Дерево

Вечер тянулся густым и холодным полотном: календарное лето еще не кончилось, но ощущение скорой осени уже давно звенело в воздухе. Евгений пока ничего такого не чувствовал, он торопился скорее вернуться домой и не заметил, как быстро кончается день, каким фантастическим синим цветом заливается небо и как сизый дым от сигареты какого-то прохожего загадочно кружится. Женя быстро и уверенно шел мимо тихих новостроек, мимо уродливых гаражей, пустых детских площадок и заросших палисадников. Уже подходя к остановке и нашаривая в кармане мелочь на проезд, он краем глаза заметил проходящую мимо девушку. Тонкая, высокая и даже по одному виду, очень суетливая, казалось, она тоже посмотрела прямо на него и, легко улыбнувшись, прошла мимо. Женя даже замер на секунду, в нерешительности, она ведь сейчас уйдет... А если ему это все просто показалось и смотрела она вовсе не на него? Чепуха какая-то, в наше время знакомиться на улице даже неприлично. Момент был потерян и девушка уже ушла, к тому же, к остановке подъезжал нужный автобус. Жил Женя, как это говорится, на отшибе, в только-только начинавшем отстраиваться микрорайоне, который, по большей своей части, был окружен небольшой лесопосадкой. Да, не самое удобное место, за то пока еще там было тихо и довольно безлюдно, к тому же, вид на лес прямо под окнами и тихий шум поезда от находившейся неподалеку железной дороги, не оставляли его равнодушным. Сначала маршрутка довольно аккуратно ехала по городским улицам, но вскоре, оказавшись у черты города, заметно ускорила свой ход. Немногочисленных пассажиров начало покачивать из стороны в сторону, они неслись в ночь, от огней города, от закатного солнца в пригородные микрорайоны и оттуда - дальше - в деревни. Водитель пошире открыл окно и закурил сигарету. Вечером уже было прохладно и сквозняк в салоне перемешивался со скверным табаком. Жене показалось, что он выехал не из центра города, а из двадцать первого века куда-то в прошлое столетие. И снова за окном мелькали гаражи, сосновые леса, убранные поля, ларьки, местные алкаши и одинокие велосипедисты, пока, наконец, автобус не добрался до железной дороги. К концу поездки салон был почти пуст, спереди сидела старушка с большой авоськой, а где-то сзади шушукались и лобызались подростки. Женя окинул их безразличным взглядом, застегнул куртку и вышел на остановке "мкр.Березки", хотя никаких берез в округе никогда и не было. Наш герой шел по дороге, давно привычной и знакомой до каждого ухаба, до каждой трещины в асфальте, который местами и вовсе превращался в странную земляную насыпь. Однако, прежде, чем дойти до дома, Женя свернул к скверу, чтобы проведать саженец. Он посадил его собственноручно еще прошлой весной. Такое чудачество, скажете вы, а кто из нас не без своих странностей? Тогда проводилась программа по облагораживанию района и Женя, будучи добросовестным гражданином, решил принять в ней участие. Саженец должен был быть каштановым, но когда на нем появились первые листья, оказалось, что это самый настоящий дуб. Наш герой не был общительным и компанейским, да и заботиться ему было не о ком, по большому счету, но время от времени его так и тянуло, как сегодня, в тот сквер. С собой у Жени была бутылка воды, из нее он аккуратно полил еще совсем тонкое и небольшое деревце. Иногда он думал о том, каким большим вырастет этот дуб, сколько лет или даже столетий сможет простоять, если, конечно, его не сломает какой-нибудь хулиган или не выдернет с корнем местный выпивоха. Размышления Жени прервал резкий короткий звук, раздавшийся вдалеке, он вдруг отчетливо услышал крики каких-то людей, хотя поначалу они были лишь слабым гулом где-то на кромке слуха. Женя нервно дернул плечом и огляделся по сторонам, вдалеке он увидел быстро бежавшую группу людей, за их спинами доносились нецензурные крики. - Стоять, сукины дети! -, послышался вой полицейской сирены, похоже, произошло что-то серьезное. Женя торопливо засобирался, затолкал бутылку в рюкзак и замер в нерешительности - посмотреть на происходящее было интересно, но попасть под чью-то горячую руку не хотелось. Компания быстро приближалась, это были мужчины неопределенного возраста, сутулые и злые от тяжелой жизни, сейчас они бежали, ничего не видя перед собой, как обезумевшие зайцы, озабоченные только тем, чтобы спасти свою шкуру. У них словно бы было одно сухое лицо с маленькими впалыми глазами на всех. Снова раздался грохот, только теперь до Жени дошло, что это были выстрелы полицейских. Он попытался сойти с дороги, по которой бежали преступники, но было поздно. Кто-то из мужчин с силой врезался в него плечом, Женя чудом устоял на ногах и обернулся им вслед, как вдруг услышал еще один выстрел. В ту же секунду время вокруг него словно замерло, а изо рта вырвался тяжелый вздох. Наш герой вдруг почувствовал страшную тишину, накрывшую весь его мир. Он неуклюже повалился на колени и почувствовал разрывающую боль в груди, попытался закрыть ее руками, надавить, остановить кровь, но все было тщетно. Тогда он беспомощно посмотрел на свое тонкое дерево и понял, что умирает. Он вспомнил ту девушку, которую встретил по пути домой, вспомнил ее красивые волосы и как ярко, словно умирающие искры, светились ее глаза в свете закатного солнца. И ни за что на свете, ни за что в этом мире ему не было так обидно, как за то, что он не решился, не подошел, не узнал ее номер, не спросил, как ее зовут, в конце концов. Наваждение схлынуло так резко, словно с него, как со стола, сдернули старую скатерть. Он видел, как склонились полицейские, как кто-то в истерике кого-то ругал, пытаясь вызывать скорую, но Женя почему-то точно знал, что она уже не успеет приехать. Он довольно быстро истекал кровью и теперь уже было не разобрать: не то его не заметили на темной аллее, не то полицейские зря положились на собственную меткость. Утром в новостях станут говорить о чудовищной халатности врачей, которые ехали несколько часов, о превышении службами своих полномочий, о несчастных зэках, дважды сидевших, ограбивших ларек по пьянке и о двух трупах - некого лейтенанта Фролова, погибшего при исполнении от рук бандитов и Жени, который вечером зачем-то решил наведаться в этот сквер.