Вечность.

      Вечность… Вроде бы это слово наталкивает на вечную жизнь, на красоту бессмертия и мудрости. Но не всё так просто. Вечность словно пытка — клетка, которая сужается всё сильнее и сильнее, не давая нормально вздохнуть, давя на грудь и лёгкие. С каждым годом эта клетка становится всё теснее и теснее. В своей вечной жизни ты видишь то, чего ни один нормальный человек не смог бы выдержать, медленно поглощая подсознание и убивая того изнутри. Многие бы сошли с ума. Да… Те, кому дарована вечная жизнь, должны столкнуться с разными испытаниями. От которых выворачивает наизнанку. Ты видишь много смертей, войн, крови, революций… Это слово… Вечность… Такое противное, ледяное слово, пропитанное сплошь ядом… ****       Иван тряхнул головой.       Мужчина с тоской вглядывался в капли дождя, что хаотично разбивались о поверхность окна, медленно стекая вниз тонкими струйками. С его лица не пропадала привычная нам улыбка, но всю боль и тоску выдавали глаза. Брагинского бы никогда не позволил другим узнать его настоящие чувства. Даже перед своими сёстрами он старается быть беспечным пареньком, что сам того не замечая заставляет многих трястись от страха. Но даже так, изредка даёт фору эмоциям, не выдерживая всего, что давит на его покрытые шрамами плечи.       Ваня всё понимает, он пережил то, чего не смогла бы выдержать ни одна другая страна. Нет, были и те олицетворения, которые повидали весь ужас мироздания, и не могли крикнуть об этом перед всеми, ожидая почтения и уважения… Ведь говорить про собственную боль– слишком тяжело.       Брагинский перевёл взгляд на пустую чашку. Уже два часа ночи. Дождь начал медленно сбавлять свой темп и вскоре вовсе стих. На небе постепенно начали проявляться звёзды, одна за другой, словно рассыпанный жемчуг на холсте старого художника. Послышался приглушённый смешок. Да… Иногда державе кажется, что он совсем стал сентиментальным. Со временем Россия закалился, жизнь научила его быть таким. Прятать своё истинное лицо за множеством чужих масок, кои навсегда приросли.       М-да… Уже такое позднее время суток… Луна выглянула из-за тёмного облака и осветила спящий город, по которому изредка проезжали машины. Федерация вновь обратил внимание на ночное небо. Обычный человек зависим от своего организма и должен выполнять все его потребности. Но не страны. Им не нужен сон, не нужна еда, они не могут продолжить свой род, как бы им этого не хотелось. Их сделали такими, независимыми от собственных желаний. Со временем пришлось приспосабливаться под обычных людей, так как это могло пригодиться. Но иногда и самим государствам нужен отдых. Отдых от всей этой рутины, отдых от других и самих себя.       Ваня устало оторвал взгляд от неба и посмотрел на своего кота, который лениво приоткрыл один глаз и с неохотой уставился на хозяина. — Хах! Ну что, партизан, устал? — питомец лениво зевнул и недовольно пешевелил усами. — Вижу, что устал. Я вот тоже… Отдохнуть хочу, от всего этого.       Русский устало прикрыл глаза, не замечая, что его «старый» друг тихо вышел из помещения, оставляя того наедине со своими мыслями. Хах… Иногда Ивану кажется, что его «сосед» по дому и впрям видится настоящим человеком. Ведь как ни вспомни, в каждой ситуации животинка всегда вела слишком по умному… Мда… И что только в голову не придёт?       Мысли словно соединились в одну тягучую массу, не желая отпускать. Хочется, чтобы этот поток начал течь в нужное русло, а весь этот бред расставились по своим полочкам… Эх… Как же хочется покоя. Чтобы никто не трогал, никто не напоминал о обязанностях страны и политика, никто не настаивал на своих и так никчёмных мнениях и аргументах, не задумываясь о принесённых ими последствиях, а потом это всё приходится разгребать своими же руками.       Такое ощущение, буд-то ты копаешься в куче навоза. Хотя, по сути, так оно и есть.       Иван потянулся, стараясь размять затёкшие мышцы, из-за чего послышался характерный хруст. Засиделся… Зевнув, русский по привычке тихонько встал со стула и осмотрел помещение. Воспоминания хлынули волной, заставляя немного улыбнуться. Проскользнула грустью, с желанием вернуть всё обратно…       Когда-то этот дом был полон. В каждом уголке слышался смех, радостные голоса и родные лица. Родные… Как же давно он не слышал это слово. Да, у него есть сёстры, которые иногда наведываются к нему. Но вот не так, как хотелось бы. Первая приходит, лишь для того, чтобы попросить об услугах её государства, и заодно, невзначай, спросить какие дела. Но это уже лучше, чем ничего. А вторая… Приходит только ради женитьбы, не понимая, что отношения между братом и сестрой–это грех. Не то чтобы для Наташи, но огромный грех на душу для самого Ивана. Немного поморщившись, Ваня усмехнулся. Какая никакая, а сестра. И он её правда любит, так же, как и Ольгу. Они единственные, кто его не бросил в то тяжёлое время…       Брагинский устало прикрыл глаза и помассировал виски. Лучше пойти и отдохнуть от собственных мыслей, а то голова скоро взорвётся. С таким настроем, русский почесал своё заднее полушарие и поплёлся на второй этаж, не обращая внимание на кота, который уже вальяжно устроился на свитере хозяина, знатно исполосав изделие когтями.