прекрасное далёко

Катамарановск спал. Которую осень тихий, неприметный город спал под мерное постукивание дождя о крыши и стёкла. Которую осень тонул Катамарановск в своём безмятежном состоянии, будто бы погружённый в желе. Накрытый жёлто-красным одеялом, дремал город. Дремали все. И только прыгал на островки сухого асфальта Инженер, прижимая к худой груди портфель. Берет мешал разглядеть дорогу, но Инженер знал её наизусть. Он бы мог завязать себе глаза тугой лентой, он бы мог вообще их выколоть, что уж мелочиться, но смог бы прийти к нужной пятиэтажке. Вот только дождь… Раздражал. Дверь неприятно скрипнула, пропуская беспокойного гостя. Темнота лестничной клетки немного успокоила бешено бьющееся сердце. — На…надо физ…уф!.. физкультурничать на-начинать, — прошептал Инженер, восстанавливая дыхание. Отсчитывая каждую ступеньку, Инженер поднимался на нужный третий этаж. Иногда он останавливался у дверей, где слышал визг детей или разгар ссоры. Испуганно вздрагивал, отряхивался и шёл вперед. Он не очень любил этот дом, на котором висела нехорошая репутация. Зачем вообще люди живут в таком ужасе, неужели им самим не хочется… Инженер нахмурился. А чего же не хочется? Хочется. — Зина! Зина сидела на лестнице, окутанная серым дымом. Алые губы сжимали чёрную сигарету. Она подняла взгляд на Инженера и улыбнулась. На щёчках появились маленькие ямочки. — Серёженька, — нежно проговорила она и протянула руки к Инженеру. Они практически упали друг другу в объятия. Зина пахла дорогим шампунем — остатки былой роскоши — и горелыми котлетами — новые атрибуты её жизни. — Я так рада, что ты пришёл, — пропела она радостно. Инженер аккуратно убрал кудрявый локон с плеча Зины и улыбнулся. Она всегда была такой: нежной, ласковой и прекрасной. Даже сейчас, в потёртом халате с прожженным подолом, растрёпанными волосами, смешными тапочками — она была такой родной. — Я…я тоже. Зина разорвала объятия первая. Она выглядела встревоженной, хоть и перекрывала это радостью. Но Инженер слишком хорошо знал свою подругу, чтобы понять: его не просто так позвали. В гости так не зовут, тем более не встречают на ступеньках в помятом виде. Что-то не так. — Зин… Зиночка, т-ты ведь н-не просто, да? Ну, позвала. Зиночка, расскажи, р-расскажи. И-игорь? Да? Зиночка… Зина слабо дёрнулась от этих слов. Улыбку смыло с лица в секунду. Губки снова вцепились в тлеющую сигарету, как в единственный спасательный круг. Но Инженер не собирался молчать. Он присел на портфель рядом с Зиной. Острой коленкой упёрся в мягкую женскую ногу. В соседней квартире уронили что-то тяжелое, закричали. В Зининой квартире стояла мёртвая тишина. Игорь не пил тихо, он устраивал дурные концерты, заставлял маленькую Зину запирать себя с ним в квартире. Он не позволял ей звать кого-то на помощь, он резал провода у телефона, выбрасывал ключи в окно и угрожал самоубийством. И маленькая Зина плакала. Плакала, но не уходила. И вот сейчас по её пухлому личику текли слёзы, падали на цветастый халат. Инженер сжал руку подруги, и та разрыдалась сильнее. — Ч-что он сделал? З-зиночка… Ну, скажи… П-прошу тебя. Зина медленно поднялась, встала перед Инженером и расстегнула одежду. Инженер тихо ахнул, но не от голого тела. На животе, прямо на рёбрах, расплывалось чёрное пятно. Словно кто-то разрывал это нежное создание, пытался вытащить горячее сердце. — З-зиночка, — прошелестел Инженер. — Ему не понравилось, что я позвонила тебе. Просто я уже не могла это выносить, Серёженька. Он притащил коробку с самогоном! Что…что он бы сделал со мной? Убил бы?! Убил бы, Серёж?! Да чего же он медлит! — Зиночка! — А я дура, Серёж! — Зина запахнула полы халата, пряча синяк. — Ду-ра! О чём я думала? Что он сделает меня счастливой? Серёж? Ты мне скажешь?! А кто? Кто мне скажет, за что я должна каждый раз метаться по квартире, как муха в банке! Чего он не может меня добить? Взял бы и убил! Инженер попытался остановить пламенную речь, схватил за предплечье, но Зина отмахнулась. Она покраснела, на тонкой шее вздулись синие вены. Слово спичка, Зина вспыхнула и горела перед Инженером. Сгорала. — Он меня никогда не убьёт! Он боится остаться один! Он боится… Боится! Трусливый, жалкий! Жалкий! Да чтоб он… Воздуха в лёгких оказалось мало — Зина задыхалась. Инженер пытался застегнуть халат. А ведь соседи могли выйти на её крик. А она почти голая. А потом ей же стыдно будет выйти в подъезд. — Се-серёжа… Почему он не подыхает, Серёжа?! — Зиночка, прошу, не кричи! С-сейчас мы пош…пойдём, да? Пойдём в к-квартиру… Зиночка. Я ж-же р-рядом, Зиночка. — Давай убьём его? А? Серёжа?! Инженер посмотрел в безумные синие глаза и поёжился. В них была такая уверенность, сила такая, что стало не по себе. — Ка-как… Зина, это же му-муж, ну, Зина! Ч-человек… — Он не человек! Он дьявол! — Зиночка…нельзя, Зиночка… Посажаю…посадят… Ну, всё-всё. Зиночка, н-не будет. Т-тебя, м-меня не будет, Зиночка. А ведь пл-плохое дело. Ну же, д-дай уб-убрать это. Зина отвернулась и кивнула. Она позволила застегнуть халат. Но её руки оставались сжаты в кулаки. Они стояли друг напротив друга в неловкой растерянности. А что дальше? Куда дальше, особенно после таких разговоров? — П…пошли в дом, Зин… Зина не шелохнулась. Она была ниже Инженера на две головы, да ещё и нелёгкая жизнь будто бы высушила её. Уменьшила. Сделала крошкой — потерянным ребёнком. — Ты меня защитишь? — тихо спросила Зина. — От… э-э-э кого? Игоря? Да ты ч-что… Зина тяжело вздохнула. — Н-ну, ты н-не надо, н-не думай. Защищу…защичу…защитить смогу, вот. Темнота немного пугала, но свет никто не решался включить. Они шли вслепую, натыкаясь на разбросанные вещи. Под ногой Инженера хрустнуло стекло. — Осторожно, порежешься же. Но Инженер шёл вперед. Из небольшой комнатки, в которой когда-то Зина мечтала поставить детскую кроватку, лился свет. Заходить не решались. Зина жалась к Инженеру, мёртвой хваткой вцепившись в его пальто. Инженеру жаться было не к кому, поэтому он зашёл внутрь. На полу лежал Игорь, рядом с ним лежала пустая бутылка. Он смотрел в потолок, рвано дышал, а с губ стекала вязкая слюна. Инженер перевёл взгляд на потолок и понял, что Игорь пытался привязать верёвку к люстре, но, видимо, упал. Верёвка же, с готовой петлёй, валялась у его ног. — И…игорь, ты ч-чего? Ты повешаться вз-вздумал? Ты… Игорь что-то невнятно пробубнил. Инженер подбежал к Игорю и перевернул его на бок. Он боялся, что тот попросту захлебнётся в собственной слюне. Зина стояла за его спиной. — Не живётся ему спокойно, — бормотала она. — Серёж, он ведь не успокоится. А я ему ничем не помогу. Только… только похороню… Инженер пытался не слушать, потому что из-за стресса руки не слушались. Где-то к горлу подкатывала тошнота от всего происходящего: от удушающего запаха спирта, от мерцающей лампочки, от голоса Зины. — Игорь, — просипел он, — Игорь. Игорь. — Он сейчас заснёт, — ответила за мужа Зина и присела рядом. — Я смогу его уложить. Ты это…иди, наверное. — Но он… Он… — А ты что сделаешь? Серёж, я благодарна тебе за то, что ты не оставил меня, правда. Но я понимаю, что…что, ну, никак ты ничего не сделаешь. Он уже не буянит, сил-то нет. Я боялась, что будет, а он, вот как, вырубился рано. Хотя… Номер милиции я помню, не переживай. Ну…или тебе позвоню. Ты же дома будешь? Она говорила со слабой улыбкой, но Инженер понял, что его подруга снова накинула маску. Теперь её вряд ли получится стащить. — Да-да… Ну, может быть… Максим э-э-э хотел приехать. — Вот его ещё захватишь с собой. И всё, справимся общими усилиями. В обратный путь Зина всё же включила свет в коридоре. Инженер старался не смотреть на то, во что превратилась некогда уютная квартирка. А ведь он помогал её обустраивать, затаскивал с Игорем антресоль, собирал шкаф, даже полы сам мыл, несмотря на слабые возражения Зины. Он помнил её заливистый смех, когда они вместе красили потолок и случайно вылили на себя баночку с жёлтой краской. Зина называла его цыплёнком и мазала краску по щекам. Они были беззаботными и счастливыми, а Игорь тихонько ругался, что ремонт не будет готов к лету из-за их игр. — То-только ты п-позвони! — крикнул уже с лестницы Инженер, но ответа не услышал. Его била мелкая дрожь. Инженер прижал к холодной стене горячий лоб. Ещё шаг — и он упадёт. Нужно остыть. Остыть. У дома уже, наверное, стояла машина Максима. А сам он злился и курил. На улице дышать стало легче. Их город не отличался чистым воздухом, но лёгкие хотя бы не сжимались в комок. Инженер успел сделать несколько шагов, как в паре метров от него что-то грохнуло. — Живой? Инженер посмотрел наверх. Из окна выглядывала Зина и указывала на мусорный бак. Оттуда торчала смуглая рука. — Серёж, проверь, пожалуйста. Инженер подошёл ближе. В его голове плохо складывались пазлы. Это что, рука Игоря? Он из окна выпал? — З-зин, он… — Верёвку привязать не смог. Нашёл выход, чёрт пьяный. Пульс, хоть и слабый, бился под кожей. Инженер попытался вытащить товарища, но тот дёрнулся, зарываясь в мусор сильнее. — Оставь его, Серёж. Завтра сам вылезет. — Но…он ж-же тут з-замёрзнет! — воскликнул Инженер. — В своей среде не помрёт. А ты иди домой, Серёженька. Не беспокойся. Спокойной ночи. Окно с шумом захлопнулось. Всю оставшуюся ночь Инженер не спал.