1.
14 августа 2020 г., 13:52
Проходя по пустому коридору одного из университетских корпусов, Тэхен всем телом ощущал влажный и липкий воздух, пробираясь сквозь него, словно через тонкую влажную ткань. Но ему это даже нравилось.
Освещение в коридорах было тусклым из-за отсутствия студентов во внеурочное время. К тому же, дождь начал все сильнее стучать по крыше. Создавалось ощущение, словно в мире не было никого, кроме него самого. Одиночество сейчас омеге было просто необходимо. В последнее время ничего не клеилось: проблемы на работе, с учёбой. Чего уж там, даже самые, как казалось прочные, проверенные годами отношения с лучшим другом, дали трещину. Случилось ужасное: Чонгук стал отдаляться.
Даже сейчас спустя неделю после того, как друзья окончательно поссорились, по инициативе Тэхена( ведь ему нужно было строчно разобраться, что такое между ними происходит), Чонгук все никак не выходил у Кима из головы. Мысли о лучшем друге стали насущной потребностью, как пища или воздух.
Тэхену хотелось его ударить, и очень сильно.
«Господи», проведя рукой по волосам, Ким шёл дальше по коридору. Гроза началась час назад, универ к тому времени уже был пуст. Группа поддержки и игроки команды по футболу не появлялись на свои тренировки из-за погоды.
«Черт, Чонгук».
Значит и не будет Чонгука, которого Тэхен толком не видел около недели.
Чонгука, на которого Тэхен вечно пялился, пока тот бегает по полю, смеясь и потея( вы бы тоже пялились и гордились, что это именно ваш лучший друг, был бы он у вас).
Чонгука, который всегда оберегал и наблюдал за Тэхеном.
Резко затормозив, Тэхен открыл дверь одной из аудиторий и вошёл в неё, глядя по сторонам в поисках какой-нибудь живой души. В помещении было жутковато: ни света, ни движения, ни единого звука, кроме шума падающей воды за окном. Ливень только усиливался. Тэхен стал размышлять, как бы ему добраться до дома, учитывая тот факт, что обычно его довозил Чонгук.
«Нужно было позвонить Хосоку».
— Это произошло случайно..., — Тэхен повернул голову на резкий голос, доносившийся из соседнего медицинского кабинета.
«Кто?..»
Голос продолжал:
— Ничего серьёзного.
Забыв о стопках документов, которые Тэхену нужно было забрать из ящичка длинного рабочего стола, парень тихонько вышел из своей аудитории, подойдя к открытой двери мед.кабинета.
— Я знаю, что такое аккуратно и осторожно, Юнги.
Тэхен застыл на месте. Внутри все перевернулось. Это был Чонгук. Он говорил с братом. Подойдя к открытой двери, Ким осторожно заглянул внутрь. В груди от одного лишь взгляда на друга поселилось знакомое тепло.
Однако Чонгук был в полном раздрае. В буквальном смысле. На нем были длинные черные шорты из сетчатой ткани и черные беговые кроссовки. Майка прилипла к его мокрой спине, и Тэхен не мог понять, отчего, – то ли он вспотел в качалке, то ли промок под дождем.
Удерживая телефон плечом, Чонгук ходил по кабинету и что-то искал. Ему явно было непросто, потому что он прижимал ладонь к порезу на животе, в то время как из раны на локте на выложенный плиткой пол капала алая кровь. Чонгук одну за другой распахивал дверцы шкафчиков и вновь захлопывал их обратно, и, несмотря на его помятый вид, у Тэхена возникло такое чувство, что его раздражение вызвано отнюдь не этими царапинами.
— Может ты не будешь доканывать меня своими тупыми вопросами, когда я не могу найти чертов бинт в чертовом кабинете, где его как минимум должно лежать штук десять! — заорал он, ногой захлопнув шкафчик, и Тэхен съежился. — Я не знаю, что мне с ним делать, ясно?
И теперь Тэхен услышал слова Юнги отчетливо и громко:
— Глупости, признайся и дело с концом!
Чонгук не ответил. Он убрал телефон от уха, нажал отбой и швырнул его на одну из кушеток.
— Дохуя умный, — проворчал он, опершись рукой на шкафчик и опустив на нее голову. Его грудь быстро вздымалась и опускалась, он дышал тяжело.
Тэхен застыл на месте, прикусив губу и понимал, что должен развернуться и уйти. Последнее время до полного игнора, Чонгук вел себя с Тэхеном просто отвратительно. Но, вместо того чтобы убраться, захотелось… убедиться, что он в порядке.
По правде говоря, Тэхену нравилось видеть Чонгука таким, потерявшим контроль, и Ким смотрел на него как заворожённый. Особенно часто такое случалось в период матчей. Тэхен не знает, что такого в нем притягательного в этот момент. Но зрелище достойное.
Чонгук постоял так еще несколько секунд, и наконец его дыхание выровнялось.Альфа с его бурным темпераментом обычно взрывался, как сигнальная ракета в небе. Он метал гром и молнии, и все вокруг тут же понимали, что он зол.
«Что же могло заставить его вот так потерять самообладание? Выйти из себя? Юнги говорил про признание? Черт, не важно».
Облизнув губы, Тэхен произнес:
— Ложись.
Чонгук оторвался от шкафчика и, резко повернувшись, устремил на Тэхена сердитый взгляд, словно сразу понял, что это он.
Взгляд его карих глаз словно пригвоздил Кима к месту на пару секунд, и омега успел заметить, как натянулась на его лице безупречная карамельная кожа и как напряглась нижняя челюсть, отчего на щеках появились симметричные ямочки. А брови его были насуплены. Обычно это Тэхен бросал на него уничижительные взгляды. А сейчас Чон смотрел на Кима так, словно омега был четырехлетним мальчиком, чье поведение невыносимо.
— Ложись, – повторил Тэхен, стараясь сохранять непринуждённость. — Я найду антисептик и бинты.
Краем глаза Ким успел заметить, как Чонгук прищурился, подозрительно глядя на него, а потом омега обошёл альфу и устремился к шкафчикам у стены, когда почувствовал, как Чон схватил его за предплечье, и, застыв, он поднял взгляд.
На лице Чонгука была словно маска: оно не выражало ровным счетом ничего. Тэхен проследил за каплей, прочертившей дорожку от чонгукова виска к щеке, и он готов поклясться, что почувствовал привкус соли в воздухе – и облизнул губы. Никогда Тэхен ещё не чувствовал себя так глупо-неуютно рядом с ним.
Кадык Чонгука дернулся вверх, прежде чем он заговорил.
— Я сам могу это сделать, — голос прозвучал хрипло.
Изогнув бровь, Тэхен посмотрел на его пальцы, сомкнувшиеся на своей руке.
— Я и не говорил, что не можешь, — Тэ отвел в сторону один палец, а следом и все остальные, затем отвернулся и стал искать бинты и что-нибудь, чем промыть раны. Старался не прислушиваться к каждому движению альфы и все равно уловил, как скрипнули подошвы кроссовок и как прогнулась кушетка под весом его тела.
Прикусив нижнюю губу, Тэхен протянул руку за антисептиком и нечаянно опрокинул бутылку перекиси, стоявшей в шкафчике. Неуклюже наклонился, чтобы поднять ее с пола. Слава богу, бутылка была пластмассовая.
Находясь сейчас рядом с Чонгуком, Ким никак не мог взять себя в руки. Сделав медленный, плавный выдох, он взял все необходимое в руки и подошёл к кушетке. Оказалось, что Чонгук прилег лишь наполовину.
Только услышав, как что-то упало на пол, Тэхен понял, что самообладание его подвело, и он снова что-то выронил из рук, поэтому быстро бросил все припасы на кушетку рядом с альфой.
Ноги Чонгука в черных кроссовках были на полу, а накачанный торс покоился на кушетке.
Тэхен набрал воздуха в грудь и наклонился, чтобы вскрыть упаковку с бинтами.
— Ляг нормально, — пробормотал Тэхен, ощущая на себе его взгляд.
— Нет.
«Что?».
Тэхен посмотрел на друга и тут же застыл. Чонгук глядел на него не моргая. Его взгляд скользнул вниз, к блузке, а потом вернулся обратно к лицу, и тогда Ким увидел, как уголок его рта изогнулся и выражение лица стало расслабленным и довольным.
«Я что, в блузке, которую он дарил? Да нет, что за бред! Че он тогда так палит то?».
— Я с тобой по-доброму. Ты бы тоже мог, в честь старой дружбы.
— По-доброму? – хохотнул Чонгук себе под нос. — Да не нужна мне твоя доброта. И дружба тоже.
Тэхен стиснул зубы. Да в чем его проблема?
Схватив бутылку с перекисью, которую незадолго до этого уронил на пол, Тэхен открутил крышку и струйкой вылил жидкость прямо на порез на животе. Зашипев, Чон схватил марлю и прижал ее к ране.
— Какого черта?
— Упс, — пропел Тэхен и закрутил крышку. Бросив флакон на кушетку, он ногой раздвинула в стороны стопы Чонгука и опустился на колени между его ног. Чон наблюдал за Кимом, пока омега положил ладони ему на бедра и медленно наклонил голову к его животу. Убрав в сторону его руку с марлей, Тэхен легко подул прохладным воздухом на пузырящуюся перекись, чтобы унять жжение.
Краем глаза омега заметил, как Чонгук вздрогнул, а потом замер и лежал неподвижно, словно вовсе не дышал. Тэхен надувал щеки и раз за разом дул на порезы, водя головой из стороны в сторону. Вокруг Кима витал едва уловимый аромат чонгукова геля для душа, смешиваясь с запахом дождя и пота, и омега закрыл глаза, забывшись.
— Тэхен, — выдохнул Чон. Посмотрев на него, Ким увидел, что он запрокинул голову назад и тоже закрыл глаза. Его грудь вздымалась и опускалась, а кадык перекатывался. Переместив вес тела на пятки, Тэхен посмотрел на него с улыбкой.
— И все-таки тебе нравится моя доброта.
Ухмыльнувшись, он встал на колени, взял физраствор и марлю, а Чонгук поднял голову и стал смотреть на омегу.
— Так что же произошло? — спросил Тэхен, прижав марлю к коже прямо под порезами, чтобы она впитала стекающий раствор. Затем вылил немного раствора на раны, чтобы промыть их, и мышцы пресса Чонгука напряглись, вероятно, от холодной жидкости, так как физраствор не вызывал жжения. Чон втянул воздух сквозь сжатые зубы.
— У ребят, помешанных на естествознании, на крыше парники, — проворчал он, и Тэхен едва не рассмеялся. — Меня попросили подняться и проверить, закрыты ли крыши. Я поскользнулся, спускаясь по лестнице. Зацепился за какие-то болты.
«Ой».
Оставшимся куском марли Тэхен вытер раствор, а потом открыл упаковку с влажными салфетками и убрал кровь.
— Тебе следует надеть перчатки, — заметил Чон. — Ну, знаешь, кровь и все такое.
— Нечего волноваться. Ты же говорил, что с тобой омеге ничего не грозит.
С минуту Чонгук молчал, наблюдая за тем, как Тэхен приклеивает на живот три прямоугольных пластыря.
— Не просто омеге, а моей омеге, — наконец уточнил он. — И все же тебе не стоит быть столь беспечным. В следующий раз надевай перчатки.
Тэхен проигнорировал эти слова. Когда Чонгук вел себя подобным образом, у Кима возникало странное чувство.
Чон привык отчитывать омегу, но он такой манерой оберегал. А сейчас в дополнение ко всему вышеперечисленному ещё и вел себя как настоящий козел.
— Еще где-нибудь болит?
Чонгук помешкал лишь мгновение. А потом согнул правую руку, подняв локоть и показал царапины, которые Тэхен заметил, еще когда стоял за дверью.
Омега повторил ту же процедуру, встал
и склонился над ним, промыл физраствором раны, подставив марлю.
Чон зашипел и скомандовал:
— Подуй.
— Так ведь не больно же, — усмехнулся Тэхен, отлично зная, что физраствор не щиплет и не жжет.
— Господи, Тэхен, — рявкнул он, поморщившись.
Тэхен закатил глаза, но уступил. Взяв его руку снизу, омега наклонился и осторожно подул на царапины. Запах Чонгука вновь окутал Кима, и ему отчаянно хотелось закрыть рот и втянуть его носом. Боже, он так скучает по своему другу.
— Почему ты так на меня смотришь? — спросил Тэхен, вытирая остатки раствора и кровь. Омега не смотрел Чонгука, но отчётливо слышал, как тот сглотнул.
— Просто ты впервые в жизни сделал мне приятно, вот и все, — ответил он.
Тэхен нахмурил брови.
Впервые?
Ким не знал, что на это сказать. Ему совершенно нечего было ответить. Столько лет дружбы и... впервые?
Омега молча закончил обрабатывать раны и быстро наклеил пластыри, больше не глядя ему в глаза, чтобы не показать свою обиду.
Тэхен отвернулся, чтобы положить приборы на место, и вспышка молнии осветила комнату, а через несколько мгновений послышался раскат грома.
«Черт. Я же так и не позвонил Хосоку».
Услышав, как скрипнула кушетка за спиной, Ким понял, что Чонгук поднялся.
— Там дождь, — произнес он. — Я тебя подброшу. Пошли.
Повернувшись, Тэхен увидел его массивный силуэт в дверном проеме. Он натягивал серую футболку, на которой виднелись разрывы и пятна крови.
«Господи. Сильно же ему досталось».
Тэхен покачал головой.
«Ага, черта с два. Ты должен как минимум попросить прощения, чтобы я сел в твою машину».
— Все в порядке, — пробормотал Ким, не поворачиваясь к нему, — Я позвоню Хосоку.
— Даже не думай вынуждать своего брата сесть за руль в такую погоду, – произнес он своим размеренным низким голосом, в котором послышалась угроза. — Иначе мне придется придумать что-нибудь еще, чтобы снова поставить тебя на колени.
У Тэхена вытянулось лицо, а во рту пересохло. Что он сейчас сказал?
— Не зли меня, Тэхен. Я буду у входа через пять минут.
И с этими словами он исчез.
***
Машина Чонгука когда-то принадлежала Юнги, его старшему брату. Тэхен катался на ней не считаемое количество раз за все годы дружбы. Хоть эта тачка и была старше, чем «камаро» Хосока, но определенно крепче. Или, возможно, просто так казалось. Тэхен помнит, как сидел в машине брата на светофоре и у него было такое ощущение, что вот-вот откажет мотор или случится что-нибудь еще в этом роде. Она даже двигалась так, будто в любой момент заглохнет. Но в черном «мустанге GT» Чонгука, Тэхен чувствовал себя так, словно сидел в турбореактивном самолете, прочном как сталь. Автомобиль с легкостью скользил сквозь пелену проливного дождя. Из-за черного цвета салона создавалось впечатление, будто ты в пещере. Косые струи дождя били в лобовое стекло. Ким почти ничего не видел впереди, так как дворники с трудом справлялись с таким потоком воды. Находясь в тепле и безопасности, Тэхен все еще никак не мог унять нервную дрожь. Ему было непривычно неловко, его бесило это подвешенное состояние. Они не помирились, но и не в ссоре точно, ибо зачем Чонгуку везти его домой, ведь так? — Вот, — заговорил Чонгук, и Тэхен вздрогнул. Чон протянул руку за полотенцем, лежавшим на заднем сиденье и бросил его омеге. — Оно чистое. Ну, разумеется, чистое. Чонгук мог время от времени запачкать руки машинным маслом, но его одежда и автомобиль – были безупречны. Черт, даже его дом выглядел девственно чистым. — Спасибо, — сказал Ким, поймав полотенце у груди. «Хоть какое-то занятие. Все что угодно…» Тэхен нагнулся и вытер ноги, а потом снял шлепанцы и насухо промокнул ступни. Омега не успел промóкнуть насквозь, да и Чонгук подъехал максимально близко ко входу, но ему все же досталось. Одежда была в мокрых пятнах размером с монету, а пряди волос прилипли к шее. Вытерев оголенную часть бедра, Тэхен прислонился спиной к сиденью и отер капли воды со своих рук. Вытираясь, омега чувствовал, что Чонгук наблюдает за ним. «Что он так странно пялит, ааа?». Повернувшись, Ким положил полотенце на заднее сиденье и замер, когда в полной тишине у него в животе раздалось урчание – доказательство того, что он ничего не ел с раннего утра. Черт. Тэхен снова повернулся и пристегнул ремень, надеясь, что Чонгук ничего не слышал. Но нет. — Ты голодный? – спросил Чонгук, бросив взгляд в сторону Тэхена. — У меня есть что перекусить, если хочешь. — Нет, все в порядке, — пробормотал Тэхен, не глядя на альфу. И тут у Кима в животе снова заурчало, он закрыл глаза и обхватил себя руками, вжавшись в сиденье. — Господи, — усмехнувшись, Чон снова протянул руку и достал из сумки на заднем сиденье пластиковый контейнер. — Ешь, — скомандовал Чонгук, поставив его Тэхену на колени. Ким поджал губы. «Почему он говорит со мной таким снисходительным тоном? Мы что, на пути к воссоединению?». — Все нормально, — сказал Тэхен, отворачиваясь к окну, — Я все равно скоро буду дома. — Значит, домой я тебя могу отвезти, но еду мою ты есть не станешь? Глаза Тэхена округлились, он посмотрел на Чонгука. — Ты же сам заставил меня ехать! Ты сам стал отдаляться! — Просто покушай, пожалуйста. — Я благодарен, разумеется. — Тэхен покачал головой, не сумев сдержать улыбку. — Ладно, поем. И в считаные секунды Ким снял с контейнера крышку и удивленно уставился на ломтики арбуза, лежавшие внутри. Взяв кусочек двумя пальцами, он пошутил: — Фрукты? Ах, ну да, зож, все дела. Чонгук проигнорировал колкость, и переключив передачу, устремился вперед, а Тэхен закатив глаза, поднес к губам ломтик арбуза и откусил половину. Киму нравилось ощущение его зернистой поверхности на языке. Рот заполнился сладким соком, и в животе снова заурчало, на сей раз одобрительно. Проглотив сок, Тэхен едва не рассмеялся и вовремя прикрыл рот рукой: он и не думал, что был настолько голоден. — Очень вкусно. Спасибо. Но когда Тэхен взглянул на Чонгука, от его улыбки не осталось и следа. Альфа сосредоточенно смотрел на дорогу, и его лицо было похоже на маску. Казалось, он был чем-то рассержен. Машина замедлила ход, и в его прищуренных глазах появилось странное выражение. — Я что, ем твой обед? – спросил Ким, внезапно тоже разозлившись на то, что он вынудил его это съесть. – Я же сказал тебе, что все в порядке… — Ешь, – оборвал Чон. – Пожалуйста, — он сглотнул, и его кадык дернулся. Ему было явно не по себе. Тэхен не понимал, чем вызвана эта перемена в его настроении, и не знал, что ему делать. Поэтому просто продолжал жевать, ощущая, как заполняется пустота в желудке. А Чонгук вел автомобиль по запруженным улицам. Заиграла композиция Lovefool группы twocolors, и Тэхен отдался собственным мыслям, почти не пытаясь скрыть, что наблюдает за альфой. Чонгук вел машину абсолютно по-мужски: спина прижата к спинке сиденья, прямая рука стальной хваткой лежит на руле в положении на двенадцать часов, подбородок опущен. Когда Чон переключал передачи, омега смотрел на его кисть, скользил взглядом по мускулам на предплечье, отмечал, как они напрягаются. Тэхену нравилось, как автомобиль набирает ход, как рычит и вибрирует мотор, отчего по его ногам пробегали мурашки. Ему хотелось уметь водить вот так. Он никогда не просил Хосока научить его кататься на механике, хотя он наверняка бы согласился, учитывая, что Тэхен умеет ездить на автомате. Ким продолжал есть, поглядывая на руку Чонгука всякий раз, когда он переключал передачи. Пытался запомнить, что он делает, чтобы машина набирала скорость, наблюдал за тем, как синхронно двигаются его ноги и руки. Когда Тэхен был маленьким, папа сводил его на симфонический концерт. Омега помнит, что зрители смотрели на музыкантов, а Ким следил за дирижером. Эта способность управлять всем действом завораживала его. Тэхен завидовал его самоконтролю, умению руководить столькими инструментами, чтобы в результате получилось нечто настолько прекрасное. Это было как потрясающий пазл, и тебе нужно было найти верный способ собрать все части воедино. Тэхен тихо жевал, наблюдая за Чонгуком, следя взглядом за его движениями, и чертовски хорошо понимал, что, если бы ему пришлось выбирать, за кем наблюдать – за дирижером или за Чоном, Тэхен выбрал бы Чонгука. Длинные пальцы альфы сжимали рычаг переключения передач, мускулистые икры напрягались всякий раз, когда он выжимал сцепление, а карие глаза, которые – Тэхен клянётся – почернели, напряженно смотрели в лобовое стекло. Тэхен мог бы бесконечно любоваться тем, как он ведет машину. — Перестань на меня смотреть, – сказал Чон, и Тэхен тут же перевел взгляд на его лицо. «Черт!» Чонгук по-прежнему смотрел в лобовое стекло, его губы были приоткрыты, а лицо выглядело настороженным. — Что? – спросил Ким, сделав вид, будто не понял, о чем он. Будто он сейчас не пускал слюни, глядя, как тот ведет автомобиль. Но это было бесполезно. Щеки Тэхена пылали, и он уверен, Чонгук это заметил. — Из-за тебя мы попадем в аварию, черт возьми, – выругался Чонгук. — Из-за меня? – нахмурился Тэхен, – И что же я такого сделал? Чонгук покачал головой, издав едва слышный смешок. — Сделай одолжение, ладно? – его голос вдруг стал мягким и чувственным. В этой внезапной перемене было что-то угрожающее. Чонгук стрельнул в Тэхена взглядом, и омега захлопнул рот, проглотив остатки арбуза. «Какого черта он смотрит на меня вот так?» Дернув подбородком в сторону Тэхена, он произнес: — У тебя на губах арбузный сок. Слижи его, или это сделаю я. Тэхен ошарашенно опустил руку с ломтиком арбуза. Это что, шутка? По сути, Ким привык к таким неоднозначным репликам со стороны друга. Чонгук любил поставить кого-то в неловкое положение, ну или по своей натуре самца не разграничивал друзей и парней... Но нет, сейчас был некий вызов в его взгляде, угроза в его тихом голосе, охватившее Тэхена ощущение опасности, взволнованности – все это едва ли было шуткой. Тэхен моргнул и, отвернулся, уставившись в лобовое стекло. «Что за черт!» Быстрым движением Тэхен слизнул с губ остатки сока и закрыл контейнер. В рюкзаке зазвонил телефон, и омега протянул за ним руку, радуясь возможности отвлечься. Но, взглянув на экран, нахмурился. Хосок пишет, что его не будет сегодня дома. Снова. Снова Тэхен вынужден быть один. — Кто это? – спросил Чонгук. Тэхен вздохнул, продолжая смотреть в окно. К чему лгать? — Хосок. Снова не появится дома сегодня. — Почему? Тэхен пожал плечами, почувствовав, как его одолевает грусть. Не то чтобы омега не хотел с ним это обсуждать. Просто не мог. Не тогда, когда они в таких отношениях. — Откуда мне знать? – проворчал Тэхен. – Ты задаешь слишком много вопросов, — Тэхен прижал губы, затылком ощущая взгляд Чонгука. Они повернули на улицу Тэхена. Ливень почти не влиял на скорость, с которой Чонгук вел машину. Тэхен закрыл глаза. «Пожалуйста, не останавливайся. Пожалуйста.» Тэхен вцепился в ручку двери. Тупая боль внутри становилась все сильнее, по мере того как они приближались к дому. Три секунды. Две. И наконец одна. Но Чонгук не остановился. «Он не остановился!» У Тэхена округлились глаза. Повернув голову, омега увидел его самодовольно изогнутую бровь. — Что ты делаешь? Куда ты едешь? – выпалил Ким, уперев правую руку в приборную панель, когда он снова прибавил скорость. — Ты хочешь домой? – спросил он в свою очередь. «Нет.» — Э-э… м-м, – протянул Тэхен. — Хорошо, – улыбнувшись, Чон переключил передачу вверх – по крайней мере, судя по тому, что скорость снова увеличилась. — Могу понять. Ты тоже не любишь быть один. — Ла-а-адно. И куда же ты собираешься меня отвезти? Чонгук не ответил. Сделав музыку погромче, он устремился вперед, по безлюдным улицам, сквозь пелену дождя.***
«Петля» считалась неофициальной гоночной трассой города. Это место посещали все студенты, у которых имелись подходящая машина или свободные деньги для ставок. На деле же «Петля» была просто грязной дорогой вокруг огромного пруда. — Чонгук, думаю, тебе лучше просто отвезти меня домой, – сказал Тэхен, стараясь скрыть горечь в голосе, когда они повернули на длинную подъездную дорогу, которая могла вести только в одно место. Тэхен ненавидел «Петлю». Ненавидел машины. Его раздражал тот факт, что он ничего о них не знал. Раздражало, что бывший Тэхена в старших классах встречался здесь с другими омегами. Раздражало, что всем здесь нравилось, кроме Кима, и что он был настолько неуверенным в себе и непросвещённым , что, находясь здесь, всегда старался слиться с толпой. — Я подарил тебе свободу, – с иронией сказал Чонгук. – И ты не будешь смотреть на меня так, словно я только что помочился на твой рюкзак от гуччи. Давай повеселимся. — Я не понимаю, с чего ты решил, что кому-то из нас здесь будет весело. Ты же знаешь прекрасно, что мне тут неуютно. Что, по-твоему, я буду делать? — Водить машину. Сердце подскочило в груди. — Прости, что? — Ты слышал. «Что? Но… как? Я не умею водить механику! Твою мать, если ты вдруг забыл, херов лучший друг!». Тэхен поставил ноги на пол, готовый выскочить из машины, и тут заметил, что больше не слышно хруста гравия под колесами. — Трассу что, заасфальтировали? У трека теперь было бетонное основание, и он стал вдвое шире. В стороне было установлено несколько небольших трибун. — Чонгук, – пробормотал Тэхен, присматриваясь к тому, что мог разглядеть сквозь пелену дождя. Это что, светофор на финишной черте? — Что здесь произошло? — Посмотри на меня, – скомандовал Чон, проигнорировав вопрос омеги. Ким повернулся к нему и тут же забыл, о чем спрашивал. Чонгук остановился и поставил машину на стояночный тормоз. — Сколько у тебя было парней, кроме Ли? Брови Тэхена сдвинулись к переносице. — Ты серьезно? Увези меня отсюда. «Какого черта он делает?». Чонгук поднял руки вверх, как бы защищаясь. Его голос был беспечным, словно он вот-вот рассмеется. — Я не пытаюсь тебя задеть, золотко, – произнес Чон, откинув голову на подголовник и поглядывая на Тэхена. – Я всего лишь хочу выполнить своё обещание, которое дал тебе около года назад, ну и донести до тебя одну мысль. Знаешь, водить машину на механике – все равно что заниматься сексом. С каждым по-разному. Это как шифр, который нужно разгадать. – Он провел ладонями по рулю, медленно и нежно. – Понять, к каким местам прикасаться. – Его чувственный голос будто проникал в тело Тэхена. – Какие облизывать. Посасывать. Покусывать. «Твою мать». — Да некоторых даже трогать необязательно, – заметил он. — Порой нужно только бросать взгляды, дразнить, играть… У всех свои эрогенные точки, каждого заводит что-то свое, Тэхен. – Ким глазел на него, наблюдая за каждым его движением. Чонгук повернулся и, посмотрев на омегу тихо произнес: – И с этой машиной все в точности так же. Для начала нужно найти сцепление, – пояснил Чон, и Ким вскрикнул, когда он резко опустил ногу вниз, выжав педаль. «Господи». Сняв машину с ручника, Чонгук положил одну руку на руль, а другую – на рычаг коробки передач – обольстительным, развратным движением. — Затем газ, – ухмыльнулся он и, не сводя с Тэхена взгляда, поднял обороты двигателя, но не тронулся с места. – Параллельно работая двумя педалями, ты найдешь ту самую точку. Точку, в которой она позволит тебе ею управлять. «Она?». — Выжми его. – Чонгук топнул ногой, которая стояла на педали сцепления, и Тэхен лихорадочно облизал губы, потому что во рту у него напрочь пересохло. – А потом медленно жми на газ, – он опустил другую ногу, и омега услышал, как двигатель снова взревел, – И отпускай сцепление… медленно. Его ноги пришли в движение – одна поднималась вверх, другая опускалась вниз. — Здесь нужен компромисс, – продолжал он, по-прежнему удерживая взгляд омеги. – Если я буду спешить, она посыплется. – Он отпустил сцепление, и Тэхен дернулся вперед – машина заглохла. Чон выжал сцепление и тормоз и повернул ключ в замке зажигания. — Но если я буду действовать недостаточно быстро, она никогда не сдвинется с места. И Чон держал сцепление выжатым, не шевеля ногой, а другой ногой поднял обороты двигателя – безуспешно. — Нажимать и отжимать. Газовать и отпускать. – Ким следил за его ногами, за тем, как он отпускает сцепление и нажимает на газ. С трясущимися ногами Тэхен во все глаза смотрел на то, как Чонгук, отпустив сцепление и нажав на педаль газа, рванул по трассе. Схватившись за приборную доску, омега перевел взгляд на свободную полосу, проносившуюся за окном. Легкая улыбка расползлась по губам омеги. Сидеть в машине определенно было веселее, чем стоять в стороне, среди зрителей. Но Тэхену хотелось водить, он давно мечтал научиться. — Смотри на меня, – рявкнул Чонгук. Тэхен повернул голову к нему и откинулся на спинку сиденья. — Для того чтобы машина на механике тронулась с места, ты совершаешь действия, чем-то похожие на секс. Но сам процесс езды – это тоже чистый секс. Порой нужно переключать передачи, ускоряться или, – он посмотрел на Тэхена, – притормаживать. Чон вдавил педаль сцепления и дернул рычаг вниз, отпустил сцепление и снова прибавил газу. Они рванули вперед, и альфа повторил весь процесс, только теперь сдвинул рычаг вверх и вправо. — Каждый раз, когда переключаешь передачи, тебе нужно совершать правильные действия и снова находить ту самую волшебную точку. Когда хочешь ускориться – переключай на повышенную. Когда хочешь замедлиться, переключай на пониженную. – И он похлопал по набалдашнику рычага, указывая на схему с изображением расположения передач. Чонгук проехал полный круг, в поворотах замедляясь и переключаясь на пониженные передачи, а потом снова разгоняясь и переключаясь на повышенные. Его длинные сильные ноги работали синхронно с руками, и, даже несмотря на то, что машину немного уводило с траектории из-за дождя и даже заносило на скользких поворотах, Чонгук был словно дирижер – он выжимал и отпускал педали, переключал передачи, тормозил и ускорялся. Выжимал, отпускал, переключался, газовал. Снова и снова. И всякий раз, когда он прибавлял обороты, Тэхен подавался вперед. Его бедра вибрировали вместе с мотором, ему стало тепло. Ким скользнул взглядом по лицу Чонгука . На скулах у него появилась тонкая пленка пота, отчего его оливковая кожа казалась еще красивее. Чон рассмеялся. — Перестань так на меня смотреть, Тэхен. «Вот дерьмо». Тэхен моргнул и, откашлявшись, решил сменить тему: — Моя очередь. — Что ж, это было нетрудно. – Тэхен услышал в голосе Чонгука смех. Он остановил автомобиль перед финишной чертой. – Если честно, я польщен, что ты выбрал своим учителем меня, а не Хосока. — Не стоит, – парировал Тэ. – Хосока я об этом и не просил. Просто так все сложилось. Я не хотел домой, а ты был рядом, так что… Чонгук прищурился. — Смотри не нарывайся, а то будешь вести машину, сидя у меня на коленях, – пригрозил он. Тэхен закатил глаза и вздернул подбородок повыше. — Там дождь. Выходи, а я перелезу за руль. Чонгук скорчил раздраженную гримасу: — Да, принцесса. Тэхен решил проигнорировать эту его колкость. Чон открыл дверь, и машину заполнили отсветы молний и раскаты грома. Закусив нижнюю губу, чтобы унять нервную дрожь, Ким перебросил ноги через консоль и, ухватившись за толстый руль, перетащил себя в его кресло, все еще хранившее тепло тела. Это тепло разлилось по животу Тэхена и устремилось вниз по бедрам. Дождь хлестал по крыше и капоту, и омега почти ничего не видел – только темный силуэт, обогнувший машину. Чонгук открыл пассажирскую дверцу, и в салоне снова послышались звуки грозы. — Вот спасибо, – сказал он, рухнув в кресло и стряхивая воду с рук. Его длинные черные шорты блестели от дождя, а серая футболка теперь казалась чуточку темнее. И липла к телу, обрисовывая его рельефный торс. — Ты в порядке, принцесса? – спросил Тэхен с невинным видом. Чонгук пригладил волосы, пропустив реплику мимо ушей, и пристегнулся. — Ремень, – напомнил он Тэхену. Пристегнувшись в свою очередь, Ким отрегулировал сиденье, а потом потянулся к зажиганию. — Погоди. – Чонгук положил ладонь на руку омеги. Она была такой теплой. — Сцепление выжато? – Тэхен покачал головой. — Выжми сцепление левой ногой, а тормоз – правой, – сказал он. – Когда будешь готов, поверни ключ в замке зажигания, ноги не убирай. Ким сбросил шлепанцы и, сделав все, как Чонгук сказал, завел машину. Когда двигатель взревел, омега улыбнулся, хотя на нервной почве руки и ноги, казалось, его не слушались. — Так. – Чон взял руку Тэхена и положил ее на рычаг коробки передач. – Это первая передача. – И, продолжая держать чужую в своей, он переключился из нейтральной на первую. — Это вторая. – Сжав тэхенову руку, он передвинул рычаг вниз. Рука Кима ослабла. Он не знает, почему, но он закрыл глаза, чувствуя, как Чонгук им управляет. — Третья. – Вверх и вправо. — Четвертая. – Прямо вниз. — Пятая. – низкий голос Чонгука снова перенес Тэхена вверх и вправо. – И шестая. – Чон резко сдвинул чужую руку вниз, и у омеги перехватило дыхание, а в животе затрепетало. — А это задняя передача, – сказал он почти шепотом. – И позволь мне дать тебе совет. Лучше вести машину с открытыми глазами, Тэхен. Тэхен резко распахнул их. Да, точно. Он еще не научился водить такой автомобиль, но уже хотел, чтобы его следующая машина была на механике. Сглотнув, Ким посмотрела на Чонгука, нахмурившись: — Теперь я могу ехать? Он улыбнулся и, протянув руку, включил музыку. Заиграла композиция Trenches группы Pop Evil. — Для вдохновения тебе, крепкий орешек. — Да, точно, – с сарказмом отозвался Тэхен. Отпустив сцепление, Тэхен нажал на газ. Машина задрожала и заглохла. Омега застыл на месте, потрясенный. Его лицо залила краска стыда, он слышал, как Чонгук фыркнул, и краем глаза заметил, что его грудь сотрясает беззвучный смех. — М-м-м… так вот значит, как у тебя с парнями? – пошутил он. – Похоже, я вовремя. – Чон снова взял руку Тэхена и положил ее на рычаг. – Заведи машину. Тэхен сделал это и продолжал сидеть, держа одну ногу на сцеплении, а другую – на тормозе. — Включи первую передачу, – скомандовал он, удерживая свою ладонь на костяшках чужих пальцев. Вложив всю свою силу, так что мышцы в руке стали гореть, Тэхен сдвинул рычаг влево и, толкнув его вверх, включила первую передачу. — Ладно, – начал Чон. – Теперь, когда я скажу «поехали», я хочу, чтобы ты – медленно – ослабил давление на педаль сцепления и параллельно начал так же медленно давить на педаль газа. Отпустить – нажать. Ты почувствуешь точку пересечения, когда одну педаль можно будет отпустить совсем, а другая будет готова перехватить эстафету. Чонгук изучал Кима взглядом; его глаза потемнели, а мягкие губы сжались. — Готов? «К чему?». «Ох, точно». — Да, – выдавил Тэхен, кивнув. — Поехали. Не отпускай сцепление полностью, пока не почувствуешь, что пора. Чонгук откинулся на спинку сиденья, но продолжал удерживать свою руку на тэхеновой. Омега плавно ослабил давление на педаль сцепления и, ощущая на себе его взгляд, начал давить на газ. — Медленно, – напомнил Чон. Тэхен нажал на газ, ощутив, как машина тронулась с места, и посмотрел на Чонгука округленными глазами. Альфа широко улыбнулся. — Чувствуешь? Она готова. Отпускай сцепление. Тэхен поднял ногу и нервно дернул рулем, когда машина рванула вперед. По лицу расползлась улыбка, и омега засмеялся. — Что теперь делать? – выкрикнул Тэ. Волнение взяло свое. — А как ты думаешь? — Переключать передачу? – втянув воздух, Ким вцепился в руль. Чонгук сжал его руку. — Когда я скажу «давай», снова выжми сцепление, и мы переключимся, – проинструктировал он Тэхена. – Давай! — Чонгук! – вскрикнул омега, не ожидая столь быстрого развития событий, но все же лихорадочно выжал сцепление. Чонгук сдвинул рычаг рукой Тэхена и переключился на вторую передачу. — Опять, медленно отпускай сцепление, когда нажимаешь на газ. Тэхен почувствовал, как пальцы Чонгука скользнули между его. Сердце так громко колотилось в груди, что омега слышал удары в ушах. Это ведь от пережитого адреналина, ведь так? А иначе чего это вдруг ему волноваться от какого то невинного жеста со стороны, внимание, лучшего друга! Да блять. Отпуская сцепление и нажимая на педаль газа, Тэхен наконец почувствовал ту точку, где они пересеклись, и, убрав ногу со сцепления, рванул вперед. — Получилось! – воскликнул он с улыбкой. – Получилось! — Ну конечно, получилось, – сказал Чонгук. – Теперь справишься сам? — Нет! – ахнул Ким растерявшись, и тут же рассмеялся. – Не смей! Тэхен почувствовал, как рука Чонгука крепче обхватила его. Ладонь Чона была гладкой и мягкой, а пальцы идеально лежали между тэхеновыми. Автомобиль набрал скорость пятьдесят километров в час и, казалось, достиг потолка. Выжав сцепление, Тэхен бросил взгляд на схему на рычаге переключения передач, где лежали его с Чонгуком руки, и вспомнил, что следующая передача была вверх и вправо. Чонгук не мешал ему – омега сдвинул рычаг и включил третью передачу, снова отпустил сцепление и дал газу. Боже, как ему это нравилось. Несмотря на то что ехал он не без ошибок и видел, как Чона дергает туда-сюда от резких движений, омегу переполняла эйфория. Тэхен припустил вперед, разгоняясь до пятой передачи между поворотами и успешно сбавляя скорость, входя в поворот. Омега проехал два круга по трассе и наконец достаточно расслабился, сел прямее и начал более плавно переключаться с одной передачи на другую. И ему это ужасно нравилось. Заставлять машину ехать, когда ему того хотелось. Гнать ее вперед, притормаживать… Нравилось почти до неприличия. Легкая улыбка на его лице была едва ли заметна, но на самом деле все его тело ликовало. Ему определенно нужна такая машина, это Тэхен решил после полной остановки у финишной черты. Чонгук удовлетворенно выдохнул. — Ну вот, теперь ты умеешь ездить на механике. Тэхен наклонил голову, пряча от него улыбку. — Ага. — Повезешь нас завтра в универ? Рассмеявшись, Тэхен перевел рычаг в нейтральное положение и поставил машину на ручной тормоз. Проведя пальцами по рулю, прикусил нижнюю губу. «Неужели, мы помирились?». — Ну, а что сейчас? — Давай сыграем в игру? — Удиви. — На цу-е-фа, если ты проиграешь – я делаю все, что хочу. — Что это ещё за «делаю, все, что хочу»? — смеясь, спрашивает Тэхен, но не получает ответа. — Ты, засранец, знаешь прекрасно, что мне теперь интересно, чего ты там хочешь. Это интригует. — Так что? — Чонгук протягивает к Тэхену руку, сжатую в кулак. — Цу-е-фа, — вместе произносят они. Ничья. Сново созвучное «цу-е-фа» громкое, на весь салон автомобиля. Ничья. Тэхен улыбается во весь рот, погруженный процессом, стремлением выиграть, не замечает, как показывает ножницы и проигрывает Чону с его колодцем, но хорошо замечает Чонгука за долю секунды к нему близко-близко приближавшего. Он настолько непозволительно близко, что Ким на автомате отодвигается, но это едва ли помогло ему отстранится от решительно настроенного альфы. Все происходит так быстро, но так медленно одновременно. Тэхен будто вечность смотрит в эти блестящие, безумно красивые глаза напротив, а потом доля секунды и его губы накрывают чужие, слегка причмокнув. Тэхен, застывший на месте сначала бровки хмурит, а потом глазками хлопает, гладя на улыбающегося, и вроде как, в целом довольного происходящим Чонгука. «Твою мать!». Опустошенно вздохнув, Тэхен распахнул дверь автомобиля и вышел под дождь. Захлопнув за собой дверцу, повернулся к машине, положил ладони на крышу, опустил голову на руки и закрыл глаза. Омега вдыхал и выдыхал, желая, чтобы дождь очистил его, чтобы он остудил его горячую кожу. В нос проник терпкий аромат тины, которой зарос пруд поблизости, а легкое постукивание капель заглушало шум в голове. Тэхен благодарно улыбнулся, почувствовав на губах тонкие струйки воды. Его одежда намокла и стала приятно прохладной, прилипла к разгоряченной коже. — Почему ты не можешь это сделать? Тэхен резко поднял голову и развернулся, увидев, что Чонгук подошел к нему сзади. — Сделать что? — Потерять рассудок. – Только его низкий голос и испытующий взгляд удерживали Тэхена на месте. – Перестать контролировать себя и свои чувства. Почему бы тебе просто не признаться, что я завожу тебя. Тэхен отвел взгляд. Как ему в этом признаться Чонгуку, если он себе то не может. Вечно тысячи отговорок ищет, но себе сказать, что влюблён в друга - не может. Даже и думать не позволяет. — Для тебя это легко, правда? – Ким заговорил громче, пытаясь перекричать шум дождя. Чонгук посмотрел на Тэхена как будто с презрением. — Ох, сколько же в тебе дерьма. Ты просто боишься. Я тебя понимаю, но говорить такое мне, человеку, который последние пол года только и пытался перевести отношения на другой уровень, не получая никакой взаимности, такое себе. — Ты намекал? То есть.. — Представь себе, когда я говорил тебе, что стояк у меня от сперматоксикоза – я врал. Он был от того, что ты был рядом. — Какой же ты говнюк! — А ты жалкий! Даже наша ссора тебя не подтолкнула ни на какие действия. Ты готов потерять меня? Взять и забыть? Действительно жалкий! Тэхен резко вскинул голову и в бешенстве выкрикнул: — Прекрати это повторять! — Что? – Он поднес руку к уху. – Что ты там сказал? Не слышу тебя! Никто тебя не слышит! Пальцы Тэхена сжались в кулак. — Да пошел ты… – проговорил Ким, напирая на него. — Разденься, и пойду. — Уф! – Тэхен ударил его в грудь, оскалившись. – Ты чертов ребенок! Пора повзрослеть! Ким успел лишь ахнуть – Чонгук набросился на него и прихватил зубами его нижнюю губу. «Мать честная. Черт. Он что, укусил меня?» Но Чонгук не дал времени обдумать случившееся, а схватил Тэхена за задницу, по-прежнему удерживая зубами чужую губу, и перенес омегу обратно к машине, прижав к дверце спиной. — Этот ребенок повзрослел, – произнес Чон угрожающе низким голосом. – И намного раньше понял, что между нами нихрена не дружба. И ты, мать твою, скоро это поймешь. Поймёшь и примешь. «О. Мой. Бог.» Чонгук накрыл губы Тэхена своим и двигался медленно, как океанские приливы, наступая и отступая, покусывая и оттягивая чужую нижнюю губу. Кажется, у Тэхена снова заурчало в животе, и ни с того ни с сего ему захотелось съесть альфу. — Чонгук, – Ким вцепился руками в его футболку, и все его тело напряглось. Ураган, бушевавший в груди, устремился прямо в живот, а потом закружился между бедер. — Я люблю тебя, Ким Тэхен. И если ты ещё не догадался, то за эти уроки вождения тебе придётся заплатить. Ну, если только ты вдруг не надумаешь стать моим парнем. — Я так понимаю, трахаться мне в любом случае придётся? — В первом случае перепихон, во втором по любви. Выбирать тебе. — Черт, конечно по любви. Я тоже люблю тебя, Чонгук. После признания, Чон сжал шею Тэхена сзади, и его язык переплелся с омежьим. Ким тихонько всхлипнул, почувствовав его гладкие и тёплые губы на своих , и простонал ему прямо в рот. Кажется, ночь будет жаркой.
