Львиное сердце

«Быть способным на прочную дружбу или длительную любовь, значит, быть человеком не только большого сердца, но и сильного разума.» — Целовать нужно того, кого любишь! — Да кого хочешь, того и целуй, чего с расспросами пристал-то? Юнги помнил Сокджина очень хорошо, зачастую в воспоминаниях он был ещё подростком, а сам Мин — маленьким мальчиком, который пристроился под крыло сына вождя. Ким уже тогда был мудр, хоть и немного груб, общество сопляка его сильно изматывало, но после тренировки с отцом бежать прочь уже не было сил, ноги болели, и единственное, что с ними можно было сделать, — выпрямить, потянуться и улечься на свежую траву. Юнги чувствовал, что может быть откровенным только с ним, поэтому и таскался, как маленький львёнок за мамкой. О себе и вспоминать было неловко: тогда Мин был пухлым, смуглым, совсем не привлекательным ребёнком, что ещё сильнее раздражало Сокджина. У него тогда был переходный возраст, а Мин был в самом расцвете своего детства, жизнь у каждого разная, но оба в состоянии тяжёлых дум приходили к этому мысу. На нём всегда легче найти ответы на интересующие вопросы о жизни и мироздании. Для Юнги-то уж точно, потому что его мудрецом в те времена мог быть только сын вождя. — А дядя говорит, нужно целовать только того, кого любишь! Иначе этот поцелуй — осквернённый. — Сказки мне тут не рассказывай. — А ты уже целовался, Джин-хён? — Я?! — наследник вдруг отвернулся от мальчика. — Ну, я даже не знаю... — Целовался! — радостно воскликнул Юнги и подполз к Киму. — Значит, твоя женщина забеременела уже от тебя! — Что?! — Сокджин со страха вскочил. — Дядя говорил, что если поцеловать девочку, то она от тебя забеременеет! — Так, с меня реально хватит этих сказок, — Ким усадил Юнги себе на колени и развернул в сторону горизонта, ухватив за пухлый живот. — Твой дядя, может, и хочет тебя уберечь, но нельзя быть в безопасности из-за собственной глупости. Так только беду на себя накличешь. — Это как? — Целовать можешь кого хочешь, по любви или без. Самое главное, что именно ты чувствуешь во время поцелуя, — увидев, что его маленький друг не понимает, Сокджин уточнил: — Зачем тебе целовать одного, если хочется целовать другого, понимаешь? Это как... Есть травку, хотя ты хотел кусок мяса. — Да, теперь понимаю, — угукнул Мин. — А что насчёт беременности? — Ну, — Ким почти ойкнул. — Тут я и сам не всё понимаю... — Ого, мой учитель не может ответить на вопрос, вот это да! — крикнул Юнги в горизонт и потянулся своей маленькой пухлой ручкой к угасающему солнцу. — Когда-нибудь и я смогу тебя удивить. Однажды. Сокджин улыбнулся от неизвестного чувства. Он глянул на довольное лицо Мина, а после так же вытянул свою руку, дав мальчику увидеть разницу в размере, и, закрыв ладонью солнечные лучи, тихо произнёс: — Однажды.

***

— Юни, что с тобой, милый? Мин встрепенулся от знакомого голоса. Дым от сигареты заставил его глаза прослезиться, поэтому мужчина вытер их свободной рукой, почувствовав, как холодные пальцы прикоснулись к его жаркой коже. Повернув голову, он увидел Ким Нари, укутанную в одеяло и смотрящую на него с беспокойством, даже озадаченностью. Она чмокнула Юнги в щёчку и осталась сидеть позади, нежно проводя ноготками по спине. — Вспомнил что-то плохое? — Нет, хорошее, — улыбнулся Мин. — Скучаю по родине. — Ты ведь через месяц вновь туда вернёшься, не горюй ты так, — Нари обняла мужчину сзади, дав почувствовать упругость её обнажённой груди. — А вот со мной долго не увидишься. Это я тут должна горевать. — Да? Тогда можешь мне в плечо поплакаться, — Юнги засмеялся вместе с девушкой и потушил недокуренную сигарету. — Нужно бросать. — И правда. Курение тебя не красит. — А что же меня красит тогда? — Мин развернулся к Нари и застал невинное задумчивое лицо. Мужчина провёл по её коже пальцами и задержал их на тонкой шее. Оба медленно потянулись друг к другу и слились в поцелуе, предвещающем второй раунд в их борьбе в постели. Именно в тот день, вырывая из уст Нари стоны и заглушая их своими губами, Юнги вспомнил тот разговор с Сокджином. Зачем тебе целовать одного, если хочется целовать другого?

***

— Ты уезжаешь на два года? — взрослый Сокджин тоже часто всплывал в воспоминаниях Юнги, они были болезненными, но не думать о них так же невозможно, как и забыть. — Я понимаю тебя, понимаю, друг. — Мне самому тяжело далось это решение, но так будет правильнее. — Я рад, что ты научился решать, что для тебя действительно важно, — Сокджин положил широкую ладонь на плечо Юнги и, притянув друга к себе, коснулся его лба, чувствуя, как тепло исходит от него. — Ты так вырос, малыш Юни. — Эй, прекрати, увидит ещё кто, подумает неладное, — нахмурился Мин, а потом в унисон засмеялся с вождём. Сложно было забыть его голос, улыбку, слова, которые он говорил, казалось, не думая, но смысл в них находил каждый и определённо свой личный. Сокджин вырос поистине мудрым вождём, прекрасным супругом и лучшим отцом. Юнги медленно наблюдал, как из задумчивого и грубого львёнка он превратился в такого гордого красивого льва. И даже в человеческом обличье в его волосах развивалась рыжая грива. С лица Мина вдруг сползла улыбка. Была вещь, о которой он думал долгое время, кажется, даже такое же количество годов пролетело для него в неведении, и раз уж Юнги собирался уезжать так надолго, томить себя в раздумьях больше нельзя. Но как Сокджин отнесётся к его словам? Поймёт ли, осудит? Этого нельзя было узнать, просто гадая, поэтому Мин решительно начал: — Слушай, хотел поговорить с тобой ещё кое о чём, — Юнги услышал, как собственный голос задрожал. — Знаешь, в последнее время я начал чувствовать в себе нечто странное, и я хотел бы попросить у тебя... — Папа! Оба обернулись на твой звонкий голос. Ты выбежала из кустов, скрывающих два мужских тела, и , остепенившись, вновь забежала в укрытие. Не ожидала ты увидеть Юнги вместе с отцом, только не в таком виде, как ты была в тот момент: непричёсанная, грязная от игр с другими львицами, какой же стыд. Мин сдержанно улыбнулся, а Сокджин в голос рассмеялся: ты всегда попадала впросак, и как хорошо, что он не пропустил ещё ни один. — Да, золотце, что такое? — спросил вождь, дожидаясь твоего ответа из-за кустов. — Мы тут с дядей Юнги разговариваем, это срочно? Ты молчала в кустах, оставляя мужчин лишь гадать, что же ты хотела. Твой возраст был прекрасно игривым, озорным, в твои годы Сокджина заставляли пахать на тренировках, учили быть вождём. Хорошо, что ты родилась девочкой, и Ким мог позволить тебе побыть ребёнком столько, сколько это потребуется. Ты вдруг вышла из своего укрытия, держа за спиной что-то неизвестное, а на твоей голове красовался красивый венок из диких цветов. Ты кротко подошла к ним и протянула почти такое же головное украшение, заставив мужчин переглянуться. Такие венки дарили молодожёнам на свадьбу, по крайне мере, они были очень похожи на них. Сокджин прекрасно знал, как ты любила играть с другими ребятами в семью, иногда была там в главной роли, невестой. Юнги тоже нередко наблюдал за этим. Такая малышка, как ты, почему-то стремилась быстрее всех вырасти. — Моя подружка заболела и не сможет играть жениха, а мы хотим разыграть сцену с венчанием, вот я и пришла к папе... — пробубнила ты. — Побыть твоим мужем? — переспросил Сокджин, на что Юнги удивлённо поднял бровь. — Конечно, принцесса. — Твоя мама будет ревновать, — вставил Мин, и тогда тебя осенило. — Точно! Папа, извини, наша женитьба отменяется. — Как ножом в сердце, — изобразил страдальца вождь. — Но кто тогда будет моим мужем? — Давай-ка я. Ты повернулась к Юнги, смущённо сжав венок в пальцах. Сердце заколотилось как после длительного бега, а звуки стихли, оставив тебя лишь с тишиной и своим дыханием. Ты неуверенно подошла к мужчине и надела на него украшение, оценив его благородный жест, когда он склонился над тобой, чтобы ты не тянулась к его макушке. Тогда ты была ещё совсем крохой, доставала лишь до груди, и эта разница в росте для Сокджина была смешной, а для тебя — очень романтичной. Большой лев и маленькая львица, которую он защищает. Что может быть очаровательнее? — Итак, я произнесу клятву, — утвердил Ким. — Клянётесь ли вы, будучи в болезни или в здравии, в горе или в радости, в богатстве или в бедности, — Юнги взял твои руки и посмотрел в глаза так нежно, будто вы действительно играете настоящую свадьбу. Ты не сводила с него глаз, а Сокджин всё продолжал: — Перед любыми невзгодами любить друг друга, пока смерть не разлучит вас? — Клянусь, — без колебаний ответил Мин и вопросительно вздёрнул бровь. — А ты? — И я... Клянусь. — Можете поцеловаться, — Сокджин мило сложил руки, наблюдая, как вы невинно, немного даже по-детски и играючи, чмокаете друг друга в лбы.