Эту ведьму сломала фея

      Натаниэль был на вид высоким парнем среднего телосложения. Светлые, на грани золотистого и белого, волосы практически доставали ему до плеч и обычно были аккуратно собраны в хвост. И при всём при этом тёмные, карие глаза создавали невероятный контраст. Свободные же серые одежды только подчеркивали его отличие не только от всех фей, но и от живых существ в целом. Впрочем, когда речь заходила о внутреннем мире, становилось только сложнее.       Никто точно не мог сказать, сколько лет Хранителю Люциса. На вид феи не стареют, по ощущениям — тоже сложно понять. Он обладал мудростью старца и оптимизмом ребенка, его манера речи не слишком отличалась от того, как говорят его ученики, и физически он был активен, как среднестатестическая фея. Всё это говорило о его гибкости и огромном количестве положительных качеств, так что Хильдир считала, что он не просто самый подходящий Хранитель, нет, она просто считала его идеальным. Может, банально, может, наивно, но вполне себе искренне считала. — Здравствуй, звезда моя. — успел улыбнуться ей Натаниэль, прежде чем его задушили в объятиях. — Успела соскучиться? — Ещё бы. — надулась ведьма, не размыкая рук, но слегка отстранившись, чтобы была возможность смотреть собеседнику в глаза. — Агата сегодня нам спуску не давала, заставляла повторять сто раз какое-то упражнение для малолеток, которое все итак прекрасно знали. — одно воспоминание об этом возвращало её к тому ужасному часу. — Вот ты можешь найти здесь какой-нибудь воспитательный ход? Потому что по-моему это просто издевательство. — А вы всё хорошо выполнили? — уточнил Хранитель, пальцем играя с локоном малиновых волос Хильдир. — Нет, конечно, какой дурак будет всё это действительно делать. — фыркнула она. — Хранительница Тенебрариума посчитала, что вам не хватает усидчивости, и решила помочь вам набраться терпения таким незамысловатым способом. — пояснил Натаниэль, сверкнув глазами. «Всё-то ты знаешь.» — обиженно подумала девушка, но всерьёз обижаться конечно же не думала. — Зачем ведьмам усидчивость? — а вот скептицизм не помешает. Да и желание сэкономить побольше времени и всегда переходить к самому интересному никто не отменял. — Лишней никогда не бывает. Тебе бы, например, не помешала. — озорно усмехнулся тот. — Слушай, что тебе говорит Агата, она лучше знает… — Что значит «мне бы не помешала»?! — возмутилась ведьма. — Я тебе сейчас покажу терпение… — как бы в поисках того, как бы удачнее насолить, Хильдир не нашла ничего лучше, чем схватить партнера за его хвост. — У меня заложник! — Не балуйся, Хиль, всё-таки, у тебя-то хвост значительно длиннее, чем у меня. — широко улыбнулся Хранитель, видимо, не испугавшись ни капельки. — Смотри, как бы он тоже не пострадал. — Не пострадает, потому что ты фея-тряпка! — победоносно съязвила она и дернула его за хвост, ощущая свою безнаказанность.       И её заявление не было беспочвенным, поскольку претворить свою угрозу в жизнь Натаниэль не смог, и вместо ответной атаки перешел в оборону и пытался просто разомкнуть её руки, крепко держащие его скромный хвост. Это было не такой простой задачей, какой казалось на первый взгляд, потому что как ни крути, а руки вывернуть назад таким образом и там щипаться и применять какую-никакую силу было нелегко. — Да отцепись ты от моего хвоста! — искренне возмутился фей и только тогда она окончательно его отпустила и сделала шаг назад. — Ну наконец-то. Не будешь же ты терпилой, свет светом, а поставить наглую ведьму на место надо. — удовлетворенно почти пропела она. — Ну что ты стоишь, сам говорил, у тебя времени мало, пойдём! — Куда? — удивленно спросил Натаниэль, поскольку они не договаривались никуда идти. — А это ты должен мне сказать. Удиви меня! Давай погуляем в необычном месте! — с этими словами Хильдир демонстративно закрыла руками глаза, ожидая, чтобы её сразу доставили в нужное место.       Телепортация не была большой проблемой для Хранителя Люциса в полной силе, поэтому минуту спустя, когда свет заклинания рассеялся, ведьма наконец открыла глаза, с любопытством осматривая место, в котором они оказались для этого небольшого свидания.       Кругом было, на первый взгляд, необъятное маковое поле. Лишь изредка на нем можно было заметить скромные ростки других растений. Такое ощущение, что красные цветы плотно захватили эту землю и выстраивались в ряды, обороняя свою территорию и распустившимися лепестками стройно закрывая свет другим растениям. Солнце же, словно не замечая этой маковой жестокости, светило им ясно и искренне.       Чуть на холме была беседка из мрамора, резко выделяющаяся на фоне этого огромного макового поля. Белые колонны подпирали маленький купол, закрывавший беседку от солнца, хоть и не палящего нынче, но достаточно яркого… — Нат, черт, я же тебе сказала, в необычном месте, а не в нашем месте! — возмущенно прикрикнула Хильдир, осмотревшись. — Невозможный фей. Где твоя фантазия? — Мне просто захотелось, чтобы мы сегодня побыли здесь. — мягко начал оправдываться Хранитель. — «Мне просто захотелось, чтобы мы сегодня побыли здесь.» — передразнила его ведьма, кривляясь. — Романтик белобрысый. Ладно уже, раз уж мы тут, посидим… — нехотя, как бы с барской руки, бросила она, при этом озорно улыбаясь, и побежала в сторону беседки.       Легкий ветерок ласково трепал её волосы, а под навесом температура была просто идеальной, как всегда. Иногда девушке казалось, что это искусственно созданное (возможно, самим Натаниэлем) романтическое место, для каких-нибудь сопливых парочек вроде них. Потому что настолько безлюдное и красивое место вряд ли могло существовать само по себе. Кольцо рук обхватило её сзади. — Что ещё интересного было у тебя на занятиях? — послышался голос сзади, и, наклонившись, Нат положил ей голову на плечо. — Да ничего особенного. — развела руками она. — Ты лучше расскажи, что там у тебя? Как продвигается обучение Парфе? — Все идет хорошо, она очень способная ученица. — протянул он. — Но тебе лучше бы спросить об этом её саму, ты же в любом случае потом спросишь. — А мне интересно знать информацию сразу из двух источников. Прям вижу ситуации с разных ракурсов. — аргументировала Хильдир, обернувшись к нему и резко посерьёзнев. — Ты же видишь её как свою преемницу? — А ты ревнуешь? — оскалился Хранитель, пытаясь свести это в шутку. — Нет, о чем ты только думаешь. Просто… — её брови невольно опустились. — Тебе не рано? В смысле… Агате, например, можно уже искать преемника, но она не ищет, а тебе… — Может и рано. — как-то странно улыбнулся Натаниэль, что не могло не вызвать тревогу у ведьмы. — Но рано или поздно, меня не станет, и если уже есть фея, которой я смогу доверить Люцис, то почему не начать готовить её к этому как можно раньше? — Хорошо, если так… — попыталась как-то успокоиться ведьма, но в душе она не могла заставить себя перестать думать об этом. Одна мысль о смерти кого бы то ни было её пугала, тем более, если речь о близком человеке. Она никогда не видела ни одной смерти. И хоть и была любимой Хранителя, но также не знала о его возрасте: каждый раз при попытках разузнать что-либо, он ловко увиливал от ответа.       Отношения между ведьмой и феей обществом уже давно никак не порицались. Хоть такие пары и были более редкие, чем прочие, но нормально воспринимались и той, и другой стороной. Дети же, рожденные от такого союза, обычно становились обыкновенным полукровками: в своё совершеннолетие наследовали способности одного из своих родителей на выбор, с шансом 50 на 50.       Конечно, то, что сам Хранитель Люциса вступил в связь с ведьмой, было довольно необычным, но это не создавало никакого особого отношения для Хильдир в обществе, хоть и они ничего не скрывали.       С другой стороны, были другие моменты в отношениях, которые беспокоили девушку. И их было больше, чем может показаться на первый взгляд.       Её очень смущало, что у Натаниэля постоянно мало времени. Более того, он не всегда рассказывает, чем же таким важным занимается. Его работа как хранителя Люциса часто оставалась для неё загадкой, и с темы он съезжал очень ловко, либо же просто говорил «да ничего особенного». Это «да ничего особенного» застряло у неё в печенках и как бы назло, она, по обыкновению болтливая, часто отвечала так и на его вопросы. Но он этого словно не замечал, игнорировал, или просто по простоте душевной не понимал, что в этом такого. В любом случае, это раздражало.       Помимо этого, её в дополнение к этому смущал статус их отношений. Длились они уже не первый год, и даже не второй и не третий, но было непохоже на то, чтобы в перспективе её партнер стал более открытым. Более того, намеков на то, чтобы хотя бы как-то жить, ну хотя бы ночевать вместе не было. Очень редкие ночевки оканчивались тем, что она принимала травы для предотвращения беременности. Это был еще один пунктик Ната: никаких детей. То ли потому, что у него какие-то личные причины, то ли просто потому, что они молодые. Не то чтобы Хильдир сама хотела детей, но ей хотелось бы хоть каких-нибудь объяснений, иначе это почему-то было даже обидно.       Безусловно, ей очень нравились все встречи, и когда он рядом, в принципе, всё устраивало… Но этого было очень мало. Ей было критически мало этого времени, не хватало, как она считала, близости и разговоров по душам. Постоянное ощущение, что любимый что-то скрывает, закрывается от неё, давило на неё, но она понятия не имела, что может с этим поделать.       Просто поговорить об этом с ним было бы, конечно, логичным решением… Но таким чертовски сложным. Легче уж страдать одинокими вечерами и придумывать себе всякие небылицы. Её радовало только одно: как бы она ни ревновала (отвратительно ревновала, как может ревновать только настоящая ведьма), умом Хильдир понимала, что фей не способен на измену и в этом плане сердце её было спокойно. В принципе, все переживания у неё появлялись лишь когда они находились на расстоянии и ей было нечем заняться, вот тревожные мысли и сверлили голову. Оказавшись рядом с ним, она забывала обо всём на свете, и только он, сухарь бесчувственный, все время напоминал о времени.       Нынче подобное назвали бы начальной стадией перехода после конфетно-букетного периода, который пара переживала очень тяжело. Неудивительно, что такое произошло у них только через много лет, ведь ведьмам и феям свойственно жить дольше. Но вместе с тем, именно поэтому и пережить его становилось тяжелее, ведь даже если чувства пропадали, друг к другу они привыкнуть успели и старались склеивать по кусочкам свои обреченные отношения, не в силах от них отказаться…

***

      В один день, всё перевернулось с ног на голову. Бывшие друзья стали врагами, весь мир обратился против неё, а возлюбленный… О нем позже. Не стоит забегать вперед, ведь в те моменты Хильдир всё ещё наслаждалась своей беззаботной жизнью. На ней не лежало ответственности, её друзья всегда готовы были поддержать, а прохожие на улицах приветливо улыбались.       Хотя, я лукавлю. На самом деле речь идет вовсе не об одном дне. Всё рушилось постепенно, а некоторые дни лишь выделились особой яркостью. Пожалуй, самым первым из таких был день, когда она пошла вместе с Парфе на встречу с Якобом. Но обо всём по порядку.       Якоб Гримм был смертным, хорошим другом их обоих. Мирный библиотекарь, лингвист, публицист. Он горел своей профессией, и с радостью общался с феями и ведьмами, несмотря на внешнюю, казалось бы, разницу в возрасте (само собой, человек выглядел старше них). Обстоятельства так сложились, что во время их знакомства, он был им как ровесник, даже как брат. А со временем, так как люди стареют быстрее, превратился в отца. Отец Хильдир умер естественной смертью, от старости, никакой ужасной трагедии, но ей все равно его не доставало, а Якоб с радостью занял его место: сам он детей не имел.       Встречались они обычно в трактирах, парках, или библиотеках города, но в последнее время Гримм стал звать их в гости и угощать. Жил он скромно, но не бедно, в его чистом жилище с деревянными стенами всегда было уютно. Вместе с тем, расположение мебели задавало творческую атмосферу и было слегка нестандартным, хоть и не выбивалось из интерьера. — Как я вам рад! — улыбнулся мужчина магическим созданиям. — Успел соскучиться по нашим разговорам. — Мы еще не успели тебе надоесть? — хмыкнула Хильдир. — Удивительно. — Будь у нас больше времени, наведывали бы ещё чаще. — тем временем заверила друга фея, показывая вкусные гостинцы, которые принесла им всем сегодня на вечер. — И надоели бы еще быстрее. — вставила свои пять копеек неугомонная ведьма.       Якоб засмеялся, пригласил всех к столу и начал разливать чай — по прошлому опыту, начал как можно позже, чтобы не успел остыть. Парфе по-хозяйски доставала из пакета свои пышные пирожные с медовой глазурью и красиво раскладывала по тарелке в форме цветка (хотя в разгаре общения под чаёк этого, скорее всего, никто не оценит). Хильдир в этот момент стало даже слегка неловко, что она не позаботилась и пришла сюда с пустыми руками. В такие моменты она понимала, почему все так любят фей, таких внимательных и заботливых. Умом, может, понимала и всегда, но в остальное время ревность и гордость не позволяли ей признавать в этом превосходство за феями. «Зато мы, ведьмы, обычно отличные любовники.» — мысленно успокаивала она себя, ухмыляясь. — «В отличие от стеснительных фей. Здесь-то нас смертные точно больше… любят.» — Сегодня, я приготовил кое-что особенное. Но это у нас на десерт. — задумчиво произнес мужчина. — На десерт?.. — оторопела Парфе, делая грустное лицо. — Но я же… Сладкое принесла…       Хильдир с Якобом переглянулись, не сразу поняв, на какой почве возникло недопонимание, а потом ка-а-ак поняли! И от души засмеялись, пока фея грустно смотрела то на одного, то на вторую. Потрудились объяснить ей всё не сразу, заставив поволноваться, но поняв, что произошло, она тоже засмеялась. Со стороны кажется, что такое недопонимание возникнет очевидно, но обе девушки хорошо знали, что Якоб не готовит. И не потому, что не умеет, а просто потому, что не хочет.       Вскоре у них завязался неторопливый разговор, прерывающийся на несмелое чавканье Парфе. Сама же приносит угощение, и сама же съедает большую его часть. Ведьму вообще удивляло, как в неё может влезть столько еды, и при этом она не испытывала никакого дискомфорта и выглядела тощей, как игла. Но при том, что разговор шел нормально, Якобу явно не терпелось им что-то показать, и в конце концов дошли и до этого. — Мой племянник не мог заснуть, — рассказал он. — И мы с братом придумали несколько историй, чтобы рассказать ему перед сном. Но они так удачно вышли… Мы подумали, почему бы не опубликовать их в сборнике, чтобы другие родители тоже могли почитать своим непоседливым детям? Правда, я пока сомневаюсь, и не помешало бы мнение со стороны. — Конечно! — обрадовалась фея. — Такая чудесная цель, мы с удовольствием почитаем, да, Хиль?       Ведьма в ответ посмотрела на неё с выражением лица «а у меня есть выбор?», в то время как мужчина протянул им рукописи. Они были с прилагающимися картинками, поэтому Хильдир решила, что, наверное, это будет не так уж скучно. В числе сказок были — «Красная шапочка», «Золушка», «Русалочка», «Румпельштильцхен», «Король Дроздобород». Какое-то время девушки вдумчиво читали предложенный текст (а ведьма читала ощутимо медленнее), и Парфе первой воскликнула: — Они замечательные! Научат детей не терять надежду, верить в себя, и быть осторожными. — Да, — неловко сказала Хильдир. — Я конечно не хочу быть первой, кто это скажет, но, Якоб, тебе не кажется, что это как-то чересчур для детей? — В смысле? — удивился тот. — Ну, красочное описание, как птицы в назидание выклевывают злым сестрам Золушки глаза, и за свои грехи в юности им приходится страдать весь остаток своих дней… Может быть это только мне так кажется, но… — Парфе удивилась, и пролистнула рукопись, чтобы найти этот момент, словно чтобы убедиться, что ведьма его не придумала только что. Кажется, кто-то невнимательно читал. — А, ну, — замялся Якоб. — К этому моменту всё равно дети уже засыпают, пусть хоть взрослым как-то интересно будет. — У меня такое подозрение, что рано или поздно у детей возникнет желание дослушать сказку до конца и они почитают её днем. — справедливо заметила Хильдир, и автор записал её замечание в список под исправление. Довольная, что к её мнению прислушиваются, она продолжила. — Кстати, такой вопрос, зачем ведьме в Русалочке чужой голос и волосы? Волосы всегда можно купить, причем, не так уж дорого, зачем ей по дешевке продавать свою магию? Или ей доставляет извращенное удовольствие смотреть на лысых девушек? — Это… Брат мне тоже не очень понятно объяснил. — признался писатель. — Мне кажется, это и не его сказка, а его друга. — А в остальном, мне понравилось. — подытожила ведьма. — Так держать. Слог у тебя поставлен, и всё такое. — Парфе активно закивала. — Спасибо. — засмущался Якоб. — Для меня очень важно ваше мнение, вы же знаете?       Другой реакции они от него и не ожидали. Их друг был добродушным смертным, и с возрастом не только становился всё менее и менее конфликтным, но и старался развиваться как личность. Хильдир на тот момент не придала значения ни их разговору, ни самому событию. Вполне естественным для их компании было поддерживать друг друга в их начинаниях.

***

      Тем вечером она больше ничего не ожидала. День вымотал и её, и возвращаясь в свой холодный одинокий дом, ведьма скучала по Нату. Но затем, уже когда она собиралась отпирать калитку, к ней подбежала ранее незнакомая ведьма, явно взволнованная. Не дав себе даже времени отдышаться, она пролепетала: — Агата срочно зовёт тебя к себе. — на вопросительный взгляд Хильдир она добавила. — Разговор какой-то важный, я не знаю, о чём.       Кивнув, ведьма нехотя последовала обратно, ускоряя свой шаг магическим знаком. У неё не было даже предположений, о чем наставница хочет поговорить. Возможно, снова решит читать нотации по поводу её некорректного, чересчур легкомысленного поведения на занятиях и незрелости. Но, пожалуй, тогда спешка была бы ни к чему. А может, она наконец поручит какое-нибудь дельное, ответственное задание? В девушке взыграло любопытство.       Агата выглядела так же молодо, как остальные ведьмы, и лишь усталый, мудрый взгляд показывал её истинный возраст. Она безмятежно сидела в кресле, когда к ней ворвались, нарушая покой. Тем не менее, язвительного слова она тоже не проронила, подозвав ученицу к себе. — У вас что-то важное? — недоуменно спросила ведьма, не понимая спокойствия хранительницы Тенебрариума. Та подняла руку, показывая, что сейчас даст объяснение. — Ты же никуда не спешишь, — размеренно ответила Агата. — Присядь, нам есть, о чем поговорить.       Хильдир было трудно усидеть на месте без какой-либо информации, но она послушалась. Старая ведьма наверняка что-то нехорошее задумала, возможно, в качестве наказания за сегодняшнее поведение… Но наставница подозрительно молчала, и тишина всё больше и больше напрягала. — Так что вы хотели? — недовольно переспросила ведьма, но на неё лишь шикнули. — Терпение, дитя. Ты ещё так молода, но я верю, Натаниэль поможет тебе научиться всему, чего тебе не хватает. Он долго был хранителем Люциса, и я ему доверяю. — при упоминании возлюбленного, девушка вздрогнула, и не смогла сдержать своего любопытства, чтобы не задать вопрос. — А сколько именно? — выпалила она. — Если не секрет. — Он сам тебе расскажет, — вздохнула Агата. — Но я не знаю.       Хильдир вздрогнула. Это означало только одно: Нат на самом деле старше Агаты. Но как тогда он сохраняет эти оптимизм и непринужденность, не свойственные его возрасту? Не то, чтобы ей это было принципиально важно, но почему такой факт она узнает не от него, а от другого человека? И что ещё он может от неё скрывать? — Вижу, как ты заволновалась. — продолжила старая ведьма. — Надеюсь, я приняла правильное решение. — на её молачливый вопрос она ответила сразу же. — Сегодня я уйду, и ты станешь хранительницей Тенебрариума.       Эти слова разрезали тишину и девушка не могла поверить тому, что услышала. Несколько секунд она молчала, прежде чем у неё вырвалось удивленное и даже возмущённое «Что?!»