Ты путаешь небо со звездами, отраженными ночью в поверхности пруда

– Цель оправдывает средства, – глухо сказал Эмгыр. – То, что я делаю, я делаю ради потомков. Ради спасения мира. – Если миру предстоит уцелеть таким образом, – поднял голову ведьмак, – то пусть лучше этот мир сгинет. Поверь мне, Дани, лучше будет, чтобы он сгинул. (Ведьмак. Владычица Озера)

Хо и правда добрый: он улыбается мягко, он учится владеть лечебной Шинсу, чтобы помочь ей встать на ноги - Рахиль не говорит ему, что с ее ногами все в порядке, и даже почти уже не чувствует себя виноватой - и следит за ней, пока Кун занят. Он становится все более искусным в обращении с домами и Мишель Лайт - это имя ей больше нравится, чем невзрачное «Рахиль» - все еще завидует ему, хоть и не так сильно, как Бааму. Ей бы тоже хотелось быть Проводником вместо Адепта Света и чувствовать эту магию в своих руках - но как всегда, все досталось Бааму. Доставалось… Мишель научилась не винить себя за прошлое - цель оправдывает средства, к тому же Арлен называла мальчика «чудовищем», а чудовище не может быть главным героем. Он может быть тем самым грустным второстепенным персонажем, который ценой своей жизни помогает главной героине добраться до вершины. Рахиль знает, она читала много таких сказок - таких персонажей всегда жалко, но потом они забываются. Забудется и Баам - лучше бы он остался в пещере. Нежные руки Хо поправляют за ней подушку. - Знаешь, сегодня я видел Баама во сне. Руки Рахиль сжимаются в кулаки, пока Проводник наклоняется, чтобы поднять упавшую шаль. Юноша заботливо кутает ее плечи в теплую ткань и улыбается, садясь рядом. - Он был такой же маленький и растрепанный, как в Игре Короны. Такой забавный, Ты знаешь, он был моим первым и единственным учеником - такой смышленый и ласковый. «Если бы Башня не ошиблась, я бы была твоей ученицей. Баам просто везунчик» - Если бы не он, то я бы не сидел здесь. Одно время я даже пытался его возненавидеть, - Хо осторожно расчесывает ее бледные соломенные волосы - Рахиль вздрагивает, в глубине души завидуя золотым волосам союзника, - Но не смог. Кем бы я был, если бы ненавидел человека лишь за то, что он талантлив? «Мной, мной, мной» - Кто бы мог подумать, что он Незаконный? Видимо тот, о ком он рассказывал, действительно удивительный человек, если такой тихий и славный ребенок последовал за ним, - Хо закрепляет ее волосы наверху и отходит, чтобы приготовить чай. Мишель хочется кричать, что это она, она воспитала Баама, а он же занял ее место, забрал все, чего она хотела, да еще и забыл ее, оставив ту, кто заменял ему солнце, одну. Но сейчас мальчика из пещеры тут нет и быть не может - так что Рахиль с благодарностью берет из чужих рук чашку с ароматным чаем. По крайней мере, Хо хороший друг, так что она даже может простить Бааму то, что он был первым. Чай пахнет пряно и слегка горчит на языке. Хо улыбается, заплетая себе длинную косу, в ней мелькают крошечные черные красивые блестящие бусины. Осталось только надеяться, что кошмары сегодня оставят ее в покое. Чай действительно очень вкусный. Спасибо, Баам, за твою смерть. *** Во сне она бежит за звездой, такой прекрасной, такой сияющей, все как по рассказам Арлен - прекраснее этого света не может быть ничего. Звезда зовет и манит ее за собой, ноги быстро несут ее на вершину удивительной башни, увитой ароматными алыми цветами - сок у них тоже красный, стекает по камням. Рахиль смотрит на себя, пробегая мимо пруда - стройная красавица в алом платье, с золотыми волосами и без этих глупых веснушек. Мишель улыбается самой себе - красивая и сильная, какой она и должна быть. Она найдет звезды на вершине, дойдет туда со всеми друзьями, которых она сама достойна - и все будет замечательно. Сказки никогда не заканчиваются плохо. Ступеньки заканчиваются - и она на вершине, среди алых лепестков, так похожих на глаза, с восхищением наблюдает за звездой, что приближается к ней. Наконец-то ее выбрали - ее, не маленького монстра в пещере, ее! Она тянет вперед руки, готовясь принять этот свет к себе… Внезапно все красные цветы вокруг вянут, сохнут и умирают - свет мигает и распадается жалкими искрами, а Рахиль в ужасе смотрит перед собой, холодея. Почему внезапно стало так холодно, словно все ветра сошли с ума и поселились здесь? «Ты не та» - Я та! - Рахиль кричит во все горло и оборачивается на голос. Белая накидка вздымается в холодном звездном свете, а темные волосы лежат бархатным плащом. Цветы вновь вырастают - холодным фиолетовым цветом поднимают головы. Ночь внезапно становится страшнее и величественнее - Баам смотрит на Рахиль своими невозможным золотыми глазами, в них сияет божественность. Он так красив, так изящен, что это нечестно - он должен быть мертв, но сияет серебром и темным бархатом, ступает босыми ногами по холодным камням пола - словно божество, дикое и первобытное. Мишель отворачивается и ищет свою звезду - но находит лишь то, что стоит посреди звездного неба, которое ей не принадлежит. Вокруг зажигаются дома, сияющие, как алмазы и внезапно Рахиль обнаруживает, что каждая звезда на небе - лишь Шинсо Баама. - Ты обманщик! - Рахиль кричит от безысходности, сминая красную ткань платья - она тоже осыпается, заменяясь этим пугающим фиолетовым цветом, - Ты говорил, что я твоя звезда, а сам забыл меня! Я твой свет, я твоя звезда! «А я Ночь. Вечная» Звезды-дома начинают падать, сплетаясь с бархатом и фиолетовыми цветами. И Рахиль падает, падает, падает вместе с ними. Мишель с криком просыпается от очередного кошмара и плачет, сжимая кулаки - уходи Баам, уходи. Ты достаточно уже забрал себе. *** Кун никогда не доверял Мишель - слишком странная она была. Постоянно тихая, не обедала с ними на втором Этаже, едва выходила из комнаты, не общалась и не пыталась даже попробовать создать команду. Словно ждала чего-то. Ждала. Ждала, чтобы предать. Хо заходит в комнату и устало улыбается Куну, садясь на стул. Он становится неплохим Проводником, но лучше всего у него получается создавать вокруг Рахиль - он узнал ее настоящее имя, попробуй что-то скрыть от потомка семьи Кун - иллюзию того, что ей все еще верят. Что ее любят. - У нас новенькие? - Хо прикрывает глаза и одергивает одежду, словно думает, не переодеться ли после посещения Мишель. Кун кивает и тянется к чайнику, наливая кипяток в сухие травы - кофе он не переносит после того же Второго Этажа. Хо молча подставляет свою. - Тебе не кажется, что подмешивать белладонну в чай для того, чтобы она видела кошмары - немного по-детски? - Кун помешивает заварку и смотрит, как цвет наполняет воду. Хо касается бусин в косе и улыбается немного хищно - Кун даже и не знал, что человек может так измениться. - Не отнимай мою единственную радость. Она украла у меня ученика и спасителя - немного кошмаров ей не повредит, - Кун не удерживается и отвечает столь же хищной улыбкой. Они вдвоем остались с Мишель, отделившись от остальных, и вдвоем следили за ней полными ненависти глазами - возможно, Хо и Кун помогали ей подняться на Башню, но только для того, чтобы потом столкнуть ее вниз и насладиться местью. За Баама. За милого и доброго Баама, которого было легко учить и любить. Который мог дать смысл даже безнадежному Хо и разбудить от бесконечного фамильного недоверия Куна. Он не заслуживал умереть вот так вот просто - от руки предателя. - Хорошо. Твори свои чайные фокусы дальше, смотри не переборщи. Не хочу, чтобы все закончилось раньше времени, - Кун откидывается назад и смотрит в потолок, вспоминая, как Баам удивлялся фальшивому небу, - Слушай, а ты не думаешь, что он был бы расстроен тем, что мы делаем? - Он был бы, - Хо тоже задирает голову, щурясь, - Он просто не понимает половину того, что могут сделать люди. Он был слишком хороший для нас для всех. Для Башни. Но знаешь… Если бы он был кем-то другим, это был бы уже не Баам. - Ты прав, - Кун потирает затылок, - И знаешь… Если бы он был жив, я бы его уже никогда бы не отпустил. Хо потирает красную ленту со старого кимоно на своей руке и вторит, поглаживая ее почти любовно. - Я тоже.