1
14 августа 2020 г., 15:34
— Почему я должен верить и в этот раз? — Кихен дает прикурить рядом сидящему парню, — Ты его любишь, а не меня.
Чангюн уже второй день сидит на пороге дома Ю, пытаясь доказать серьезность своих намерений. В молодости он любил играть с чувствами людей, за что теперь отыгрывается по полной. Иму понадобилось около десяти лет, чтобы понять, что Кихен — действительно его судьба.
Он не может как все. Хочет, но жизнь не дала ему такой возможности. Дело в том, что существует процент людей, очень маленький, около одной десятитысячной части населения, у кого болезнь ханахаки проявляется особым образом. У этих людей не цветут бутоны в легких, ни один снимок не может увидеть в организме что-то похожее на признаки болезни, когда такие влюбленные приходят на обследование. Зато при каждом новом знакомстве они начинают кашлять блестками. Среди «обычных» ходят слухи, что им не дано любить, а их чувства — просто выдумка и подражание, чтобы казаться нормальными. Однако на самом деле такие люди очень влюбчивы, и им очень сложно понять, кто является их единственным. Из-за этого практически все хамелеоны, как их прозвали в народе, остаются одинокими на всю жизнь. Либо оказываются отвергнутыми, либо ведут отшельнический образ жизни. И Чангюн один из них.
Кихен влюблен в Чангюна с тех самых пор, и в глубине души он верит, что шанс есть. Ведь он еще жив. С ханахаки люди живут не дольше пары месяцев, а Ю терпит это уже долгие годы. Вокруг его дома десятки клумб с пурпурными цветками амаранта. Кихен нашел плюсы своей болезни и превратил ее в хобби. Он изучил эти цветы вдоль и поперек, и эти знания подпитывают ту маленькую надежду, что таится где-то глубоко под кустами, цветущими в его легких. Амарант на языке цветов значит вечную, неувядающую любовь, именно ту, что горит ярким огнем в сердце Ю.
За столько лет болезни Кихен превратился в ходячий труп. Он похудел так, что на местах, где выпирают кости, образовались кровавые мозоли; уголки губ потресканы и раздражены от приступов кашля; вся одежда, да и все в доме в пыльце. Он словно умирающая бабочка, от которой остались только рваные крылья.
— Я выгляжу так плохо, будто бы умер еще вчера, — грустно смеется Кихен, — кого ты здесь пытаешься обмануть своими признаниями?
***
Узнав о своей участи, Чангюн практически сразу решил покончить с собой. Но перед этим он поставил перед собой цель — переспать со всеми незнакомцами, что ему встретятся, пока он не почувствует хоть что-то. Первая остановка. Бар. Тесные туалетные кабинки и очередные приступы кашля с блестками. Ничего. Вторая, третья, он ничего не чувствует, лишь шрамы на горле от острых углов сияющих частиц. Очередная остановка. Бордель, мягкая кровать, снова бесчувственный секс, но хотя бы в комфортных условиях. В слабо освещенную комнату заходит стройный парень с приятными чертами лица. «Конечно, сюда уродов не возьмут», — думается парню. Но стоит Чангюну заглянуть ему в глаза, в груди сразу что-то замирает. Глаза, наполненные болью — он здесь явно не по своей воле. — Можете звать меня Кихен, либо так, как сами захотите, — сухо проговаривает юноша и легко касается плеча Има. Очередной приступ. Все те же блестки, но внутри будто бабочки летают, создавая крыльями ураган. Голова кружится, и он валится на кровать. — Хамелеон? — с испугом в глазах спросил парень. — Да, если противно, могу уйти, — давясь, произнес Чангюн. Ю молча подошел и, взяв инициативу на себя, начал слизывать с уголков губ остатки блесток. Таких чувственных и страстных поцелуев у Има еще ни с кем не было, он напуган, но счастлив. Это только начало, а у него внутри бушует ураган, разрывающий легкие на клочья. Кихен отстраняется на секунду, чтобы сделать глоток воздуха, но внезапно его рвет ярко-пурпурными цветками. Аромат цветов наполняет маленькую комнатку. Обоим понятно, что это означает. Чангюн быстро покидает комнату, оставляет на ресепшене деньги и выбегает на улицу. Холодный ливень окутывает с ног до головы, пробирается под одежду, но Иму уже все равно. Это его последний дождь, поэтому он наслаждается в полной мере. Цель выполнена, даже, можно сказать, перевыполнена. Он все еще напуган, но понимание того, что все проблемы скоро отпустят, немного успокаивает. До земли около семидесяти метров, один шаг — и все наладится. Чангюн становится на край, закрывает глаза и начинает считать. — Один, два… три. Как вдруг резким движением кто-то одергивает его назад. Им падает на спину и ударяется головой о бетон, после чего сразу получает смачную пощечину. — Идиот, ты чего надумал? Я понимаю, тебе на меня все равно, мы толком не знакомы даже, но подумай о тех, кто тебе дорог! — сквозь слезы кричит Кихен, пытаясь достучаться до сердца парня.***
Кихен помог Чангюну выжить и найти смысл жизни, доказал ему, что он не изгой, что достоин любви также как и остальные. Они проводили вместе дождливые летние вечера, были по-настоящему счастливы. Пока Чангюн не встретил его. — Ты его любишь? — с отчаянием спросил Ю. — Наверное, — сделав затяжку, ответил парень, — у нас очень много общего, с ним классно. Парни никогда не обсуждали свои отношения, не позиционировали себя как пару, им просто было хорошо вместе. Новость о новом парне сбила Кихена с толку, он был уверен, что нашел того самого, что его действительно любят, но все оказалось намного сложнее. «А как же мы? Как же я?» — мысленно задал вопрос Чангюну Ю. — Брошу позже, — глядя на уже вторую закуренную сигарету, сквозь тишину произнес Им, будто прочитав мысли Кихена. После этого разговора Чангюн больше не появлялся в жизни парня. Кихен ждал его, ждал день, два, неделю, пять лет. Он был бы рад забыть Има, но навязчивый запах амаранта напоминал о нем каждый день. Надежда с годами угасала, но не исчезала ни на секунду. Она стала смыслом его жизни.***
— Я люблю тебя, любил, любил все эти годы и буду любить всю оставшуюся жизнь, — закашливаясь, жалобно произносит Чангюн, — ни разу за все это время меня не отпускали приступы кашля, хотя уже три года я ни с кем не контактировал… Я знаю, что для нас нет определенных признаков влюбленности, но, прошу, доверься мне в этот раз. Нежный поцелуй останавливает поток блесток, а на языке остается горький привкус цветочной пыльцы. — Я жил только ради этой встречи.
