The Light Behind Your Eyes

«Прекрасные новости! Вэй Усянь мертв!» Именно это радостное известие разлеталось с невероятной скоростью по миру. Ещё бы! Наконец-то самый главный кошмар был уничтожен. Нерадивый юноша, подававший большие надежды своими талантами, но в итоге ступивший на кривую дорожку тёмного пути, погиб. Официальной причиной смерти считали гибель от руки его же шиди, главы ордена Юньмэн Цзян, но ходило множество слухов и вариантов, начиная от смерти из-за тёмной энергии до суицида. Но всем было ясно одно: зло было истреблено, а главной задачей каждого ордена и каждого заклинателя стало недопущение повторения этой ужасной истории. Даже после уничтожения ордена Цишань Вэнь не было такого празднества, как после смерти Вэй Усяня. Каждый считал своим долгом хорошенько отметить это событие, не забыв обсудить мертвого заклинателя. Но не во всех домах был праздник. Один дом на территории Облачных Глубин не был похож на место, в котором люди радовались новости, скорее наоборот, в этом доме был траур. «Бедный Хангуан-цзюнь! Наверное, чары этого мерзкого Вэй Усяня до сих пор не спали!» — говорил каждый, когда видел Второго Нефрита клана Лань, облаченного в белоснежные траурные одежды. Все были уверены в том, что этот «ужасный Старейшина Илин» околдовал Лань Ванцзи для своих корыстных целей. Другого варианта, почему же ранее заклинатель забрал этого отвратительного юношу в Облачные Глубины и скрепил их союз узами брака, у обывателей не было. Точнее, никто не хотел верить в то, что заклинатель помогал Усяню по собственной воле. «Как хорошо, что скрывавшегося в Гу Су Вэй Усяня нашел его шиди и отомстил за всех нас! Так ему и надо!» — Лань Ванцзи было больно слышать что-то подобное в свой адрес и в адрес своего умершего супруга. Когда до его ушей доносилась очередная мерзость, Лань Чжань лишь крепче сжимал свой Бичень и старался как можно быстрее покинуть место. Но мест, где никто гнилостно не обсуждал бы Вэй Усяня, почти не осталось. Почти. Дом Лань Ванцзи стал именно тем местом, где тот мог отдохнуть от всего. От осуждающих взглядов со стороны, от мерзких сплетен. Тут никто никогда не осудит ни его, ни Вэй Ина. Большую часть времени после смерти супруга Лань Чжань либо проводил за переписыванием правил Гу Су Лань, либо выслушивал нравоучения от своего дяди. Но в те моменты, когда ни нравоучения, ни правила не занимали заклинателя, он садился за свой цинь и пытался вызвать душу Вэй Усяня. Но всегда безуспешно. Правила. Нравоучения. Безуспешные попытки вызвать душу. Так проходила неделя за неделей. Кто-то бы уже давно сдался, но не Хангуан-цзюнь. Каждый вечер он садился за цинь и начинал играть. В надежде снова услышать его голос, посмотреть в любимые пепельно-серые глаза, увидеть любимую улыбку. Хотя бы найти его душу. Но ответа всегда не было. Почти всегда. Одним вечером Лань Ванцзи, закончив в очередной раз свою безрезультатную игру, сидел напротив гуциня, погрузившись в свои мысли. Он понимал, что Вэй Усянь не вернется, понимал, что его душу ему вряд ли удастся найти, а тем более, ему вряд ли удастся увидеть своего возлюбленного вновь, хоть и в образе духа. — Хэй, Лань Чжань, — раздался тихий до боли знакомый голос, оторвавший Второго Господина клана Лань от раздумий. Лань Ванцзи резко обернулся. Никого. «Мое воображение играет со мной злую шутку», — подумал заклинатель, переводя взгляд на инструмент. — Ты меня игнорируешь, Хангуан-цзюнь? На цине, помимо рук Лань Чжаня, лежала чья-то бледная ладонь. Поднимая взгляд, мужчина увидел того, кого так долго звал, спокойно сидящего прямо перед ним. — Вэй Ин… — со слезами на глазах прошептал заклинатель. — Ты меня звал, и я решил, что не стоит тебя разочаровывать, — в своей обычной манере, с легкой улыбкой сказал Вэй Усянь. — Вэй Ин… — тихо повторил Хангуан-цзюнь, — Прости меня… Старейшина Илин мягко прикоснулся рукой к щеке своего мужа. Его прикосновения были ощутимы. Обычно, если душа приходит по зову заклинателя и принимает форму человека, то никто не может коснуться её, также как и её касания не будут чувствоваться окружающими. Тут же Лань Ванцзи чувствовал, как рука мужа нежно гладит его лицо. Не медля ни секунды, он положил свою ладонь на ладонь Вэй Усяня. Он пришел. Он сейчас с ним. — Лань Чжань, ну ты чего? Сам же говорил, что между нами не должно быть места для «спасибо» и «прости». Ну так зачем ты сейчас извиняешься? — с теплой улыбкой произнес мертвый заклинатель, смотря на своего любимого, — Всё хорошо, ты не виноват. — Если бы я… — Ты ничего не смог бы сделать, — с ноткой грусти сказал Вэй Усянь, тем самым перебив мужа, — я проиграл эту битву с самого начала. Хангуан-цзюнь промолчал. Вэй Ин был прав. Ступив на кривую дорожку, он с самого начала подверг себя осуждению со стороны. Ведь известно, если большинство не принимает что-то, то это что-то стараются любыми способами уничтожить. — Лань Чжань, — сохраняя улыбку на лице начал Старейшина Илин, — пожалуйста, обещай мне не плакать, хорошо? Из-за меня у тебя столько неприятностей… — он виновато посмотрел на Ванцзи, — Это я должен извиняться! Второй Нефрит клана Лань смотрел на него и до сих пор не мог поверить, что перед ним сидит его любовь всей жизни. В голове Ванцзи было столько мыслей. Он столько всего хотел сказать Вэй Ину, но боялся что тот может резко исчезнуть навсегда. Эти мысли заставили заклинателя, славящегося своим бесстрастием, заплакать навзрыд. — Тише, я с тобой, — начал его успокаивать Вэй Усянь, — я не… Лань Чжань бросился в объятия к своему мужу, тем самым перебив его. «Прости, прости, прости!» — не переставал, рыдая, повторять заклинатель, уткнувшись в грудь Старейшины Илин. Сам же Усянь грустно улыбнувшись прижал супруга к себе. Нежно проводя рукой по волосам мужчины он шептал что-то успокаивающее. Вэй Ин посмотрел лунный свет, который пробивался из не полностью закрытого окна, и усмехнулся. — Лань Чжань, не думал, что один из лучших адептов ордена Гу Су Лань будет нарушать правило своего ордена о раннем отходе ко сну! Лань Ванцзи устало посмотрел на Усяня. Смотря в красные, опухшие от слез глаза своего супруга, Вэй Ин решил, что он может задержаться еще на некоторое время. — Я могу остаться с тобой этой ночью, — в полголоса озвучил свое предложение Старейшина Илин, — я мог бы тебе спеть что-нибудь, чтобы бы смог заснуть, если ты хочешь. Дождавшись согласия своего супруга, мертвый заклинатель начал тихонько напевать знакомую им обоим мелодию. Спокойный, нежный голос мужчины успокаивал, заставлял забыть о всех кошмарах. Единственное, что было важно для Лань Чжаня в данный момент: его Вэй Ин был рядом, его Вэй Ин никуда не ушел, его Вэй Ин будет всегда рядом. Дождавшись, когда супруг уснет, Старейшина Илин аккуратно переложил Хангуан-цзюня на кровать, а затем сел рядом. Вэй Усянь не знал, смогут ли они когда-нибудь встретиться снова, поэтому он наслаждался последними минутами, проведенными с Лань Чжанем. Он не хотел уходить. Первые лучи утреннего солнца начали пробиваться сквозь щель незакрытого окна. «Пора...» — пронеслось в мыслях мужчины. Перед тем, как навсегда исчезнуть, он подарил почти невесомый поцелуй своему супругу. Растворяясь в воздухе, Вэй Усянь со слезами на глазах, но с улыбкой прошептал то, что Лань Ванцзи продолжал повторять себе на протяжении тринадцати лет. — Ты должен быть сильным. Не дай никому уничтожить свет в твоих глазах. —