Хозяйка ледяной принцессы

      Юкико была особенной и все это знали.       С самого начала, когда молодая женщина взглянула на новорождённую, её настигло таинственной силы волнение. Словно две аквамариновые льдинки, пронзали насквозь глаза дочери, неожиданно осознанные и мудрые. Зимняя стужа собралась в крохотных радужках, разливая холод по венам каждого, кто их увидит. Плод смешения разной крови, девочка казалось по-неземному прекрасной, и оставалось только догадываться, сколько мужчин будут готовы отдать ей своё сердце. Юкико, родившуюся в один из редких дней снегопада, ждало невероятное будущее.       Так же считала и Масами, «мама» одного из известнейших окия Киото, в который, по несчастливой случайности, продали маленькую Юки. Сущие гроши заплатила Масами в обмен на столь драгоценный дар, та считала девочку настоящим подарком богов. Юкико оказалась очень способной, стойко выносила боль обучения и наказаний, упорно упражнялась даже в холод и дождь, по утрам и ночам, и о-каа-сан не скупалась на самые дорогие кимоно и учителей, зная, что позже она получит во много раз больше денег.       Ученицы гейш нечасто заводят подруг, предпочитая немое соперничество, но в этот раз случилось что-то необычное. Несколько юных подопечных почти одного возраста внезапно нашли отражение своих душ друг в друге. Девочки почти сразу же начали близко общаться, делиться секретами и мыслями. Такие разные, они дополняли друг друга, будто 4 стихии. Но увы, их пути разошлись — кого-то выкупили жрицы, кто-то нашёл своего покровителя, а кто-то совсем исчез — говорят, что девушку украл Тенгу. Юкико осталось одна.       И сейчас, подготавливая свою душу и тело, молодая майко размышляла о своей жизни. Благодарит ли она мать? Свою наставницу? Как бы сложилась её судьба, если бы в один момент она не оказалась под присмотром одной из самых прославленных гейш во всей Японии? Встретилась ли бы она с настоящим ёкаем?       У каждой женщины есть своя тайна и Юки не была исключением. Это то, что она хранила в глубине своего сердца и не раскрыла бы даже под пытками. Тайна, овладевшая её разумом, ставшая своеобразным безумием, скрываемым под маской льда. Имя этой тайне — Аканэ.       Хлопковый нагадзюбан приятно прилегает к телу. Он пахнет свежестью, совсем новой, чувствующейся даже сквозь тонкий слой нижнего белья. Слой за слоем, верхнее кимоно, усыпанное узором из гвоздики и кленовых листьев, завершает наряд. Оби туго стягивает тело, скрывая все изгибы. Теперь она прекрасна, идеальная фарфоровая кукла, неприступная и далёкая. Раскрытый персик восковой причёски, однако, намекает. Совсем немного осталось до момента, когда она сможет сменить причёску — и стать наконец женщиной. Знатные мужчины со всего Киото уже с нетерпением приценивались, ожидая, когда придёт срок. Но майко это не радовало совсем. Лёгкие, невесомые штрихи — порхающие, как бабочки, пальцы — на покрытом белилами лице раскрывается крохотный цветок рта, а хрусталь глаз окантовывает алым.       Небо оказывается подёрнутым багровым заревом, когда Юкико наконец заканчивает сборы. Её наставница Масами милостиво позволила не только сопроводить её в очередной богатый о-тяя, а большее, выступить для посетителей банкета, раскрыть себя, все свои таланты, излить душу в танце. По крайней мере — так должно это выглядеть. Воздух вечером стал буквально осязаем. Мягкий, тёплый, обволакивающий. Им было действительно приятно дышать. Опадающие бронзовые листья, вьющиеся в последнем танце, аромат влажности, сладости яблонь, прелой травы — осень воодушевляла и кружила голову. Прямо как и она.       Шаг за шагом. Каждая мышца контролируема, если не напряжена. Изящно ступить, склониться в приветствии, скрыв взгляд за длинными чёрными ресницами, выверенные движения. Мысли отходят на задний план, уступая рефлексам. Юки погружается в своё маленькое царство, в котором нет место эмоциям. Только холод и покой. Лицо почти ощутимо покрывает колючая ледяная корка. Плотный панцирь сковывает, мешает дышать, как тяжёлый доспех. Но он и защищает. Как броня спасает своего от ран, так и щит закрывает девушку от своих эмоций и слабостей. Нет места для нежной и игривой Снежинки. Осталась только живая статуя, фигура из снега, какую вырезают мастера на площадях. Долить чай, аккуратно работая пальчиками, изящно, но не театрально взмахнув, держать скромную улыбку на лице, не замечая плотоядных взглядов. Вставлять остроумные фразы в любой разговор, не задумываясь о его содержании, блистать знаниями — но не перебарщивать, дать возможность проявить себя, подкрепить тщеславие. Дождаться, когда наступит черёд выступлений — и погрузиться в иной мир. Первые движения вышли скованными — внезапный страх прошиб Юкико. Табун мурашек пробежал по телу и девушка не могла понять причину таких чувств. Тонкие руки начали дрожать, выдавая её состояние. Глубокий долгий вздох немного успокоил, так что удалось продолжить танец. Увереннее перехватив веер, Юки подбросила его, поймав в развороте. Раскрывая, она прикрыла лицо, давая себе возможность оглядеть гостей. И то, что майко увидела, вновь бросило её в нервную дрожь. Хитрые янтарные глаза следили за каждым движением. Приглядевшись, Юкико поняла, что обозналась. Но незнакомец в окружении статных чиновников был слишком… Знакомым. Этот прищур, насмешливая полуулыбка, ровная линия носа, бурная копна волос, едва сдерживаемых лентой. Человек будто принял её маску, став плохой пародией. Или же?.. Нет, разве посмела бы лисица прийти прямо в центр толпы, к людям? Да ещё и так нагло, явиться в приличный чайный дом и смотреть на танец майко? После очередного разворота, таинственный человек исчез из виду, но Юки чувствовала его взгляд. Ощущала кожей, как пара овальных зрачков впивались в неё, ловили даже мелкие колебания пальцев. Будущая гейша в очередной раз глубоко вдохнула — и стала танцевать так, как будто от этого зависела вся её жизнь. Впитывая в себя музыку, вкладывая свой особенный смысл, понятный только ей, она танцевала для него одного. Для неё одной. Мир схлопнулся до крохотного размера, оставив пространство только для двоих. Слова истории, пронзительные звуки сямисэна стали осязаемыми. Взмах рукой, откинуть шею, обнажая соблазнительную линию, снять ледяной щит. Аканэ бы обязательно понравилось. Почувствовать на мгновение прикосновение мягких губ. Прикрыть глаза, поддавшись невидимому потоку.       Заброшенный храм Аматэрасу хранил много тайн. Люди считали его проклятым и предпочитали обходить дальней дорогой, несмотря на почтение к богине. Старики говорили, что его осквернили ёкаи, сделав своей собственностью и теперь каждый, кто по неосторожности приблизится к нему, окажутся во власти страшных духов. Именно в этом месте пропала Нацуко после становления гейшей. Юки не могла понять, почему это место так сильно её притягивало, наяву и в кошмарах, но не разобраться в этом не могла. Вековой лес окружал подножье горы плотными объятьями, верхушки древних деревьев куполом скрывали небо, так что редкий луч света мог проникнуть сквозь листву. Страх сковал девушку, как только она шагнула вглубь. Звуки тут же стихли, уступая место гнетущей тишине. Даже привычных для сезона цикад не было слышно. Двигаясь в темноте, Юкико не могла отделаться от ощущения преследования, пару раз даже будто заметив светящиеся зрачки. «Белки. Или дикие животные. Главное, чтобы не кабаны…» — успокаивала себя майко.       Найти тории в таком лесу было сложно, но ей удалось. Покошенные алые ворота внушали неожиданное чувство спокойствия. Ступая по поросшей травой тропике, Юки убеждала себя в том, что это приключение необходимо. Лес резко кончился, обнажая каменный уступ, залитый солнечным светом. Глаза с непривычки заслезились, но спустя время она смогла сконцентрироваться на обстановке. Прямо в скале был выбит храм с традиционными высокими крышами, как будто гора поглощала его. Не успела Юкико осмотреться, как в покосившихся дверях появилась высокая женщина в одежде мико, явно не ждавшая гостей. Она с удивлением посмотрела на девушку, и та про себя оценила красоту жрицы. Необычные для Хонсю вьющиеся волосы отливали рыжим, в движениях чувствовалась естественная грация, а в тонкой полуулыбке и золотых глазах — глубокая мудрость. Первой начала разговор майко, тут же постыдившаяся своей несдержанности. — Вы дух? — на лице женщины промелькнуло странное выражение, которое Юки расценила как обиду. Она тут же принялась извиняться, но была остановлена изящным взмахом руки. — Как ты сюда попала, дитя? — мико выслушала сбивчивый рассказ и мягко начала объяснять, — Здесь нет ёкаев, мистики или ведьм. Это всего лишь старый одинокий храм, а мы — последние его обитательницы. К сожалению, предки построили его слишком далеко от города, и со временем посетителей становилось всё меньше и меньше. Теперь его помнят лишь старики, слишком немощные для столь дальнего похода и мы, дети, выращенные в этом месте. Что ты думаешь о небольшом отдыхе, а затем я проведу тебя в город?       Причин отказываться Юкико не нашла.       Внутри действительно оказались другие женщины, в основном немного старше майко. Они вежливо поприветствовали гостью и вскоре удалились, а Аканэ, как успела представиться новая знакомая, увлекла её в непринуждённую беседу, будто сама была гейшей. За интересным разговором время пролетело быстро. По пути в окия, Юкико старательно запоминала дорогу от храма, уже для того, чтобы когда-нибудь вернуться в него. Страх перед лесом исчез, оставляя странный интерес к самой жрице.       В следующий раз Аканэ встретила артистку как старую подругу. Как и в прошлый, общение с мико поглотило её полностью. С ней было просто легко, легко сбросить маску, легко открыться. Юкико словно нашла родственную душу, с которой можно было просто поделиться переживаниями, забыв об обязанностях. Встречи со временем стали регулярными. И всё было бы прекрасно, если б в один день Аканэ не призналась бы ей, кто она на самом деле.       Зал киотского о-тяя никогда не видел столь ошеломительного выступления. Каждый счёл своим долгом поздравить юную майко. Масами светилась от счастья, сердечно поздравив Юки и даже разрешив немного прогуляться. Янтарных глаз нигде не было видно.       Глубокая ночь царила в Киото, когда Юкико задумчиво брела по улицам. Крохотные светлячки парили в терпком воздухе, придавая ощущение сказочности и нереальности. Шелест клёна и цветков вишни, звонкое стрекотание цикад и аромат пыльцы погружали в раздумья. Ноги сами принесли её к тропинке, ведущей к храму. С того раза, как Аканэ рассказала ей о том, что она кицунэ и все постоятельницы — лишь иллюзия, они ни разу не виделись. Девушка долго не верила, пока «жрица» не обратилась в трёхвостую лису у неё на глазах. Так быстро Юки не бежала никогда в жизни. И ни разу так явно не ощущала на себе паранойю, видя Аканэ в простых прохожих — то в богатой юдзё, то в одинокой бродяжке, то в строгом самурае.       Но теперь её одолевали сомнения. Может, лисица и вправду хотела лишь дружбы? Столько историй рассказывают старики о любовных отношениях ёкаев и людей, конец в которых иногда выходит счастливым. Любовь… Что на самом деле чувствовала Юкико к этой женщине? К этому… Духу. Сладкое томление в груди поначалу немало удивляло, но спустя несколько бесед, раздумий и внутренних монологов она поняла причину, по которой так тянуло к Аканэ. Желание увидеть её, вдохнуть пьянящий запах фиалок, услышать низкий голос, от которого бегут по телу мурашки. Почувствовать тепло её тела. Какова на ощупь её кожа? Нежная, наверняка… А может, в тот день для Аканэ она стала жертвой, а не подругой, и теперь майко обречена вечно страдать по ней? Но даже если так… Разве сумел бы обычный человек, пусть и будущая гейша, ей что-то противопоставить? Значит, терять нечего?       Парящие огоньки разного цвета подкрепляли уверенность Юкико в своём решении — прийти на возможно последний в её жизни разговор с кицунэ. Огоньки весело мерцали, переливались чистыми, сияющими цветами, словно опалы, освещая и направляя. Вкупе с усыпанным яркими звёздами небосводом, они не давали Юкико сбиться с пути, будто провожая. Обычно тихий лес наполнился звуками, как привычными для леса, так и совсем странными, вроде тихого шёпота. Казалось, что долго молчавший лес наконец пробудился, перестал скрывать свою мистическую сущность.       Знакомый утёс вызвал волнительную дрожь у Юкико, а одинокая фигура, облачённая в неприлично спущенное с плеч кимоно и вовсе заставила встать колом. Лунный свет мягким ореолом окутывал обнажённые части тела женщины, играл в прядях распущенных волос. Холодные лучи огибали её тело. Аканэ была восхитительна. — Я рада, что ты пришла, — разорвал натянувшуюся паузу низкий хриплый голос, — поговорим?       Майко лишь кивнула в ответ, присаживаясь на указанное место. Ставший родным тон отозвался в её сердце теплом и тянущим ощущением удовольствия, смешанным с каплей страха перед духом. — Я хочу, чтобы ты просто выслушала меня. Ты вправе сбежать в любой момент, забыть обо мне навсегда, даже натравить солдат на тёмную силу — ты свободна в своих действиях. Но я всё же надеюсь, что ты дослушаешь до конца и хотя бы попробуешь понять меня, — лисица быстро облизнула губы и начала свой рассказ, — Я живу уже очень долго. Многое повидала. Я пережила смерть, войну, боль. На моих руках погибали люди, в том числе и те, кто был мне дорог. Очень дорог. Моё сердце постепенно каменело. Я боялась, что в один момент просто потеряю себя. Многие лисицы проходили через это, заполняя пустоту знаниями или изощрённой жестокостью, но я не хотела такой судьбы для себя. Знаешь, кто меня спас? Ты.       Нередко ко мне заглядывали самоуверенные смельчаки в поиске ответов, но встретить юную девушку, к тому же будущую гейшу, было… Неожиданно. От тебя не разило страхом, ненавистью или вожделением, а лишь одиночеством. И этот холодный запах заставил меня выйти навстречу. Я могла бы убить тебя не моргнув и глазом, сделать так, чтобы ты навеки стала моей. Но я не стала. Отпустила, в надежде что мы встретимся снова. Ты разожгла во мне давно погасшие чувства, сделала вновь живой. Я не хочу долго впадать в сентиментальность, но нужно дать знать — ты мне дорога.       Не случилось никакого взрыва, сердце не зашлось в кульбитах, но Юки испытала такое счастье и облегчение, какое не испытывала уже давно. Кицунэ было по-человеческому жаль, пусть Юкико и понимала, что в сочувствии лисица не нуждалась. Женщина внимательно наблюдала за изменениями эмоций, и не найдя в них ужаса или неприязни, позволила себе приблизиться.       Горячие губы вызвали целый шквал эмоций, от нежности до возбуждения. Первый поцелуй майко не вызвал никаких противоречивых эмоций. Прикосновения обжигали словно пламя, кружили голову. Шершавый язычок проскользнул внутрь, проводя по кромке зубов, пока руки ласкали остекленевшую от шока Юки. Изящные ладони скользили по спине, сжимали плечи, легонько царапали шею, пуская мурашки табунами. Пальцами впуталась в волосы, слегка натягивая прядки и выпуская их из тугой причёски. Аканэ в последний раз прикусила нижнюю губу девушки и отстранилась, только для того, чтобы вновь притянуть к себе податливое тело, усаживая его на наколдованные татами. Кицунэ прижала Юкико к себе, заставив ту в смущении раскраснеться от ощущения крупной груди настолько близко. Поцелуй углубился, стал более страстным. Длинные пальцы заползли под алый воротник, огладив чётко выделяющиеся ключицы.       Аканэ помогла девушке раздеться, аккуратно расправляясь со сложным бантом оби. Она поёжилась от холодного воздуха, но тут же была согрета жаром лисицы. Затвердевшие соски неприятно тёрлись о хлопковую ткань юкаты и майко принялась стягивать её с Аканэ. Любовница удовлетворённо промурчала, покрывая шею мелкими поцелуями. Юкико задышала чаще от ноющего ощущения между ног и чего-то сладко стекающего по бёдрам. Её давно готовили к подобному, но тогда она не сомневалась, что её первый раз будет проходить с каким-нибудь старым богачом и иметь лишь символическое значение. И не сказать, что происходящее было неприятным.       Плотное прикосновение кожи казалось чем-то естественным, правильным. Страстные поцелуи, укусы, лёгкие касания пальцев доводили до исступления. Аканэ опустилась ниже, оглаживая небольшую грудь и легко прикасаясь к телесным соскам. Руки сменяются языком. Женщина нежно посасывает затвердевшие ареолы, отстраняется и легонько дует, тут же согревая влажным ртом, осторожные укусы отзывались напряжением где-то внизу живота. Высокий стон Юкико разрезал потеплевший от жара двух тел воздух.       Аканэ вновь отстранилась, снимая с себя остатки одежды. Волшебные огоньки подлетели ближе, освещая все изгибы лисицы. Свет отражался от её кожи, будто окутывая полупрозрачным куполом. Она заметила восхищённый взгляд Юкико и усмехнувшись, сосредоточилась, прикрыв веки. Внезапно её тело начало натуральным образом гореть. Отлетающие от тела искры возвращались обратно, облепляя изменяющийся облик. Мгновение — и Аканэ изменилась, возвращаясь к более близкой сущности. Призрачная материя, похожая на огонь, покрывала её волосы, сформировалась в магические уши и хвосты. Юки в наваждении поднесла к ним руку и удивилась, почувствовав лишь лёгкое тепло вместо обжигающего пламени.       Кицунэ опустила Юкико на спину, нависнув сверху. Оставив влажную дорожку поцелуев, особенно уделяя внимание плоскому животику, она остановилась у тазовых косточек, с наслаждением их покусывая. Горячие волны разливались по мышцам майко, концентрируясь в одном местечке. Её ладони тут же нашли руки ёкая, сплетаясь с ней пальцами. Три огненных хвоста принялись ласкать её вместо рук. Такие лёгкие, будто разогретый пар, но при этом плотные, как желе — это сбивало с толку и в то же время было слишком приятным для того, чтобы долго об этом задумываться. Шершавая поверхность прошлась по лобку, сильно смутив, а затем — прикоснулась к клитору.       Резкое удовольствие прошибло Юки насквозь, а кицунэ не планировала давать время на передышку. Юркий язычок проник между складочек, огладив истекающий соками вход. Губы невесомыми поцелуями покрывают внутреннюю сторону бедра, промежность, трутся о нежную кожу. Аканэ не удержалась от желания мурлыкнуть в тон сладким стонам Юкико. Поддразнив, она вновь вернулась к клитору, медленно обводя его по кругу, стараясь не причинять боль. Языком выписывала узоры, то опускаясь ниже, плоско надавливая на податливую дырочку. Хвосты обвили ноги девушки, раздвинув их сильнее и зафиксировав, не давая ей ёрзать в попытках усилить ощущение. Смазка стекала на иллюзорную постель. Мягкое посасывание клитора доводило до экстаза. Поступающие движения вызывали водовороты наслаждения, кружили голову, сводили с ума.       Почти доведя до пика, Аканэ остановилась. Майко непонимающе взглянула, но тут же выгнулась в долгом стоне. Лисица мягко ввела язык во влагалище, двигая им в разные стороны, растягивая. Будто мужчина, она то вводила его, то вытаскивала, лаская набухший комочек нервов, и снова гладила ребристые стеночки изнутри. Достаточно распалив, Аканэ осторожно прикоснулась к клитору указательным пальцем, не задевая острыми коготками, другой рукой раздвинула половые губы шире, приоткрывая розоватую плоть. Быстро задвигала пальцами, плотно прижимая им клитор, погрузила внезапно увеличившийся в размере язык внутрь и впилась ртом в девушку, приводя ту к абсолютному блаженству. Пара мгновений — и цунами невероятных ощущений захлестнула Юки с головой. Звездное небо на секунду потемнело и рассеялось, оставляя за собой сладкую негу.       Не давая отдышаться, Аканэ резко пересела выше, нависнув над лицом Юкико, недвусмысленно намекая. Та, немного поколебавшись, коснулась кончиком языка мокрой плоти женщины. Она оказалась солоноватой на вкус, но не противной. Немного привыкнув, майко стала изучать её тело, пробуя доставлять удовольствие. Вспомнив движения лисицы, Юки губами схватила клитор и неумело стала посасывать. Аканэ подобная неопытность только ещё больше возбудила. Гортанные низкие стоны подбадривали Юкико, немного осмелев, она прикоснулась пальцами, тут же случайно проникнув во влажное влагалище. Одним движением введя два пальца до конца, сразу же взяла быстрый темп, действуя лишь интуитивно. И интуиция её не подвела — несколько минут хватило для того, чтобы женщина, откинув голову, поддалась приятным судорогам и в наслаждении упала рядом, отменяя все заклинания. — Ты в порядке? — обеспокоенно послышался голос Аканэ. Юкико расслабленно приоткрыла глаза, кивнув в ответ. Сил на слова не осталось. Девушки лежали в обнимку, упиваясь обществом друг друга. Огоньки всё ещё летали вокруг, лишь немного приглушив своё свечение. Звонкое уханье совы заставило их немного испугаться, но тут же рассмеяться с этого. Они были опьянены своим маленьким счастьем и теперь им оставалось только радоваться бесконечности, доступной им двоим.       В окия Юки вернулась лишь под утро. Обеспокоенная Масами долго возмущалась безобразному внешнему виду и стёртому макияжу (и где только успела?!). Но майко было всё равно, ведь все мысли заполонила лишь одна. Сердце ещё согревалось долгим времяпровождением с любимой, а тело сохраняло на себе её запах и прикосновения. Шпилька в виде изящного листа клёна — подарок кицунэ на прощание — была отложена в отдельную шкатулку, помеченную как «счастливая». Совсем скоро — дебют в качестве гейши и немного удачи бы не помешало. Юкико знала, что её ждёт прекрасное будущее. Возможно — когда-нибудь она создаст свою школу или же примет управление из рук Масами. А может — станет путешествовать по Японии, разнося искусство по всем городам. Осталось лишь пройти пару традиционный условностей, мизуаге — и она сможет стать одной из самый прославленных гейш в истории. Перетерпеть лишь неприятный акт — и она станет свободной. Но кицунэ никогда не отдают свою собственность.