«Какая неожиданная встреча, принцесса»

Чимин, не спавший всю ночь, плетётся на кухню за третьей чашкой кофе, а в телефоне висит куча непрочитанных сообщений от Юнги. На работу выходить через полтора часа, концентрации никакой, да и желания тоже. Пак бы никогда не подумал, что мятноволосый будет таким назойливым и доставучим. Всё, что за всю ночь смог ответить ему Чимин – чтобы они больше никогда не пересекались. Да, Юнги красив и сексуален. Да, у него, наверное, красивое тело. Да, целуется он просто невероятно. Но он не тот, с кем бы Чимин хотел связать свою дальнейшую судьбу. Юнги зачастую ведёт себя, как полнейший кретин, и ему плевать, что он делает неприятно посторонним. Чимину интересно, что там с его очками. И болит ли бровь? Или нос? Интересно, где он сейчас работает или не менял место работы вовсе. Ему интересно, красил ли он волосы последнее время или нет. Наверное, красил, потому что отросших корней вовсе не было видно. Пак сидит на кухне и думает о всех этих вещах, которые, по сути, и волновать его не должны. Но он всё равно снова задумывается о том, сколько ему пришлось работать, чтобы накопить на байк. Или ему его подарили? Нет, слишком дорого для подарка. Конечно, эти мысли ни к чему хорошему не привели, потому что, задумавшись, он перелил кипяток из чайника прямо себе на голые ноги. Гора матов и ругательств и в панике выбежавший на кухню сонный Тэхён. – Ёбаный чайник! – кричит Чимин прибежавшему другу, который уже спокойно шёл за тряпкой. – Я миллион раз говорил, что надо купить новый. Этот слишком тяжёлый. – Чайник здесь ни при чём. Просто у кого-то, Чимин, кривые руки, – говорит Тэхён, аккуратно вытирая небольшую лужу. – Мои руки идеальны, а этот чайник мне уже все нервы вытрепал! – он садится на табуретку и гневно начинает пить свой кофе, заедая каким-то печеньем. Через час выходить из дома на работу, а этого совсем не хочется из-за дикого желания спать. Чёртов Мин Юнги, чтоб он провалился, от него одни проблемы. Ему ещё нужно встретиться с ним, чтобы вернуть толстовку и футболку и забрать свою, но он уже готов переслать по почте, чтобы не пересекаться с ним вновь. Каждая их встреча заканчивается чем-то странным, как и начинается, по сути. Чимин одевается как обычно – классические брюки, рубашка и длинный чёрный галстук. Брызгает на себя несколько раз духами, делает несложную укладку волос, надевает серебряный браслет, хватает ключи и выходит к машине. На улице приятный утренний воздух, ещё не жарко, но уже и не холодно. Он садится в машину и медленно отъезжает от парковки, направляясь в сторону работы. Как только Пак приехал, он уверенной походкой зашёл в здание, где сразу направился на свой этаж. – О, Пак Чимин, Вы вовремя! – говорит ему секретарша главного редактора, девушка по имени Лиён, которая на секунду отвлеклась от своего компьютера. – Ким Намджун попросил Вас зайти к нему, когда придёте. Ким Намджун – тот самый главный редактор. Руководитель он, как и человек, не очень приятный, но зато платит лучше, чем на прошлой работе. Чимину с его стороны часто прилетали разные заигрывания, и этот человек явно хотел его разложить прямо в своём кабинете. Не удивительно, что на девушек он не особо смотрел. – Вызывали? – спросил Чимин, аккуратно войдя после стука. – Да. Хотел узнать, что там с последними двумя книгами, которые я тебе поручил, – его тон, как и атмосфера во всём кабинете, заставлял напрячься, хотя всё выглядело довольно мило, выполненное в пастельных тонах. – И что с твоим лицом? – Не успел проверить последние две, но в целом всё в порядке, через пару дней смогу прислать результаты, – ответил парень и подошёл чуть ближе к столу, хотя если бы не наигранное уважение, он бы и шагу в этот кабинет не ступил. – Подрался. – Подойди, – сказал Намджун и пальцем указал на место рядом с собой. И Чимин знал, что ничем хорошим это не кончится, но всё равно обошёл стол и остановился рядом. – У Вас есть цветные ручки? Не думал, что Вы такими пользуетесь, – он старался отвлечь как можно сильнее. – Наклонись. – Зачем? – Чимин замер с ручкой в руке в паре сантиметров от стола. – Я осмотрю твоё лицо. – Не стоит. С ним всё в порядке, я вчера обработал, и оно скоро должно зажить. – Непослушный, – тихо сказал главный редактор и, крепко взявшись за чужой галстук, резко потянул парня на себя. Чимину от неожиданности пришлось присесть на колени мужчины так, что ноги были по обе стороны от чужих бёдер. Он упёрся ладонями в плечи Намджуна, который смотрел прямо в глаза и очень сильно тянул за галстук. Чимин был бы рад, если бы он порвался. – Когда-нибудь ты сдашься. – Русские не сдаются, – ответил Пак, всеми силами сдерживая себя от того, чтобы не ударить. Как жаль, что эта работа ему ещё нужна. – При чём здесь русские? – в недоумении спросил мужчина, но хватку не ослабил, а его рука уже покоилась на пояснице Чимина. – Ну, не знаю, у моей бабушки, вроде были русские корни, так что, думаю, что я, как частично русский, не должен сдаваться, – говорит парень, словно само собой разумеещееся, будто они сидят где-то в кафе и пьют горячий кофе с круассанами. – Я думал, ты чистокровный кореец, – сказал Намджун и слегка надавил на поясницу, чтобы Пак придвинулся ближе. Что ему и пришлось сделать, потому что руки у мужчины довольно сильные, он даже нашёл время позавидовать. – А я думал, что вы слегка слабее, – говорит Чимин, но понимает, что его лицо слишком близко, а шея уже устала сопротивляться. – Видимо, ты ошибся, – ответил мужчина, продолжая держать так, словно его выдержке нет предела. – А Вы нет. – В смысле? – Я всё же чистокровный кореец, – Чимин на данный момент безумно радуется своей способности заговаривать зубы. Конечно, в экстренных ситуациях это только оттянет неизбежное, но сейчас всё немного по-другому. Стоит только немного подождать, чтобы кто-то зашёл в кабинет, и тот сам оттолкнет его. – Значит, всё же сдашься? – Вы сейчас одной своей фразой оскорбили всю нацию, – Чимин закатил глаза и цокнул, будто его это реально обидело. – Так говорите, будто если я кореец, то сразу должен сдаться. – Я не это имел в виду, – мужчина всё так же говорил стальным тоном, а у Чимина уже темы для разговоров закончились. Но он бы не был собой, если бы не умел так быстро находить выход из ситуации. – Вы уже достаточно осмотрели моё лицо? Я же говорил, с ним всё в порядке, – Пак попытался слегка улыбнуться, чтобы не казаться грубым, хотя сейчас грубость бы ему не помешала. – А твоё тело? – спросил Намджун и рукой, ранее лежавшей на пояснице, расстегнул верхнюю пуговицу. Чимин молится всем богам, чтобы сейчас в кабинет кто-то зашёл. – Сними рубашку. – Тогда придётся и галстук... – не успевает парень договорить, как чужие губы резко впиваются в его. И это совсем не те ощущения. Эти губы не так целуют. Эти губы не такие мягкие и нежные. Это не те губы. Они ему не подходят. Чимин зажмуривает глаза до белых пятен, не получается отстраниться из-за чёртового галстука и крепких рук. И укусить он не может, потому что просто не попадает из-за волнения и страха. В кабинет так никто и не заходит, чужая рука уже гуляет по чиминовым бёдрам и прижимает ближе. По щеке стекает горячая слеза. Он и сам знает, что действует на подобных личностей, словно магнит, но он же не какая-нибудь шлюха, чтобы им вот так воспользоваться. Рядом с ухом слышится треск – ненадёжная ткань галстука всё же не выдерживает. Чимин по инерции падает назад, на пол, но быстро сориентировавшись поднимается на ноги, застёгивает несчастную верхнюю пуговицу и пулей вылетает из кабинета. Он поклялся себе, что не подойдёт к нему ближе, чем на два метра, потому что в следующий раз он может придумать что-то получше, чем держать за галстук. Ему на самом деле уже как-то надоело это излишнее внимание мужчин. Конечно, девушки любят высоких, мужественных, с щетиной, наверное. Ну, или как минимум при деньгах. Неудивительно, что Чимину попадаются только какие-нибудь кретины, как Юнги, выкрашенные в непонятные неестественные цвета, или такие извращенцы, как Намджун. Ну или вонючие пьяные мужики, которые только вывалились из какого-нибудь гей-бара и ищут жертву на ночь, чтобы заняться всякими непотребствами в грязных кабинках туалета, где антисанитарии хватит на половину Китая. Чимину бы с его внешностью пойти в модели или ещё куда-нибудь с похожей направленностью, но никак не пахать в редакции, где попадаются такие ужасные люди. Хотя такие люди могут быть везде. И, к сожалению, сейчас их слишком много. Разбитая губа начала слегка кровоточить из-за сухих грубых губ главного редактора. Он то и дело постоянно слизывает эту маленькую капельку крови. Плюс этих офисов в том, что здесь у всех свой отдельный кабинет. Здесь никто не кинет в тебя свёртком бумаги или не подойдёт внезапно сзади, чтобы снова начать нести какую-нибудь херню. Чимин сидит в своём личном кабинете, где только его вещи, но жаль, что почти везде стеклянные (или это пластик? Чимин так и не понял) стены. Только у Намджуна кабинет полностью скрыт от чужих глаз. – Мудак, блять... – тихо шепчет Чимин, смотря в какие-то документы, которые уже к завершению сегодняшнего дня нужно будет отнести главному редактору. Он вообще не хочет приближаться к его кабинету, а уж тем более заходить туда. Как же он рад, что все стёкла в своей небольшой обители закрыл большими листами бумаги, чтобы некоторые слишком любопытные особы не следили каждый раз за его работой. Ну или не очень хорошо? – Чимин! – громко говорит Намджун, входя тяжёлыми шагами в кабинет. Он аккуратно проворачивает маленький замок на ручке двери, тем самым закрывая дверь. – Ты ведь понимаешь, что я всегда добиваюсь своего? – Я совсем не сомневаюсь в ваших способностях, Ким Намджун-щи, – Пак берёт телефон и находит нужный диалог и, игнорируя предыдущие сообщения собеседника, старается незаметно напечатать адрес, этаж и кабинет, – но я не "Ваше" и добиваться меня не стоит. – Если я этого захочу, то даже человек может стать моей собственностью, – Намджун облокотился руками на стол с противоположной стороны от парня и снова смотрит в глаза так, будто пытается загипнотизировать. – Не думаю, что у вас так много полномочий, – Чимин видит, что сообщение помечается как прочитанное, но не получает ответа. Значит, уже в пути. – Всё дело в удаче или везении в Вашем случае. – Ты слишком много говоришь, – Намджун свёл к переносице брови и слегка ухмыльнулся. Создаётся впечатление, будто он думает, что так он выглядит брутальнее. Скорее нелепо и смешно, если не хочет слышать явного отрицания. Не понимает, что не может привлекать всех, тем более такими способами. Скорее вызывает отвращение и рвотные позывы. – А Вас, кажется, немного разбаловали в детстве. Наверное, у Вас очень добрые родители. – Чимин берёт несколько документов и складывает вместе, после чего аккуратно стучит ими по столу, чтобы они были ровными. Он понимает, что слегка заступил за рамки дозволенного, когда Намджун начал обходить стол. Пак швырнул аккуратно сложенные бумаги на стол и встал, чтобы обойти стол. Лишь бы быть подальше от этого извращенца. Но он не успел, его рука оказалась схвачена жёсткими сильными руками. Они напоминали Чимину стальные оковы, из которых не выбраться. Намджун как-то ловко усадил парня на стол и встал между чужих бёдер, а рукой аккуратно взял чиминов подбородок. – Почти полгода хотел этого. – Ну, значит, плохо старались, раз так долго ничего не выходило, – тянуть время. Главное – тянуть время. Больше ничего. Заговорить. Запутать. – Зато сегодня я отлично постарался, ты так не думаешь? – он погладил рыжие волосы и убрал с глаз одну упавшую прядь. – Думаю, Вы отлично постарались, но было бы гораздо лучше, если бы я мог спокойно доделать свою сегодняшнюю работу, чтобы заработать как можно больше денег. – Успеешь ещё. Намджун снова расстегнул верхнюю пуговицу и, держа одну чужую руку, слегка поцеловал чуть ниже линии подбородка. – Мне кажется, или это не совсем входит в ваши обязанности? Заговорить. Чимин упёрся одной рукой в чужое плечо, чтобы слегка оттолкнуть, но снова ничего не выходило. Из-за паники все его мышцы будто стали ватными, а сердце настолько сильно билось о рёбра, что его было слышно в ушах. – Вам стоит найти партнёра получше, обычно мне говорили, что я так себе. Ну, среднячок. Тянуть время. На шее остаётся алеющий засос. И это одно из того, чего бы Чимин хотел меньше всего. Он принимает, что красив своим лицом и фигурой, но не бросаться же на него каждому встречному? Вторая и третья пуговицы тоже уже расстёгнуты, а спасителя всё никак нет. – Прошу, хватит трогать меня. Мозг отключился, осталось только просить о пощаде. Но кричать он не может, потому что он точно не хочет выглядеть, как новая шлюха главного редактора. Слёзы скатываются по щекам, как белая рубашка сейчас скатывается с худых плеч. Чимин уже не слышит, только чувствует, как чужие шершавые руки скользят по его мягкой коже. Слышит, как расстёгивается чужой дорогой кожаный ремень. Просьбы о том, чтобы Намджун остановился и убрал свои похотливые грязные руки. А дальше как-то снова всё приобретает краски, когда резкий оглушающий звук вырванной ручки доходит до слуха парня. И такой знакомый дерзкий прокуренный тяжёлыми сигаретами голос. – Убери от него руки, или я выстрелю, – кончики мятных волос влажные, а дыхание тяжёлое, видно, что спешил. – Я сказал: отойди от него. Считаю до трёх и твои яйца превратятся в кровавое месиво. А Чимин плачет и одновременно улыбается, что в рядах его знакомых, есть этот неуравновешенный кретин. Он надевает свою рубашку и аккуратно, мельком, словно лис, спрыгивает со стола, забирает свою сумку и телефон и отходит за спину Юнги. – Откуда, блять, у тебя чёртов ствол? – спрашивает рыжеволосый, сведя в недоумении брови к переносице и оттягивает того за чёрную футболку с принтом Nirvana. – Года два назад у какого-то копа спиздил, когда они нас повязали, – он стоит и не опускает пистолет. Намджун не двигается, стоит на месте и молчит, словно понимает, что виноват. Они выходят из офисов, Юнги тянет младшего за руку к своему байку и сразу надевает на того шлем. Мятноволосый садится первый, а сразу за ним и Чимин. Он слегка улыбается, когда парень прижимается к нему всем своим телом и даже больше не просто держится, а обнимает. – Твой шлем пахнет сигаретами, – тихо в чужое плечо говорит Чимин спустя такое большое время тишины. – Я куплю ещё один, чтобы он был твоим, – отвечает Мин, так и не начиная отъезжать с парковки. – Я хочу, чтобы этот был моим, – Пак жмётся ещё сильнее, буквально пытаясь передать всю свою благодарность за спасение. – Он же сигаретами пахнет, – Юнги немного в недоумении от изменчивости решений Чимина. За последнее время между ними произошло много всяких странностей. – Он пахнет тобой, – сказал очень тихо, что Мин бы и не услышал, если бы не вслушивался. Но он спрятал свой смущённый смешок за рёвом мотора и поехал отсюда как можно дальше. В самое безопасное место. *** Они приехали к Юнги домой, и Чимин рад, что именно сюда. Об этом доме не знает его главный редактор, здесь его никто не найдёт. Они входят в дом, где оба разуваются и проходят в зал. Юнги снова куда-то уходит и приходит с чистыми вещами, потому что вряд ли Чимину будет удобно сидеть в классических брюках и рубашке. Он отдаёт младшему белую футболку и чёрные шорты, а Чимин и рад, потому что эта одежда пахнет Юнги. Вернее каким-то стиральным порошком, которым он явно пользуется постоянно, потому вся его одежда так пахнет. Невероятно приятно. Чимин раздевается в этой же комнате, чтобы переодеться, а взгляд Мина сразу падает на красные пятна в районе ключиц и шеи. – Это засосы, – отвечает Пак на немой вопрос, а его взгляд как будто тухнет. Он поправляет рыжую чёлку и продолжает стоять в одних шортах, совершенно не стесняясь. Но по его лицу можно понять, что чувствует он себя ужасно. Словно использованный. Испорченный. Как игрушка. Кукла. – Я это и так понял, – отвечает Юнги и подходит к парню. Он кладет свою руку ему на плечо и большим пальцем проводит проводит по одной из отметин и тяжело выдыхает. – Почему ты мне угрожал ножом, а ему и слова сказать не мог? – Потому что ты не был моим управляющим. Ещё потому что мне нужна эта работа. Там платят достаточно много. И потому что нож лежал в сумке, а я даже отойти от него не успел, когда он зажал меня. – Я слышал, что можно приложить лёд, чтобы немного убрать. Конечно, полностью, они не пропадут, но будут хотя бы не такие яркие. – Ладно, тогда футболку пока что не надеваю. Юнги потянул младшего за руку на кухню, где усадил его на диванчик и достал из морозилки формочку со льдом. Там уже не было нескольких кубиков, наверное, где-то использует лёд. Может, чай со льдом. Или кофе. А может, и делает лимонад. Или виски с колой и со льдом. А может добавляет в пиво. Чимин не знает, что из этого чаще всего употребляет Юнги, но знает одно – лёд он использует. Пак сел в позу лотоса и взял в руки одну из подушек, которые валялись на диване как попало. Мин присел рядом с ним и, достав один кубик, прижал к пятну на груди. По всему телу пробежались мурашки, Чимин поёжился, пробормотал что-то вроде «он холодный» и посмеялся, словно ребёнок. Только вот его тело говорило о том, что Пак – уже взрослый сексуальный мужчина. – Знаешь, – начал Юнги, стараясь смотреть только на кубик льда и свои пальцы. Ни ниже, ни выше. – Сейчас ты ведёшь себя, как маленький мальчик, на которого посмотришь и сразу испытываешь умиление. И я бы умилися, если бы в моей памяти не всплывало, как ты постоянно посылал меня. Если бы не вспоминай, какой у тебя острый язык. И если бы вчера ты не въебал мне, пытаясь защитить девушку. Ты вводишь меня в заблуждение. – Я бы не вводил тебя в заблуждение, если бы изначально ко мне нормально относился, – Чимин всё ещё боролся с желанием откинуть этот кусок льда, потому что он холодный. Ну или он хочет, чтобы вместо льда там были пальцы Юнги. – И да, язык у меня не только острый, но и довольно умелый. – Зачем мне эта информация? – Мин попытался сглотнуть ком в горле, но вышло как-то слишком плохо. Он бы даже сказал, что хуёво. – Не знаю, подумал, что тебе будет интересно, – пожал плечами Чимин, словно они говорят о плюшевых медведях и мороженом, и глазами проследил, как старший взял ещё один кубик, потому что тот растаял. Вода стекала по груди, в частности по соскам, которые сейчас были твёрдыми и чуть более чувствительными из-за холодной температуры. – Тогда тебе нужно отморозить твой язык, чтобы ты перестал нести всякую херню, – Юнги старался не смотреть, куда стекает вода, но он как-то случайно увидел, что они впитывается в резинку тех самых чёрных шорт. – Давай, – с улыбкой сказал Чимин, прикрыв один глаз, и вывалил наружу язык. Юнги как-то сразу сориентировался и положил кусочек льда на розовый язык. По глазам Чимина было видно, что лёд холодный и из-за этого неприятный. Но мятноволосый злорадно улыбался, понимая, что парень не знает, что ему делать со льдом. – На стол нельзя, – сказал Мин, когда увидел, что парень уже собирался его выплёвывать. Но Чимин бы не был собой, если бы не умел быстро находить выход из ситуации. Он притягивает Юнги за шею, сам слегка подаётся вперёд и целует. Растаявшая вода тоненькой струйкой стекает по подбородку, но зато лёд теперь во рту старшего. Теперь Чимин победно ухмыляется и с интонацией сучки говорит: – На стол нельзя, – он пожимает плечами и наблюдает за тем, как Юнги прибывает в лёгком шоке, а его щёки покраснели, словно у шестиклассника. Мин толкает в плечи смеющегося Чимина и, пользуясь его замешательством, наклоняется к нему. Только вот жаль, что сидел он слишком далеко и смог дотянуться только до живота парня. Он положил руки на бока Чимина, а лёд положил прямо в пупок. И как-то совсем случайно у младшего вырвался резкий вздох, больше похожий на стон, ноги от неожиданности сложились в коленях, а руки по инерции легли на чужую мятную макушку. – Он холодный, – слишком высоким голосом сказал Чимин, который и сам этого не ожидал. По телу бегают мурашки от кубика льда и горячего дыхания где-то в районе тазобедренных косточек. – Я знаю, – голос сел, он прочистил горло и не двигался, а пытался понять, когда они успели зайти так далеко. И почему-то только сейчас он заметил, что у него каменный стояк. И у Чимина тоже. Он взял зубами кубик льда и провёл им чуть вниз по животу, и сверху снова послышалось судорожное дыхание, граничащее со стонами, и новая волна мурашек была настолько сильной, что Чимин вздрогнул и аккуратно сжал чужие волосы. Оказывается, они были очень мягкими, хотя казалось, что из-за краски они должны быть как мочалка. Лёд остался лежать и таять на своём месте, а горячий язык прошёлся вдоль резинки шортов, которые были надеты как-то слишком низко. Пак глубоко вдохнул, закинул назад голову и выгнулся в пояснице. Так приятно, и получается это как-то непроизвольно, на лбу уже испарина, а у Юнги крыша едет. На телефоне Чимина громко срабатывает звонок, он распахивает глаза, а Мин сразу приходит в себя, поднимается и отсаживается где-то на метр и краснеет до кончиков ушей. Парень отвечает на вызов и отходит в другую комнату. – Как?! Тэхён, ты с ума сошел?! – слышит Юнги из соседней комнаты и по голосу понимает, что у Чимина слегка проскальзывает злость. – Блять... Я скоро приеду. Чимин начал одеваться в свой рабочий костюм, когда Юнги вошёл в комнату. Они переглянулись пару раз и как-то не осмелились что-либо сказать. Пак протянул в брюки свой ремень и ловко застегнул, а когда повернулся, как-то смущённо посмотрел в глаза. – Спасибо. За то, что помог, – сказал Чимин и натянул на плечо сумку. – Тэхён затопил квартиру, мне нужно ехать. – Ладно. Я проведу. Парни обулись и вышли за двор, где младший вызвал такси. Прошло минут десять, они не проронили ни слова, зато Юнги скурил две сигареты. Машина подъехала, Чимин сел на заднее сиденье и уже хотел сказать короткое "пока", но не успел. Мин наклонился и, не успев выдохнуть дым от сигареты, коротко поцеловал, передав часть дыма парню, захлопнул дверь и ушёл за калитку, а Чимин так и не успел увидеть бегающие в смущении глаза.