Одержимость

      Скалл впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему отдохнувшим. Тело налилось приятным теплом, а воздух вокруг таил в себе ненавязчивый еловый аромат средства, что долго держался на простынях. Закутавшись посильнее в одеяло, Облако блаженно зажмурился и полностью расслабился. В голове было абсолютно пусто, хотя где-то на задворках сознания настойчиво билась одна неприятная мысль. Воспоминания о событиях вчерашнего дня медленно возвращались в сонный разум, но Скалл ничего не чувствовал по поводу своих действий. Подумаешь, истерика — с кем не бывает? Он просто был удивлен и немного расстроен, ничего более. Сейчас же он готов к новым свершениям, ведь набить морду Реборну стоит, а сделать он это сможет только если с ним встретиться. По поведению киллера можно было понять, что Облако не будут убивать или сильно бить — остальное он переживёт.       Ненависти к Солнцу не было, но присутствовали разочарование и раздражение. Для Скалла Реборн всегда был весьма рациональным человеком, который не испытывает проблем с общением. Оказалось, что это был всего лишь образ, так как на деле Солнце тот ещё трус, и даже не может просто выйти и поговорить! Если бы они всё обсудили, было бы намного проще. Конечно Де Морт не собирался сразу всё прощать, но как минимум узнать друг друга получше, — чтобы потом понять что делать дальше, — не отказался бы. Хотя, если пораскинуть мозгами, сейчас Реборну лучше ему на глаза не показываться даже для разговора.       Настроение было на редкость оптимистичное, так что Скалл встал и схватил стоящую на тумбочке вазу, после чего с яркой улыбочкой запустил её в камеру над дверью. Раздался треск, сосуд разбился, а камера повисла на проводах с потухшей красной лампочкой. — Отличное начало дня.       Со всё той же благожелательной улыбкой Облако направился в ванную, где положил на бачок унитаза небольшую подставку, и встав на это всё, дотянулся до ещё одной камеры и вырвал её. Бесполезный аппарат полетел на кафель, после чего разбился с противным звуком. Дышать сразу стало как-то легче, но желание творить хаос никуда не пропало. Видимо, его Пламя нашло выход в разрушении.       Скалл не боялся мести, причем сам не до конца понимал почему. Скорее всего интуиция, а может уснувшее чувство самосохранения.       Выйдя за пределы комнаты, взгляд Облака сразу же наткнулся на алые мигающие точки под потолком. Чтож, он нашел себе занятие на день. Не то, чтобы это сильно ударит по карману Реборна, но добавит ему хлопот.       Скалл зажал зубами цепочку пирсинга и нахмурился. Нащупав рукой серёжку на левом ухе, он двинулся чуть выше и не обнаружил свой любимый гвоздик. Куда он делся? Разрушения могут и подождать.       Направившись обратно в свою комнату, Де Морт остановился в дверях. Только сейчас он осознал, что проснулся не так, как засыпал: не было шалашика, а одеяло было снова заправлено в пододеяльник. Скалл не понимал, почему он никогда не может почувствовать, когда Реборн находится рядом. — Может так на меня повлияло подавленное Пламя?       Помотав головой, Облако стал внимательно осматривать комнату, ища свой аксессуар. На кровати, полочках и полу его не оказалось, так что Скалл направился в ванную, надеясь увидеть гвоздик там. К сожалению, пирсинг пропал. — Неужели после обработки я плохо его закрепил, и его смыло вместе с водой?       Потеря гвоздика слегка снизила настроение Облако, но он постарался отмахнуться от подступающей грусти, и пошел на кухню. Каскадер не ел со вчерашнего дня, так что живот сжимало неприятными спазмами, а голова слегка кружилась. На удивление, сотрясения мозга не было, так как Скалл прекрасно знаком с ощущениями от данной травмы. Видимо, Реборн подсуетился, и на том спасибо.       Холодильник радовал обилием свежей еды и разочаровывал тем, что один из призрачных планов побега был уничтожен. Скалл рассматривал вариант как-нибудь сбежать, когда надзиратель отправился бы за продовольствием, но за Реборна все покупки делали Каваллоне, так что идею можно смело вычёркивать.       Взгляд сам собой зацепился за коробочку, перевязанную сиреневой ленточкой: ничем непримечательная картонная упаковка и небольшая открытка сбоку.       Небрежно вытащив её из холодильника, Скалл оторвал записку и развернул бумажку:

«Мне жаль, что ты узнал о моей личности именно таким путём.»

— А уж мне то как жаль, ты даже не представляешь, — желчь пронзила спокойную интонацию Облака.       Сунув открытку в задний карман, Скалл сначала хотел неглядя выбросить призент в мусор, но любопытство превысило гордость, и он взглянул на содержимое коробки.       Ягоды. В коробке оказалось много ягод, среди которых преобладали голубика, ежевика и жёлтая малина.       Скалл чувствовал, как дёргается его глаз. Он никогда не сможет выкинуть ягоды, так что напротив имени Реборна мысленно поставил единичку, а рядом со своим — нолик. Надув щеки Облако взял небольшую горсть ягод и закинул себе в рот. Рецепторы тут же прошила кислая сладость от которой Де Морт блаженно прикрыл глаза. — Насколько же меня легко подкупить. Ей богу, отдался бы за ягоды если бы у меня не было возможности их достать, — тихо прошептал Облако, беря в руки ещё пару ягод. О его любви к ним можно слагать легенды, но поделать с этим каскадер ничего не мог.       Взяв с собой всю коробку и благополучно забив на нормальный завтрак, Скалл вернулся в комнату, где собрал все свои конспекты, и направился в музыкальный зал.       Цифровое пианино, конечно, потрясающее, но классическое вызывало некое уважение и причастность к чему-то более высокому. Разложив конспекты на полу, Де Морт внимательно пробежался по ним взглядом. — Возможно, я справлюсь, — неуверенно произнёс Скалл, но потом встрепенулся. — Я точно смогу!       Придав себе таким незамысловатым способом немного уверенности, Облако поднялся с пола и сел за пианино. Волнения не было, ведь за неправильно сыгранную композицию калечить его никто не станет. Но детское желание сделать всё идеально и утереть нос Реборну, который точно не верит в него, меняло ситуацию. К тому же, хотелось уже побыстрее со всем разобраться и свалить, правда, как это сделать, Облако пока не знал. Всё точно было не так просто как кажется: Реборн бы не отпустил его.       Пальцы запорхали над клавишами, и Скалл отбросил все лишние мысли. Сейчас есть лишь он и музыка.       Мелодия плавно звучала в воздухе, меняя тональности и темп. Высокие ноты плавно переходили в низкие, создавая невероятную по красоте композицию в виде особенного музыкально градиента. В мыслях Облако старался воспроизводить те далёкие воспоминания приема, когда юная девушка с прекрасным в своей сосредоточенности лицом играла эту мелодию, полностью растворившись в музыке.       Конечно, игру новичка нельзя было назвать идеальной, но Скалл очень старался, так что ритм почти не сбивался, а звук шел чистый. Облако полностью сосредоточился на игре, но вскоре понял, что зрение его отвлекает, так что он закрыл глаза, отдаваясь на волю ощущениям. Эту мелодию он сыграл уже сотню раз, так что на сто первой точно не облажается.       На последней ноте со спины послышался щелчок и Скалл оглянулся: в стене образовалось небольшое углубление, в котором лежал плотный и объемный конверт. — Джекпот! — воскликнул каскадер и схватился за коричневый картон. Ноги сами понесли его в комнату, и с радостным криком Де Морт с разбегу прыгнул прямо на кровать, случайно слетая с неё на пол. Коробка с ягодами чудом уцелела. Лёжа на полу, и смотря в расплывающиеся потолок, Скалл дал себе обещание в следующий раз реагировать на собственные достижения менее бурно, а то его активность чревата травмами.       Забравшись обратно на постель, каскадер распечатал конверт: ключ, кассета и письмо. Ничего лишнего, если не считать последний предмет. Хотя ещё был ключ…       Уже собираясь вставить кассету в проигрыватель, Скалл резко застыл. Тело не слушалось, а в груди вилось мерзкое чувство. Было четкое осознания того, что как только он вставит кассету, то услышит об ещё одной смерти. Это было неприятно, и Де Морт боялся, что жертвой киллера мог стать кто-то знакомый ему. За все года в мафии Облако потерял много друзей и теперь не мог с уверенностью считать, что большинство из них умерло от несчастных случаев. — Как же всё сложно…       А когда в его жизни хоть что-то было лёгким, если не считать того времени, когда родители ещё были живы? После их смерти, казалось что всё пошло по одному месту, стремительно скатываясь в Бездну: плохая компания, нелегальный заработок, Шахматноголовый, мафия, Аркобалено, проклятие, смерть, смерть, смерть, множественная череда смертей, Реборн. У сценариста жизни Скалла было откровенно хреновое чувство юмора и, видимо, плохое настроение — Де Морт больше не мог придумать причину, почему в его жизни всё пошло под откос и он оказался в итоге здесь. Один на один со своим безумным воздыхателем, который является лучшим в мире киллером — Реборном. Где он так накосячил в прошлой жизни, чтобы сейчас терпеть всё это? Неужели котят топил?       Закинув ещё пару сочных ягод в рот, Скалл в задумчивости посмотрел на проигрыватель. Хотел ли он знать, что там записано? Определенно нет. Он вполне может жить без знания того, кого Реборн убил просто из ревности. Возможно позже Скалл и послушает, но уж точно не сейчас. Не после вчерашней молчаливой истерики. Нужно хотя бы пару дней обождать, последить за своим психологическим состоянием, а там уже будет видно, можно ему это слушать или нет.       Решив это для себя, Скалл взял в руки ключ и пошел проверить одну теорию.       Первый этаж встретил его полной тишиной, даря неуютное чувство дискомфорта. Скалл мог бы включить музыку, радио или телевизор, чтобы хоть как-то наполнить особняк звуками, но сделав это, он лишит себя шанса слышать Реборна. Тот и так передвигался тихо, но Де Морт хотя бы иногда мог заметить его присутствие.       Подойдя к последней двери в правом крыле здания, Скалл вставил ключ в замочную скважину и с довольным хмыком провернул кусок металла. Дверь тихо поскрипывая отворилась, доводя хаос эмоций до точки кипения. Вспомнив кое о чем, каскадер показал небезызвестный оскорбительный жест в сторону камеры, как бы говоря, что ему плевать на правило одной головоломки в день. «Нарушать правила» было едва ли не жизненным кредо свободолюбивого Облака. Пусть Реборн только попробует его остановить, уж Де Морт то встретит его как нужно. Кулаки прям так и чесались, чтобы набить красивое личико киллера, раскрашивая его в пурпурные оттенки, которые красиво будут смотреться на загорелой коже. Хотелось заставить того ощутить хоть малую толику боли, разбить такой безукоризненный образ лучшего в мире киллера.       Скалл отметил, что его нежелание видеть Реборна как-то быстро испарилось, заменяясь желанием тому хорошенько врезать. Это было хорошим знаком, так как эмоции возвращались в нужное русло, и перестали копиться где-то внутри. Ещё бы Пламя было стабильным, и тогда бы всё было ещё лучше.       Войдя в небольшое помещение с парой шкафчиков и одной скамейкой Скалл внимательно осмотрелся, но ничего не увидев, остановился перед двумя дверьми: Женская и мужская раздевалки. Недолго думая, он потянулся к первой двери, но та оказалась запертой. Вторая же была открыта, так что Облаку ничего не оставалось, как войти внутрь. Шесть душевых кабинок, и ещё одна дверь, ведущая к бассейну. От догадок по поводу следующего задания у Де Морта пробежался табун мурашек по спине. Если ему придётся плавать, то это точно конец. В воде Скалл был как камень в море, то есть шел ко дну и оставался там. Природа была очень несправедлива, но вместе с тем крепкие кости не раз выручали его в работе каскадера да и в мафии в целом. Так что жизнь была вполне неплохой, особенно если учитывать, что проклятие «подарило» ему Оодако — существо, умеющее плавать, а значит идеально дополняющее Де Морта. — Надеюсь, что с Оодако всё хорошо… Он сильный мальчик, так что точно не пропадёт.       Бассейн встретил его еле чувствующимся запахом хлорки, который неприятно щекотал рецепторы, и тихим журчанием воды. На бирюзовой — из-за цвета плитки — воде, не было почти никаких колебаний, что делала поверхность жидкости похожей на стекло. Каскадёру так и хотелось разрушить её идеальность, пачкая хаотичными волнами. Тишина и пустота особняка угнетали, но Де Морт был рад, что находится здесь не один.       Скалл честно не знал, зачем в особняке Аркобалено нужен бассейн, но Луче как-то обмолвилась, что это была её инициатива лично для Облака. Де Морт был конечно польщён, но сказать, что плавать ему противопоказано так и не смог. Не тогда, когда та улыбчивая женщина смотрела на него с такой надеждой в глазах. После её смерти, каскадер старался не вспоминать о ней, но особняк упорно пробуждал спрятанные ранее в глубинах разума воспоминания. (— Скалл-кун, тебе нравится? — Луче буквально подпрыгивала от нетерпения, хватая застывшее Облако за руку. Она выглядела так, будто получила самый лучший в мире подарок, но Скалл видел, что радовалась она отнюдь не тому, что у них в особняке появился бассейн, а тому, что она сама сделала подарок. Ему. Человеку, который физически не мог плавать. Да, она не знала, но для Де Морта это было как никогда иронично. Невольный смешок сам собой сорвался с губ. — Скалл-кун?       Каскадер вздрогнул, но натянул на лицо привычную самоуверенную улыбку. Он не мог расстроить Луче своей реакцией, не тогда, когда она так старалась его порадовать. Хотя очень коробило, что его считали за ребёнка. Он конечно вел себя показано беззаботно, но ему не десять лет… — Луче-сан, это лучший подарок который Великий Скалла-сама когда-нибудь получал! — воскликнул Облако, сжимая в своих руках нежную ладошку женщины, в чьих глазах исчезло беспокойство и появилась радость. Де Морт редко видел её такой счастливой, обычно её улыбка была слегка виноватой, так что сейчас он был не прочь подыграть. — Не хочешь со мной поплавать? — застенчиво спросила Небо, но потом слегка виноватой положила руки на свой округлый живот. — Правда прости, что я смогу находиться лишь на мелкой глубине. Это ведь ничего?       Скалл почувствовал как ему улыбнулась удача: — Ничего Луче-сан! Мелководье нисколечко не расстроит Великого Скалла-саму, и там можно повеселиться! — подпрыгнул Облако, аккуратно приобнимая женщину за плечи. Луче по-детски рассмеялась и взъерошила чужие волосы. — Тогда давай повеселимся!)       Скалл печально улыбнулся от нахлынувших воспоминаний. Даже после «предательства» он так и не смог возненавидеть ту, что так искренне смеялась вместе с ним над самыми простыми вещами. Ту, что разрешала прильнуть к её животу и послушать, как бьётся маленькое сердечко ещё тогда не родившейся малышки Арии. Ту, что навзрыд рыдала перед ним на коленях, прося прощения за своё предательство. Скалл как наяву помнил, как она прижимала его маленькое тельце к своей груди, и тихо молила простить её за ложь. Самое ужасное, что Луче умирала одна, в то время как Облако даже об этом не знал. Всё что осталось от женщины, что была ему дорога, так это вязаный свитер, что он так и не решился надеть.       Луче была нежной и светлой, почти друг, почти семья, почти любовь. Скалл не мог сказать, что любил её в романтическом плане, но его любовь была чем-то другим — более искренним и чистым. Он не мог назвать её другом, так как они не были друзьями. Он не мог назвать её возлюбленной, так как не чувствовал того замирания сердца, которое потом пускалось вскачь. Он не мог назвать её семьёй, ведь их связь была иной. Они были просто вместе — шебутной каскадер с мутным прошлым и беременная женщина с тяжёлой судьбой. Какая жестокая шутка.       По щекам потекли холодные слёзы, и Скалл закусил губу, стараясь заглушить рыдания. Яростно тря глаза, он в два шага преодолел расстояние от раздевалки до бассейна и зачерпнул оттуда воду, выливая её себе на голову. Сейчас не время для слёз, к тому же Луче умерла уже давно. Что толку снова плакаться по давно ушедшему человеку? Хотя бы ради неё он должен улыбаться, вспоминая все те счастливые моменты, что они пережили вместе.       Теперь зато было понятно, почему Реборн в большинстве случаев смотрел на Небо как на врага, а Скалл этого, дурак, не замечал. Каскадёр мог припомнить навскидку сорок случаев, когда можно было точно сказать, что киллер в нём заинтересован, но вот где на милость были глаза Облака в тот момент?! Де Морт корил себя за слепоту, так как не будь он настолько беспечен и наивен, то мог бы избежать всего того, что сейчас происходит. Встряхнув мокрыми волосами, отчего пару капель попали за шиворот, холодя горячую кожу, каскадер встал и осмотрелся: Средних размеров бассейн с горкой в левом нижнем углу, на другой стороне парочку шезлонгов, на которые обычно падал свет из-за больших окон, которые сейчас тоже были зарешетчаты. В левом верхнем углу стояла большая корзина с разными игрушками, а в правом верхнем углу виднелась комната, где всегда было жарко. Скалл не помнил, как Луче называла такое помещение, но Облако достаточно плохо переносил жару, предпочитая более спокойные и средние температуры, где можно было дышать полной грудью, без риска спалить себе всё горло.       На первый взгляд всё выглядело вполне безобидно, но это для обычного человека. Скалл Де Морт чувствовал себя неуютно, так что перешёл на ту сторону бассейна, где глубина достигала лишь чуть больше метра. А если быть точнее, то метра сорок сантиметров, но даже там Де Морт не ощущал себя в полной безопасности, так как его собственный рост составлял сто шестьдесят семь сантиметров. Двадцать семь сантиметров разницы совсем не внушали ему доверия, и в голове мелькнули воспоминания, как он чуть не утопился, когда при игре с Луче просто поскользнулся. Это была бы ооооочень позорная смерть.       Вздрогнув от живо представленной картины его бренного бездыханного тельца под толщей холодной воды, Скалл отступил от края бассейна на пару шагов — от греха подальше. Реборн точно садист, раз даёт ему задание рядом с большим количеством воды.       Обойдя бассейн по периметру, Скалл забрался на горку, где увидел странный значок: прямоугольник с точкой в одном из его углов. Чтож, выглядит достаточно просто. Спустившись вниз по лестнице, он прошел в указанный угол, где в недоумении остановился. Всё выглядело абсолютно нормально, так что с тяжёлым вздохом Облако опустился на колени, всматриваясь в плитку. Каждый кусочек был идентичен рядом находящемуся, и не отличался совсем ничем: ни цветом, ни формой, ни текстурой… кроме одного. Маленький квадратик был чуть более глянцевым чем его собратья, и имел небольшую потёртость в уголке. Поковыряв материал ногтем, каскадер убедился в том, что что-то с ним не так, но отковырять его не получается. Оглядев свое окружение, стало ясно, что острого ничего рядом нет.       По стеночке снова обойдя бассейн, Облако быстренько забежал на кухню, но потом в раздражении остановился. Вот что он хотел здесь найти, если все ножи являлись лишь острыми пластмасками? Стараясь вспомнить хоть что-нибудь, чем можно отковырять плитку, Скалл решил вернуться обратно, надеясь на то, что квадратик можно убрать другим методом.       Придя снова на место со странным квадратиком, Скалл имел честь наблюдать на полу маленький ножик, перевязанный жёлтой ленточкой. Наклонившись вниз, он подобрал предмет и повертел в руках: тонкое и короткое лезвие, что привлекающе сверкало от голубоватых бликов воды, не могло даже при сильном ударе дойти до сердца. Де Морт завис и покачал головой от такого примера. Мафия оставила на нем свой след, так что он невольно всегда оценивал предметы с точки зрения их полезности как орудия убийства. Ему это не нравилось, но поделать с этим ничего нельзя было, так как в голове уже была четкая установка того, что вокруг в любой момент может появиться опасность, которую придётся устранять всем что есть под руками.       Подцепив квадратик плитки кончиком лезвия, Скалл откинул его в сторону. В небольшом углублении был ключик. На память пришла лишь одна закрытая дверь, так что Облако направился к женской раздевалке, но ключ не подошёл. Постояв минутку около двери, каскадер лишь пожал плечами и вернулся к бассейну. Застыв у двери, Скалл посмотрел ровно в стального цвета глаза на другом конце помещения. — Ре-       Де Морт ещё не успел договорить, а мужчина уже рванул к двери с напряжённой ухмылкой. Не медля ни секунды, Скалл сорвался с места, не думая о том, что будет делать в случае того, если он догонит Реборна. — Стой! — в спину киллеру крикнул Облако, стараясь не потерять его из виду. — Будь мужчиной и поговори со мной, Реборн!       С последним словом каскадер упёрся в стенку, за которой буквально мгновение назад скрылся итальянец. С досадой ударив по грубому материалу, Скалл тихо зашипел проклятия, с каждой секундой раздражаясь всё больше и больше. Стена осталась безмолвной и услышать, что происходило на другой стороне, не представлялось возможным. Ещё до проклятия Облако пытался понять расположение секретных ходов, но так и не преуспел. Даже Луче не знала всех лазеек и постоянно хмурилась, когда Реборн в который раз оказывался рядом, во время её прогулок с Де Мортом. — Мудак.       Не имея другого выхода, каскадер вернулся к бассейну и заметил одну странность: из «жаркой» комнаты шел пар. Посмотрев на ключ, а затем на дверь, Скалл понял, зачем приходил Реборн. Поскольку Облако забил на правило одной головоломки в день, это задание было ещё не готово и Солнце включал его по мере своих возможностей. Удовлетворенно хмыкнув от того, что смог доставить лучшему в мире киллеру дискомфорт и мелкие трудности, Скалл повернул ключ в замочной скважине. Тот идеально подошёл.       Открывал дверь Облако в приподнятом настроении, которое вмиг сменилось на шокированное, когда в клубе пара он увидел два силуэта. Опять куклы. Двое мужчин, что сломанными игрушками лежали на полу, смотря в потолок. Прикрыв нос рукой и стараясь медленно дышать ртом, ведь при такой высокой температуре в комнате было достаточно легко простого сжечь себе всю носоглотку, Скалл прошел внутрь и остановился перед одним из муляжей. На этот раз куклы были поломанные: у одной не было руки и была пробита грудь, а у второй при более детальном осмотре обнаружилось аккуратное сквозное отверстие проходящее от нижней челюсти к лобной зоне. Опираясь на содержание прошлой загадки, Скалл предположил что одна жертва умерла от обильных травм, а вторая… самоубийство?       Взяв одну куклу за подбородок, Скалл нахмурился. Черты неживого лица казались смутно знакомыми, но никаких чувств кроме раздражения не вызывали. Проделав тоже самое со второй куклой, Облако истерически хихикнул. — Божечки, оказывается вы сдохли, хах! — поднявшись с колен, Де Морт жестоко улыбнулся, пиная одну куклу в стену. — Я тогда так испугался, что вы на самом деле покинули мафию и зажили счастливой жизнью, а тут вон оно как оказалось. Пхах!       Встав на грудную клетку второй кукле, которая тут же издала треск продавленной древесины, Облако надавил ступнёй. Нога глубоко вошла в хрустящее дерево. Аметистовые глаза были затуманены, а в мозг на месте куклы представлял образ живого человек. — Это ты их убил? — каскадер повернулся в сторону камеры, с волнением всматриваясь в объектив. Техника будто в смущении «кивнула».       Счастливо рассмеявшись, отчего горло мгновенно обожгло раскаленным воздухом, Скалл закружился на месте, показывая камере два больших пальца вверх. — Это нужно отпраздновать! — пнув вторую куклу и окончательно её сломав, Скалл ушёл на кухню. За убийство этих двух мудаков Де Морт был готов простить Солнцу многое. Месяц с лишним заключения в особняке даже слишком малая цена за совершение мести Облака.