Слепое желание

      Холодный ноябрьский ветер раскачивал деревья выстроившихся в ряд вдоль забора собачьего приюта. Прошло больше месяца с момента дня рождения Сменкиных, и погода заметно изменилась, но зимой даже и не пахло. Вместо этого создавалась атмосфера настоящей суровой осени. Небо днями напролёт было серым, шли частые дожди, и большие лужи в маленьких переулках совсем не исчезали. Дорожки были грязными, а деревья почти оголёнными.       Такая погода также не радовала и Киру, вечно беспокойную за своих четвероногих друзей. Мало того, что было холодно, так ещё и постоянные ливни днями напролёт были ну вообще не в тему. Девушка старалась как можно чаще следить за приютом, насколько это было возможно. Бывало даже, оставалась там ночевать. Сменкина также делала ремонт, занималась рекламой и утепляла будки своих четвероногих приятелей. Слава, друзья ей часто помогали и не оставляли девушку один на один с кучей материалов и краской, к которым с любопытством пытались тянуться щенки. Хмурые тучи вновь сгущались над приютом, опять закрывая полуденное солнце, которое выглядывало раза так два за день, прогноз погоды обещал сильную грозу. И пока не ливануло, Кира старалась сделать все важные дела как можно быстрее. Здесь для неё самым важным делом было проследить за здоровым состоянием всех животных и, естественно, накормить их. ― Ван, не отбирай еду у Тома, ― сказала девушка, аккуратно отгоняя большую собаку от щенка. ― У тебя своя есть. ― Она махнула рукой в сторону пластиковой серой миски, наполненной собачьим кормом. Пёс фыркнул, но всё же вернулся на своё место. Пересчитав всех питомцев глазами, Сменкина слегка улыбнулась и убрала большой пакет корма в кладовку, затем вернулась, одарив пёсиков приятным почёсыванием за ушком. Кира заправила прядь волос за ухо и устало села на скамейку. Постоянное слежение за приютом утомляло, но это того стоило. Девушке доставляло удовольствие видеть радостные и довольные мордашки лучших друзей человека, видеть, как они обретают своих новых хозяев, видеть их радостное виляние хвостом, видеть их счастливые глаза. После того, как ребята освободили создателей и Марью Степановну, всё потихоньку начало приобретать спокойный ритм жизни: Фил постепенно начал разрабатывать свою игру, Вик всё же решил поступить в колледж, а Арт… Арт… в Нью-Йорке вроде как приняли его идею насчёт фильма. Да, конечно ― это здорово, его мечта, его желание исполнилось, то, что он так хотел, наконец, практически свершилось! «Не получилось в Москве, получится в Нью-Йорке!» ― с таким настроем в последние пару недель ходил Мещеряков. Но так или иначе, Кире это доставляло дискомфорт. Все раздумья прервало бряканье телефона. Как оказалось, пришло сообщение от Вика, содержащее тот же смысл, что и пару предыдущих. Сменкин всё никак не мог спокойно смотреть на сестру, которая день изо дня ходила с растерянным лицом до сих пор не решаясь поговорить с Артом. Впервые девушка была настолько нерешительна. В голове всё крутился совет брата: «поговори с ним»… Как тогда, в игре, в поезде, под стук колёс. Вик искренне поддержал её, дал хорошее «наставление», а она… она никак не соберётся просто завести диалог с Артёмом насчёт переезда. Девушка своей же головой понимала, что оттягивать нельзя, но Сменкиной в то же время не хочется создавать проблему парню. С другой стороны: если она просто бы закрыла руки на этот важный момент, то насоздавала бы проблем себе. Ладно. Кира не настолько труслива. Да, она должна поговорить с ним, пока тот не предложил купить билеты. Арт очень часто заговаривал на эту тему, что Сменкину частенько напрягало. Правда, парень, воодушевлённо рассказывая о Нью-Йорке, совсем не замечал беспокойство девушки. Желание Артёма настолько затмило его самого, что Мещеряков в последнее время только и требещал о том, что его идею, наконец, примут. В принципе, других забот у парня уже и не было ― после освобождения создателей всё пошло на лад, отчего Арт был увлечён своими планами на яркий город США. Настроившись, Кира снова потянулась за телефоном. Нужно было встретиться с ним, как можно скорее. Девушка нашла нужный контакт, нажала на кнопку «вызов» и приложила телефон к уху, вслушиваясь в тянущиеся гудки. ― Алло? ― послышался голос из трубки и кое-где ещё. Резко повернув голову, она приподняла бровь, пристально глядя на источник звука, нависающий прямо над её ухом. Арт усмехнулся и ласково прижал Сменкину к своей груди, расположив подбородок на её плече. ― Привет. ― Привет. ― Как дела? Пара молниеносно обменялась фразами, будто была перекличка. ― Нормально, но надо кое о чём поговорить, ― сказала Кира. ― Можно я перебью? ― Артём чуть склонил голову. Девушка скривила губы. ― Валяй, ― она махнула рукой и встала, отряхнув колени. ― Надеюсь, ты нашла на кого сможешь оставить свой приют, а если нет, то я тебе помогу, ― он улыбнулся, кладя руки на плечи девушки, которая даже не успела ничего вставить. Такая добрая и искренняя улыбка. Артём желал им обоим только добра, только хорошего, только интересных моментов. По крайней мере, он точно был одержим желанием показать Кире Нью-Йорк и снять фильм на основе приключений их друзей. Разве не желание? ― Но… давай сейчас не об этом. У меня сюрприз. ― Он начал копошиться в кармане своих брюк. ― Не люблю сюрпризы, ― она слегка хмыкнула. Арт, ничего не говоря, положил свою ладонь на ладонь девушки. Что-то гладкое, понятно, что прямоугольной формы, поелозило по кисти Киры и, как она почувствовала, там и осталось. Артём убрал свою руку, показывая, что ей вручил, и улыбнулся.       Это был билет. Билет на самолёт: Санкт-Петербург/Нью-Йорк ― сразу кинулось в глаза Сменкиной. Она замерла и даже на мгновенье перестала дышать. Слишком долго. Слишком долго она тянула, слишком долго откладывала разговор с Артёмом, слишком долго думала и потраченное время уже не вернуть.       Кира сглотнула и поджала губы. Нельзя было долго молчать, нужно ответить. Да, нужно было ответить. Только вот тогда девушка не могла подбирать правильные слова ― голова только и дело пыталась переварить всю глупость и трусость Сменкиной просто поговорить с парнем. От этого осознания хотелось истерически засмеяться. ― Значит… ты уже купил билеты, ― сказала Кира с ноткой страха, которая отражалась в её глазах. ― Ну да, чего тянуть? ― Он слегка пожал плечами, стараясь игнорировать потерянный вид девушки. Может, она просто устала? ― А меня ты спросить не хотел, прежде чем их купить? ― девушка вскинула руки, от злости сжимая этот проклятый билет, а точнее ― уголок в правом нижнем углу, за который она его и держала. Мещеряков растерянно похлопал глазами. ― Я думал ты не против, мы ведь собирались… ― Нет, Арт, я против! ― неожиданно для самой себя выплеснула Кира и начала прокручивать в голове, что можно сказать дальше. ― Я… я… я не хочу уезжать. Не хочу перемен. Не хочу оставлять приют. ― Она повернула голову в сторону четвероногих друзей и грустно улыбнулась, а затем тут же нахмурилась, тяжело выдыхая. ― Арт. ― Да? ― От его спокойного голоса было не по себе. ― Агрх, ― рыкнула Кира, не понимая, что будет произносить дальше. ― Арт, ты… чёрт тебя подери! Я хотела поговорить с тобой насчёт этого, но ты всё болтал о своём Нью-Йорке! Я не хочу бросать это место, Арт! Я не могу… И я имею ввиду сейчас не только приют! ― говорила она. ― Ты могла мне сказать об этом раньше. Намного раньше, ― произнёс парень. Сменкиной не было чем ответить. Может, и было, но о своей слабости тогда должна была знать только она. ― Почему ты так горишь поехать в этот чёртов Нью-Йорк? ― спросила девушка, понимая, что этот вопрос бесполезен. ― Потому что я хочу, Кир! Я хочу снять фильм, хочу продвинуться… ― Ты действительно этого хочешь? ― Она отчаянно посмотрела на него, всеми силами стараясь не отвернуться. ― Я хочу, чтобы мы были счастливы, Кир, ― парень слегка вскинул руками. Он заправил руку в волосы. ― Ладно… ― он выдохнул, пытаясь закончить разговор. ― Мы можем быть счастливы здесь, Арт. ― Кира положила билет, смятый в углу, парню на ладонь. ― Я не смогу поехать с тобой, прости. ― Сменкина повесила голову и развернулась. ― Но буду ждать твоего возвращения в Питер. Тишина, которую начинали разрезать тяжёлые звуки падающих капель. Поток постепенно усиливался, где-то вдалеке слышался гром. Девушка продолжала стоять спиной к парню, обняв себя руками. Она сейчас не в силах говорить что-либо ещё. Не в силах уговаривать Арта, чтобы он подумал. Она устала, стала слишком слаба, что осознавая этот факт, Кира начинала агрессивно покусывать внутреннюю сторону щеки, злясь на саму себя. От льющегося как из ведра дождя не было холодно ― наоборот, он заглушал её внутренний пыл. Холодные капли друг за другом стекали с волос на скулы девушки и, проделывая свою дорожку, останавливаясь на подбородке, где уже образовав скопление побольше, падали на асфальт. Она прикрыла глаза, погружаясь в темноту ― в никуда, где нет проблем, слабости, злости, усталости и неуверенности. Где нет ничего. Кира постаралась не вслушиваться в шаги парня, которые сначала приближались, а затем плавно отдалились, когда Арт отдёрнул нависающую над плечом девушки руку. Ему нечего было сказать. Парню тогда придётся долго переваривать этот разговор, как Кира так же долго собиралась его завести.

***

Нога Мещеряков свисала с кровати и покачивалась, едва касаясь пола. Рука была заведена за голову, парень через раз со всей силы сжимал свои волосы, когда останавливался на неприятных мыслях. В сознании прокручивались моменты, когда он рассказывал Кире о Нью-Йорке. Какая у неё тогда была реакция? Он не помнит… Чёрт, она же практически постоянно переводила тему, когда речь шла о переезде. Как он не обратил на это внимания? Разговор в кафе ― она слегка резко начинает говорить о последних новостях из приюта. Прогулка по набережной ― девушка вновь прерывает воодушевлённый монолог парня о Нью-Йорке, переводя внимание на раздвижной мост. Вновь, вновь и вновь… Отчего Арт, уставившись в потолок, покачал головой. «Идиот», ― слишком быстро пронеслось в голове. Жаль, что вышла такая ситуация, но… что теперь делать? Здесь не возьмут его идею, здесь не нужны начинающие режиссёры. Там, в Нью-Йорке, он попробует осуществить то, что так долго хочет. Сильное желание. То самое: «хочу, хочу, хочу». Парень хочет сделать что-то серьёзное! Снять фильм! Продвинуться, идти дальше. И на это, наверное, есть шанс. Он хочет его использовать, но не горит идеей бросать Киру здесь. ― А-а-а... а-а-а! ― повышая тон с отчаянного мычания на злобный крик, вскипел Арт, кинул подушку в стену и плюхнулся обратно. На что он зол? На себя, на своё положение, на Нью-Йорк? Пожалуй, самая ужасная и дурацкая ситуация, какая могла быть в его жизни. Но всё же, решить придётся. Подкинуть монетку? Желание переехать туда сильнее. Тяжело вздохнув, парень всё-таки пошарился в кармане джинс и, нащупав двухрублёвую монету, повертел её перед лицом. Орёл ― он садиться на самолёт и отправляется на Манхэттен, решка ― пробует решить что-то здесь. Артём положил монетку на большой палец, подкинув её, без всякого энтузиазма. Она взлетела вверх и, падая вниз, ударилась о пальцы парня. Так и не приземлившись на ладонь Арта, два рубля закатились под кровать. Монетка была не поймана. Ну и чёрт с ним. Артём заправил руку в волосы, устало что-то промычав. Время так может тянуться бесконечно, но всё равно истечёт. Нужно принимать решение. Решение. Сейчас. Парень поднялся с кровати и посмотрел на окно, по которому стекали капли дождя, словно наперегонки ― какая капля быстрее стечёт до конца и разольётся, превратившись вместе с остальными в один маленький поток воды... «Он полетит в Нью-Йорк, начнёт снимать фильм, будет поддерживать связь с Кирой, а когда финансово обустроиться, вновь позовёт её в этот город. Да, так Арт и сделает. Он попробует, он хочет попробовать». Глубоко вздохнув, Артём подошёл к подоконнику и взглянул на мрачноватые многоэтажки. Через несколько дней он уезжает ― и это точный выбор. А пока надо бы отправить заявку на возвращение второго билета в авиакомпанию…

***

Суматоха царила в питерском аэропорту, толпы людей с чемоданами и сумками неслись на свои рейсы ― кто на посадку, кто регистрацию, кто в кафешку аэропорта, где всё было в два раза дороже обычного заведения в городе ― впрочем, не суть. В зале ожидания было много народу ― час пик. Все шумели, разговаривали, спорили, ходили туда-сюда. Арт же, засунув наушники в уши, слушал музыку на максимуме, чтобы хоть как-то перебивать этот гул. Только музыка ― больше ни о чём думать не хотелось. Что сделано, то сделано. Парень просто продолжал тихонько подпевать и отбивал правой ногой, ритм под каждую песню. Вновь взглянув на время, Артём поднялся со своего места, взял спортивную сумку, набитую необходимыми вещами и пошёл к месту регистрации, начало которой уже объявили. Он встал в немаленькую очередь, где некоторые особы пытались напролом пролезть вперёд. Регистрация только началась, а у стоек уже куча суетящегося народу, как будто они боялись опоздать на свой рейс. Время шло, пассажиры регистрировались, а колонна людей словно не сдвигалась. Но вскоре, наконец, Арт дошёл до своего черёда. Само ожидание в этом аэропорту сильно утомляло, а постоянные очереди мозолили глаза ― не только здесь, но и на предполётном контроле, и на посадке на самолёт. Там всю картину разбавляли улыбчивые стюардессы, желающие всем приятного полёта, и бортпроводницы, вежливо показывающие места пассажирам. Шаг за шагом. Артём подходил всё ближе к дверям «летающей железной птицы». Парень стоял прямо перед лестницей, ведущей на борт, ступать дальше было тяжелее, как бы Арт не пытался избавиться от воспоминаний, всё равно не получалось. А вдруг это зря? Вдруг он пожалеет? Но он же хочет этого, не так ли? Так вперёд ― всё ближе и ближе! ― Ваш билет, пожалуйста, мне нужно показать Ваше место, ― бортпроводница улыбнулась. Мещеряков резко переключил внимание на неё, осознав, что уже подошёл ко входу. ― Да… сейчас, ― протараторил он. Арт вытягивал билет из кармана, глазами молниеносно прочитывая, что было там написано: время посадки, название города и аэропорта, номер терминала, номер сиденья, время прилёта и прочая «ерунда». Не особо важная информация бросалась ему в глаза, но внимание дошло до выделяющейся надписи в правом нижнем углу:       «Приятного полёта!» Выделялась она только тем, что была несильно смята. Маленькие извилины в уголке будто цеплялись друг за друга. Арт, так и не показав билет бортпроводнице, провёл большим пальцем по этому месту, держа его перед своим лицом. Казалось, обычный помятый угол небольшой бумажки, но только парень понимал, какие воспоминания несёт эта крошечная частичка. Дождь, недоумение, тяжёлые вздохи ― такие, как и весь тогда разговор. Совсем другое поведение. И только один отчаянный взгляд ― потом Кира отворачивала от него голову. Действительно, является ли это, тем, что ему нужно? Может, Арт просто желал удовлетворить свою «хотелку»? Снять, наконец, фильм по их приключениям, не имея даже опыта в режиссуре? Всё, что он хочет ― найти свою цель в жизни и выполнить её, найти своё призвание, призвание режиссёра. А надо ли ему это? Надо ли ему это сейчас? Один. В Нью-Йорке. Без какой-либо поддержки и опыта. Без любимой девушки. Практически без всего. ― Молодой человек, Ваши билеты. ― Голос бортпроводницы вывел его из ступора. Парень взглянул на работницу авиакомпании, та приподняла брови. Арт вздохнул и повернул голову в сторону выхода, а затем вновь посмотрел на девушку. Последний рывок. Только вот в какую сторону? Он усмехнулся и, не убирая улыбки с лица, развернулся и выбежал из самолёта, несясь вперёд, не обращая внимания на то, что творится за его спиной. Воздушное судно было позади. Тяжёлая сумка, быстрый бег, сильный ветер, снова болтавшие о чём-то своём люди, вытянутая рука, ловящая такси, проносящиеся дома из окна машины. Артём полностью осознавал, что делает и ни капли не жалел о своём поступке ― эта мысль даже не прокрадывалась в голову. Зачем? Зачем ему жалеть? Зачем ему туда лететь? Такси ехало на приемлемой для города скорости, а ниточка, соединяющая парня и его желание отправиться в Нью-Йорк, становилось всё слабее. К чёрту, обрезать бы эту нитку прямо сейчас, чтобы он больше никогда не хотел под влиянием своего наивного желания улететь, при этом оставив Киру одну, что ему совсем не надо! Арт быстро барабанил пальцами по сиденью. Он больше не совершит такую глупую ошибку! Нет! Он будет слушать Сменкину каждый день, вслушиваться в её слова, в её мнение. Всегда будет спрашивать, что она думает по какому-либо поводу. Не будет таким дураком. ― Остановитесь здесь, пожалуйста, ― сказал он таксисту, и как только машина остановилась, сразу открыл дверь и выпрыгнул из салона, мчась по знакомым маленьким переулкам и дворам, даже не смотря под ноги. Парень бежал, наступая кроссовками на осенние грязные лужи, проносясь мимо оголённых деревьев, наперекор сильному ноябрьскому ветру под звёздным небом, которое в этот раз тучи не закрывали. Направлялся прямо к приюту, он чувствовал, что она там, даже в такое время. Знакомая оградка, небольшое здание, негромкий лай собак. Арт улыбнулся ― он здесь, здесь… Не пролетает над Европой, а бежит к ней, потому что так надо! Ему надо, ему необходимо быть с ней! Парень оттолкнул от себя калитку, освещавшуюся городским фонарём. И, ещё чуть-чуть пробежав вперёд, остановился, давая себе отдышаться. Он мысленно улыбнулся ― девушка точно здесь. ― Арт? ― медленно развернулась Сменкина, оглядывая его с ног до головы. Фонарь освещал только часть её лица. ― Кир… ― выдохнул он, всё ещё стабилизируя своё дыхание. ― У тебя же рейс, ― буквально "выдавила" она. Признавать тот факт не хотелось, даже не смотря на то, что Мещеряков стоял перед ней. ― Я не полечу, ― парень чуть помотал головой. ― Почему? ― сухо сказала девушка, затаив дыхание. Каждое слово, которое произносил Арт, было маленьким зарядом тока, выводящую Киру в реальность, показывая при этом, что парень и вправду здесь. Здесь. ― Ты же хотел этого, ― она тяжело выдохнула. ― Хотел и хочу. ― Мещеряков улыбнулся и, отбросив сумку, подошёл к Сменкиной. Он кончиками пальцев коснулся её руки. ― Но мне это не нужно… по крайней мере, не сейчас. Мне нужно быть с тобой, мне нужно, чтобы ты была счастлива. Мне нужно видеть твою улыбку каждый день, Кир. ― Правда? ― Правда, ― слегка кивнул он и крепко прижал девушку, укутывая её в объятиях и мысленно обещая себе, что больше никуда от неё не уйдёт.