — закатил глаза Бакуго. — Нашёл, кого слушать. Двоечника, который выезжает только за счёт помощи других. Не удивлюсь, если он вообще сказал, что это заклинание по-другому действует, — посмотрев на виноватое выражение на лице Изуку, Кацуки понял, что абсолютно прав.        — Ка-чан, помоги, пожалуйста, — поджал губы, смотря своим щенячьим взглядом на Бакуго, Мидория.        — Нет! Нет! Ну уж нет! Баста! С меня хватит! Вот так всегда! Ка-чан, ну помоги, — передразнил надрывным голосом гриффиндорца Бакуго. — А потом — фигак, и сто очков Гриффиндору, пятьдесят очков Гриффиндору, а Слизерину что? Во! Кукиш с маслом! Мне хватило того, что я в прошлый раз на свою голову помог тебе и сердобольному Киришиме со сбором белладонны для твоих тупых зелий, а потом спал три дня и проспал бы ещё, если бы не профессор Полночь! Может, Эйджиро и готов помогать без лишних вопросов, но я за «просто так» — нет!        — Ну, Ка-чан, пожалуйста, — сделал шаг навстречу к слизеринцу Изуку. — Я не смогу разобраться с этим один, ты же понимаешь.        — Как нашкодить, — смог, а как нести ответственность, — так сразу «помогите»! Вот именно поэтому тебе далеко до чистокровного волшебника, — огрызнулся Бакуго, понимая, как сильно его слова заденут парня. Изуку замолчал и опустил голову. Кацуки понимал, что этот раунд остался за ним. Сейчас они ещё немного постоят, Мидория поупрашивает, повеселит эго Бакуго, и он согласится. Не оставлять же своих соседей по комнате в состоянии детей. Всё же со многими из них было весело пообщаться или понаблюдать за их фейлами на уроках зельеварения и трансфигурации.        — Ладно. Хорошо. Я понял, — отрывисто произнёс Изуку. — Ты уже устал. Готовился ко сну. Понимаю. Тебе, наверное, просто тяжело уже, Ка-чан, — спокойно выдал Изуку, смотря в пол и рисуя носком ботинка какие-то странные узоры. За этими спокойствием и уверенностью Кацуки чувствовал, что этот засранец улыбался, может быть, не напрямую, но в душе точно. Мидория слишком хорошо знал Кацуки и был осведомлён, что тот терпеть не мог, когда задевали его гордость и эго.        — Ты что там сейчас тяфкнул? — резко задал вопрос Бакуго, бросая свирепый взгляд через плечо. — Давай свою чёртову мантию, и пошли к этим беспомощным идиотам. Ведь без меня же вы не справитесь! — задрав резко голову и выхватив мантию-невидимку из рук гриффиндорца, Бакуго накинул её на себя и укрыл Деку вместе с собой, а потом направился вместе с ним в сторону башни Гриффиндор.       Быстро проскользнув по коридорам и движущимся лестницам, они подошли к картине с Полной Дамой. За несколько шагов до неё Изуку выскользнул из плаща-невидимки, чтобы назвать пароль и провести за собой слизеринца.        — Кстати, а кто остался с детьми? — как-то невзначай задал вопрос Бакуго, подходя к двери, ведущей в гостиную.        — Никто, — уверенно ответил Изуку. Бросив взгляд в сторону Кацуки, гриффиндорец только сейчас понял, что натворил. Быстрее Нимбуса четыре тысячи они влетели в гостиную, в которой творился настоящий хаос. Дети ползали по всем возможным поверхностям, тащили в рот то ручки кресел, то ножки столов, облизывали пол, дрались друг с другом, что-то громко обсуждали между собой. Кацуки, в шоке оглядывая весь зал гриффиндорцев, который теперь похож на детский сад, не понимал даже, с чего начать. Кого схватить первым? Вдруг в нескольких сантиметрах от лица Изуку пролетела небольшая светящаяся молния. Тот резко отпрыгнул, с ужасом смотря на то место, где он стоял. В стене образовался тёмный, угольный след от молнии.        — Ты что, у них палочки не забрал?! — завопил Кацуки, но даже такой его громкий голос Изуку не сразу расслышал из-за угуканья, улюлюканья и других странных звуков, которые издавали дети.        — Н-нет. Я забыл про них. Они же совсем дети, — начал было оправдываться Изуку, с испугом смотря на Бакуго.        — Да откуда таких идиотов берут?! — завопил и закатил глаза парень, после чего тут же рванул с места и стал подхватывать одного ребёнка за другим, выхватывая у них палочки. Изуку, смотря на него, тут же стал собирать детей с другой стороны, отбирая палочки у них. Спустя минут пять все они были собраны и сложены в одну корзинку, которую Кацуки сумел наколдовать за несколько секунд. Однако стоило ребятам убрать волшебные палочки, как дети, поняв, что их любимые игрушки отобрали, начали рыдать и верещать, как по команде. Кто-то даже падал на пол, бил ножками и ручками по нему. Кто-то засунул в рот палец, посасывая его и всё равно издавая неприятные хлюпающие носом звуки. Какофония стояла страшная. Бакуго чувствовал, что ещё немного, — и он просто поубивает всех этих мелких сопляков. И пусть после этого его засунут хоть в сам Азкабан, он будет уверен, что поступил правильно.        — Иммобулюс! — громко выкрикнул заклинание Кацуки, направляя его точно в детей. Изуку вскрикнул и тут же оттолкнул его, но стрела заклинания попала в цель. Дети резко затихли и замерли в разных странных позах как статуи. — Ты совсем тронутый? Зачем толкнул?! А если бы в тебя попало? Я бы что с тобой-истуканом делал?! — рявкнул Бакуго, замахиваясь на Мидорию рукой, чтобы дать подзатыльник, но вовремя остановился, резко выдохнул и отвернулся.        — Я думал, что ты что-то плохое хочешь сделать, — скромно и виновато проговорил Изуку, поджав губы. — А что это за заклинание? Что теперь с ними будет?        — Заклинание паралича. Ничего. Посидят так немного, где-то через час должны отойти. Если бы в библиотеку чаще заходил, то знал бы это заклинание. Оно несложное, — фыркнул Кацуки, вздёрнув курносый нос. — Хотя для таких дурачин как ты, Деку, — парень сделал акцент на прозвище гриффиндорца, — даже такое заклинание может быть сложным.        — Ты прав, Ка-чан. Я не такой одарённый, как ты, но ты же знаешь, что я упёртый, так что время для меня и попытки — это не проблема! — заулыбался во весь рот Изуку. Кацуки даже зажмурился от того, насколько светло стало от этой улыбки. Казалось, что кто-то использовал заклинание «Люмос», чтобы озарить светом всю комнату.        — Ага. Упёртый как баран, — цыкнул Бакуго, отворачиваясь в сторону, чтобы не поддаваться на чары этого кокер-спаниеля и не улыбнуться в ответ. — Ну, и что делать дальше будем?!        — Ах! Точно! Я схожу к профессору Айзаве, а ты пока присмотри за детьми. Я быстро. Думаю, что он поможет! — Мидория быстро встрепенулся и уже направился к двери.        — Стоп! Куда пошёл? Я?! И один?! С ними?! — округляя глаза, как большие блюдца в столовой, выдал Кацуки.        — Ка-чан, просто нужно, чтобы кто-то сходил, — виновато развёл руками Изуку. — Если ты не уверен, что…        — Я во всём уверен! Иди уже. Больше воздух здесь сотрясаешь! — крикнул слизеринец, сев в кресло и устроившись удобнее. Изуку лишь легко улыбнулся и тут же выбежал за пределы зала Гриффиндор, чтобы поскорее найти профессора Айзаву, который был куратором их направления.        Мидория бежал со всех ног, чудом не вписываясь в повороты и выбирая правильные лестницы, чтобы оказаться в нужном пункте назначения. Уже совсем скоро он буквально ввалился в кабинет учителя защиты от тёмных искусств, Айзавы Шота. Мужчина, как всегда, лежал на своём удобном кожаном диване, поджав ноги под себя и укутавшись в мантию с ног до головы так, что было непонятно даже то, где его голова.        — Профессор Айзава! — запыхавшись, позвал преподавателя гриффиндорец, опираясь рукой на дверь. — Профессор…        — Что тебе нужно, ребёнок? — неохотно ответил мужчина, переворачиваясь на спину и оглядывая ученика с ног до головы через свои чёрные солнцезащитные очки.        — Ах! Профессор Айзава, нам нужна ваша помощь, — спокойно сказал Изуку, готовясь уже даже к тому, что его могут отчислить из Хогвартса.        — Что случилось?! — закатывая глаза и садясь на диване, устало произнёс мужчина.        — Я использовал новое заклинание и… и все мои одноклассники превратились в детей, — собравшись с силами, на одном дыхании выдал Мидория, сжимая полы своего пиджака в кулаках, чтобы хоть как-то справиться с нервами.        — Ну, хоть не в кактусы, — меланхолично, слегка усмехнувшись, произнёс мужчина. Изуку широко распахнул глаза и удивлённо уставился на профессора. Он ожидал любой реакции, но точно не этой. Его не собирались ругать, наказывать или отстранять от занятий?        — Пойдём. Покажешь мне ваш детский сад, — тяжело выдохнув и встав с кровати, сказал спокойно профессор Айзава, поправляя мантию и разглаживая на ней складки. — Кто с ними сейчас? — спросил больше для понимания ситуации, чем из интереса, он.       — Кацуки Бакуго с факультета Слизерин, — спокойно ответил Изуку.        — Хорошо, когда у тебя есть друзья с других факультетов, — хмыкнул рассудительно профессор.        Мидория только кивнул. Он бы не смог, наверное, назвать Бакуго своим другом. Для друзей у них были слишком сложные отношения. Они скорее походили на хороших соперников, которые вечно играли чисто и всегда готовы были помочь друг другу, так как, если бы с одним из них что-то случилось, то их тандем бы распался, и учёба стала серой и скучной.        — Странно, слишком тихо, — прислушиваясь, с подозрением произнёс профессор.        — Кацуки использовал заклинание «Иммобулюс», — ответил Изуку, проходя за профессором в башню Гриффиндор.        — Это и пугает. На детях это заклинание долго не работает, — недобро хмыкнул мужчина.        Стоило им открыть дверь, как перед ними предстала картина, которую Кацуки Бакуго, наверное, никогда бы не захотел увидеть. Более того, он бы убил любого, кто застал бы подобное. Часть детей сидела молча, собравшись в полукруг возле Кацуки, а часть каким-то мудреным образом вскарабкалась на его колени и стала рисовать фломастерами и ручками на лице парня, пока тот мило и тихо спал. Изуку сразу узнал детей, что рисовали различные узоры на лице парня. Это были его друзья: Киришима с его вечно колючими волосами как у ежа, Мина с янтарно-рыжими глазами, Каминари с блондинистыми волосами и Тодороки с гетерохромией. Последний — не друг Бакуго, наоборот, у них вечно были какие-то препирательства, причём на каждом предмете. Больше всего они ругались во время квиддича. Они оба стояли на позиции «охотника» и вечно вели между собой личный поединок, кто больше забьёт мячей. Бакуго был настолько одарённым охотником, что уже на первом курсе получил прозвище «бомбардир». Благодаря ему, слизеринцы выиграли итоговый матч в прошлом году и заняли первую строчку в рейтинге квиддича, даже пойманный Мидорией снитч, который всегда приносит сто пятьдесят очков, не смог выправить ситуацию.        — На приготовление зелья уйдёт около часа, это в лучшем случае, если у профессора Полночь есть все ингредиенты. Ваша задача, — присмотреть в это время за детьми, — меланхолично произнёс профессор Айзава, после чего развернулся и, специально хлопнув дверью, ушёл. Стоило двери закрыться, как Бакуго тут же встрепенулся, подорвался с места и чуть не свалил детей, благо вовремя сам успел среагировать и обхватил их руками, плюхнувшись обратно в кресло.        — Деку, какого чёрта тут происходит?! — прорычал Кацуки, лишь повернув голову в сторону гриффиндорца. Изуку не сразу смог ответить, так как пришлось подавлять смех, чтобы не вызвать гнев Бакуго. Парень настолько смешно выглядел с нарисованным моноклем, рыжей и чёрной бородой, что Мидория еле сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос.        — Профессор скоро принесёт зелье, — держась за живот и еле сдерживая распирающий хохот и улыбку, выдавил из себя Изуку.        — Ты что извиваешься как Гремучая ива?! — рявкнул Бакуго, сверкая своими красными как у быка глазами.        — Прости, просто ты очень смешно выглядишь, — засмеялся в голос Изуку, понимая, что ему скорее всего прилетит от слизеринца, однако парень ни капли не жалел.        Кацуки резко снял с себя детей, вскочил с кресла и подошёл к зеркалу, которое висело недалеко от камина. Даже в приглушённом свете свеч слизеринец смог увидеть, насколько красивым и разукрашенным стало его лицо.        — Их счастье, что они дети, — зашипел Бакуго, облизывая палец и пытаясь смыть маркеры с лица, но дело шло плохо, из-за чего он ушёл в туалет, чтобы вымыть лицо. Вернулся он минут через пятнадцать, с не отмывшимся моноклем на правом глазу. Все это время Изуку старался занять чем-то детей, но выходило это из рук вон плохо. Они вечно то отползали, то расползались в разные стороны, словно тараканы. Изуку чувствовал себя огромной курицей, которая вечно бегала за своими цыплятками. — Перманентный, — закатил глаза Кацуки, указывая пальцем на свой глаз. — Я их так всех разукрашу… — шипел себе под нос он, уже обдумывая, как получше поиздеваться над своими соседями по комнате.        Неожиданно один из детей захныкал, а потом стал рыдать, его волну тут же стал подхватывать второй, потом третий, а уже через несколько секунд все дети кричали и плакали на разные лады.        — Что происходит?! Почему они плачут?! — закричал Кацуки, пытаясь докричаться до Изуку.        — Я не знаю! — разводил руками он, резко прижимая ладони к ушам, чтобы не слышать криков.        — Силенцио! — громко выкрикнул одно из заклинаний Кацуки. Вдруг один ребёнок замолчал, но это не сильно исправило ситуацию. Бакуго хотел использовать ещё и ещё подобные заклинания, но Изуку его резко остановил, схватив за руку.        — Они дети! На них нельзя использовать заклинания! Это опасно! — пытался вразумить товарища Мидория.        — Да я сейчас с ума сойду от их криков, — зажимал руками уши Кацуки.        Вдруг Изуку оперативно вытащил свою палочку и направил её в сторону окна, громко и чётко произнеся: «Экспекто патронум!». Из палочки тут же стал струиться белый дым, а через несколько секунд появился красивый дымовой волк, который сначала осмотрелся вокруг, а потом стал весело прыгать по столам, креслам и просто левитировать в пространстве. Малыши резко замолчали и стали удивлённо смотреть на газообразное существо, тыкая в него пальчиками. А Патронус волка будто бы играл с детьми, он подскакивал к ним близко так, чтобы они могли до него дотронуться, но как только детские ручки уже готовы были схватить его, он отстранялся и взлетал высоко под потолок.        — Как давно ты используешь Патронус? — тихо, боясь нарушить тишину и концентрацию Изуку, спросил Кацуки.        — Первый раз… — нерешительно ответил парень, понимая, что его ответ может сильно удивить слизеринца. У многих на использование этого заклинания уходят недели, а то и месяцы. — Говорят, что Патронус появляется в самые нужные моменты, — легко улыбнулся Изуку, пожимая плечами.        — Не думаю, что это «тот самый» момент, — поджал губы Бакуго. — Думай, чем следующим занять их, чтобы они опять не разорались, как резаные. — Может, просто свяжем их всех при помощи «Фульгари» или посадим в клетки? — не спуская глаз с Патронуса, предложил Бакуго. От такого предложения рука Изуку дёрнулась, и он чуть не потерял управление над волком, из-за чего тот стал чуть более прозрачным.        — Ка-чан, ты думаешь, что говоришь?! — возмущённо зашептал Мидория. — Они дети! К тому же ты хоть раз использовал это заклинание?! Его не каждые четверогодки могут применить!        — Ну, ты же как-то использовал Патронус, — развёл руками Бакуго.        — Это совсем другое! — зашептал в ответ Изуку, замечая, как его волк становится всё более и более расплывчатым. Вскоре он совсем исчез. Тогда дети ещё немного посидели, посмотрели в ту точку, где недавно был волк, покрутили головами и, не заметив его присутствия, снова начали хныкать.        — Да чтобы я ещё хоть раз связался с тобой, Деку! — зашипел сквозь зубы Кацуки, предчувствуя очередную волну соплей, слюней и слёз.        — Может, с ними поиграть? — состроил бровки домиком Изуку, уже не зная, что предложить.        — Ты видишь на нас костюмы клоунов? Во что мы с ними играть будем?! — рычал Кацуки. — К тому же им от силы года два. В какие игры можно играть с такими мелкими?!        — Ну, точно не в догонялки и не в «Монополию», — легко улыбнулся Мидория, разводя руками.        — Вот тебе всё смешно, а они сейчас как разорутся, тогда что делать будем?! — выходил из себя Бакуго, понимая, что ещё немного, — и он просто сам взорвётся от переполняющих его эмоций. Зря он согласился помочь этому гриффиндорцу. Уже бы как два часа назад спал спокойно в кроватке, видел бы десятый сон и ни о чём не переживал. Надо же было родиться таким сострадательным и в какой-то степени правильным! Слизеринец ещё называется. Да такими темпами ему скоро предложат место на факультете Гриффиндор или, не дай Бог, Пуффендуй.        Неожиданно со скрипом открылась дверь, и в зал зашёл профессор Айзава. Изуку и Бакуго тут же бросили взгляд на него и уже готовились облегчённо вздохнуть, как профессор спокойно поставил две большие корзины с чем-то дребезжащим на пол и снова закрыл дверь, удалившись. Мидория тут же ринулся к двери и широко её распахнул, но профессора уже и след простыл.        — И что нам принесли? — подозрительно смотря на корзины, прикрытые платками, спросил Бакуго, усаживаясь на колени, чтобы детальнее рассмотреть содержимое.       Оказалось, что профессор Айзава принёс разные магловские и волшебные игрушки. Вот и Зайчиха-шутиха, которая сама весело перебирает лапками и убегает в разные стороны, стоит её только поставить на пол, а вот и набор «принцессы» с разными резиночками, расчёсками и помадами с тенями, и кубики, пирамидки, какие-то книги. Мидория тоже присел на корточки рядом с товарищем, рассматривая вторую корзинку, в которой лежали машинки, замки, краски и какие-то другие игрушки. Казалось, что профессор собрал в этих двух корзинках полмагазина детских игрушек. Столько куколок, машинок, игрушечных сервизов и плюшевых мишек Изуку видел только на полках в детских супермаркетах.        — И что нам с этим делать? — вертя в руках машинку, недоумённо спросил Бакуго.        — Нужно поиграть с детьми. Это их отвлечёт и займёт, — улыбнулся непринуждённо Изуку, доставая пару кукол и машинок и передавая их недалеко сидящим деткам.        Бакуго последовал его примеру и стал так же раздавать игрушки ребятам. Когда обе корзинки опустели, Изуку подсел к одной из компании детей и стал вместе с ними играть показывая, как ездить машинкой, как управлять куколкой, как рисовать красками. Кацуки же недоверчиво на всё это смотрел и лишь ухмылялся тому, насколько нужно быть глупым, чтобы вот так сидеть и возить машинкой по полу вместе с сопляками. Вдруг Бакуго почувствовал, как его кто-то потянул несколько раз за штанину. Он опустил взгляд и увидел Киришиму. Этот засранец даже в таком мелком обличье лез к нему.        — Ну, и чего тебе? — надменно спросил Кацуки, надеясь получить ответ, но Эйджиро в ответ что-то пролепетал на своём и, не устояв на ногах, плюхнулся на попу. Маленький носик наморщился, на внимательных глазках стали наворачиваться слёзы. — Ну, ты серьёзно?! — цыкнул парень, закатив глаза. — Ты же вратарь слизереновской команды. Ты же такой мужественный, а тут только на попу плюхнулся и уже рыдать начал, — причитал Кацуки, вытирая слёзы на маленьком личике. Эйджиро ещё несколько раз хлюпнул носом и обхватил большую ладонь Кацуки своими маленькими, толстыми как сардельки пальчиками. Сначала Бакуго хотел тут же одёрнуть руку, но, чувствуя приятное маленькое тепло, исходящее от маленьких ручек, что цеплялись за него, не смог этого сделать. Тяжело вздохнув и снова закатив глаза, он присел на попу, сложив ноги как йог.        — Ну, во что играть будем? — обречённо, принимая свою судьбу, выдохнул Кацуки.        — Ка-чан, а тебе идут хвостики, — захихикал Изуку, смотря на то, как по его товарищу ползают словно муравьи дети. Кто-то пытался завязать ему волосы при помощи резинок, что выходило очень плохо, кто-то рисовал на руках Бакуго детской помадой, кто-то мазюкал красками по его ногам.        — Ещё одно слово, Деку, и я тебя в дьявольские силки на уроке травологии запихну, — прошипел точно змея Кацуки, стараясь не шевелиться, чтобы не уронить и не спугнуть детей. Мидория тут же прекратил смеяться, но не от угроз слизеринца, а от того, что кто-то из детей стал сильно драть его спутанные волосы расчёской.        Послышался звук открывающейся двери. Кацуки и Изуку тут же резко посмотрели в её сторону. В проходе снова стоял профессор Айзава. В руках у него была ещё одна корзинка. Бакуго уже взмолился, что пусть это будет что угодно, но только не очередные игрушки.        — Я могу позже зайти, — устало сказал мужчина, тяжело выдыхая.        — Нет! — в один голос вскрикнули Бакуго и Мидория, резко вскакивая со своих мест и чудом не роняя детей.        — Тогда уложите детей по кроватям и дадите им эти бутылочки. Они всё выпьют и завтра уже придут в свою прежнюю форму, — монотонно проговорил профессор, протягивая корзинку в руки Изуку. — Да, положите их всех по нужным кроватям, чтобы никаких проблем с утра не было, — с этими словами мужчина повернулся, его чёрная накидка от такого резкого манёвра чудом не ударила Бакуго по лицу. — Кстати, чуть не забыл, — педагог резко остановился в дверях. — Кацуки, плюс пятьдесят очков Слизерин за помощь товарищу, минус тридцать очков за обращение ко мне и плюс семьдесят за применение нового заклинания. Всё же не зря вы ходите на мой предмет. И того, плюс девяносто очков Слизерин! — устало выдохнул Айзава. — А ты, Изуку, каждый вечер после ужина будешь помогать профессору Полночь в её кладовой, а то… — мужчина поморщил нос, — у неё там пикси скорее свои крылья обломают, чем что-то можно будет найти.        Быстро обернувшись в свой чёрный плащ, профессор Айзава произнёс какое-то заклинание и превратился в чёрного ворона, улетев в сторону своего кабинета.        Изуку и Бакуго быстро разложили детей по кроватям, едва не запутавшись, кого куда укладывать, раздавая всем и каждому по бутылочке. Сначала была очередь гриффиндорцев, а потом уже дошла очередь и до слизеринцев, когда ребята, держа четверых детей на руках, чудом смогли пронести их в опочивальню Слизерин под мантией-невидимкой.        — Вроде бы все спят, — тяжело выдохнул Изуку, блаженно усаживаясь на мягкое кресло в комнате Бакуго.        — Желательно, чтобы они так всю ночь продрыхли, — хмыкнул Кацуки, наблюдая за тем, как у Киришимы стали окрашиваться волосы в красный цвет. Это значило, что процесс перевоплощения запущен.        — Спасибо тебе, Ка-чан, за помощь, — счастливо улыбнулся во весь рот Изуку.        — Да не за что. Если бы не я, то ты бы точно не справился, — усмехнулся Кацуки, осматривая, как блаженно сопели ребята, лёжа на своих кроватях.        — Это точно, — снова легко улыбнулся Мидория.        — Чувствую, в следующий раз, когда вы будете собираться своим клубом задротов, мне придётся присоединиться к вам, — хмыкнул невесело Бакуго, складывая руки на груди.        — Зачем? — недоумённо поднял брови Мидория.        — А кто ж за вами ещё проследит? Вдруг в следующий раз ещё что отчебучите. Ещё помрёшь, не дай Бог или, чего хуже, из школы вылетишь! — серьёзно посмотрел на гриффиндорца Кацуки. — Становиться самым крутым волшебником без соперника скучно.        — Ка-чан, ты считаешь меня своим соперником? — засветился как гирлянда на ёлке Изуку.        — Я не говорил такого! — рявкнул резко слизеринец, упираясь руками в бока. — И вообще! Иди уже в свою башню. Я хочу спать!        — Хорошо, Ка-чан. Спокойно ночи! — приятно заулыбался Изуку, накидывая мантию-невидимку.        — Ага. Спокойной, — буркнул себе под нос Бакуго, слыша, как за спиной захлопывается дверь.