Там, где нет тебя и меня!

— Чонгук? — выдохнул я, не веря своей догадке. Лицо мужчины в разы стало мрачнее, а после, он сделал ко мне ещё один шаг. И шаг этот был грациозным, тихим и плавным, так вечно идут на свою жертву хищники. От столь неподходящего сравнения у меня нервно дёрнулась щека, и я сделал несколько шагов назад. Не знаю, как так вышло, но моя спина быстро встретила преграду в виде холодной каменной стены. От контраста ледяного холода, исходящего от стены и моей горячей кожи — по моему телу побежали мурашки, а с моих губ слетел тяжёлый вдох, который не ускользнул от магистра, или не магистра, а Чонгука? Боги, как же я запутался! Но мои глаза меня никогда не подводили, а память так тем более, а потому могу с твердой уверенности заявить, что этот взгляд узнаю из миллиона. Этот острый словно лезвие арланского ножа, взгляд, который скользит по мне настолько ощутимо, что не почувствовать — нереально! Чёрные, как бездна глаза, безотрывно смотрели в мои.       Дыхание я затаил, сам того не заметив. Сердце билось так, что не услышать было нереально, а Чонгук всё подходил и подходил, а оно биться лишь быстрее начинало. Я старался вжаться в стену, как можно сильнее, но куда ещё-то? Я беглым взглядом скользил по коридору, искал взглядом Лясю, а когда нашел, то… То очень сильно удивился, ибо та сидела и смотрела, даже не поднялась, даже и слова не сказала! Вот, предательница! Слёзы уже хотели были навернуться на глаза, но на моё лицо легла горячая рука, которая нежно погладила мою щёку. Это прикосновение было самым обычным, но так делал только один маг, только один единственный тёмный во всей Империи. Я больше не старался убежать, лишь смотрел и понимал, что снова пропадаю, что снова теряю себя рядом с этим альфой. Подняв ещё раз глаза на тёмного, то передо мной в белоснежном свете луны стоял Архимаг. Мы встретились взглядами, и тело Чона напряглось под стать струне на арфе. — Как ты узнал? — хрипло спросил мужчина, опуская свою руку на мою шею. От этих прикосновений мой разум терял связь с реальностью, хотелось закрыть глаза и отдаться этим нежным ласкам. Но мне нужно было держать лицо, держать свою отстранённость, гордость, как никак! А ещё пытаться на вопросы отвечать… Вы бы знали, как тяжело мне дался ответ! — Взгляд…твой взгляд я узнаю из миллиона твоих же копий, — одними губами прошептал я, слыша, как Чонгук шумно втянул воздух. — Ты так меня ненавидишь, что даже взгляд мой легко узнаёшь? — спросил альфа. И вроде бы этот вопрос должен быть какой-то шуточный, но вместо язвительных нот, я слышал горечь, разочарование, боль — этот коктейль был очень схож с моим. Я всё ещё не понимаю, кто тянул меня за язык, но в данный момент моё сердце билось, лишь когда Чон был рядом, лишь когда касался меня — я мог дышать. — Я так без ума от тебя, что узнаю лишь по одному твоему взгляду, — хрипло выдохнул я. По ушам ударило звонкое молчание, которое через пару ударов сердца разорвал глухой рык и мои губы накрыли чужие, властные, горячие, нежные. Этот поцелуй не должен был случиться. Не должен был произойти этот разговор. Не должна была состояться наша встреча. Но Боги решили иначе, и именно сейчас, под светом лунного месяца и сиянием ночных звёзд, я со страстью отвечаю на такой же горячий, полный эмоций поцелуй. Наши сердца бились в унисон, создавая свою новую мелодию. Дыхание сбилось, но мы всё равно не могли отстраниться друг от друга. Что за мания? Что за тяга, которая никак не могла пройти? Почему именно он? Почему моё сердце выбрало именно этого мага? На свои же вопросы я не знал точного ответа, ведь однажды ночью меня спасли, потом также похитили, попытались допросить. И лишь после второй нашей встречи моё сердце не могло спокойно жить, разум никак не мог стереть образ благодарного мужчины.       С губ слетает тихий стон, когда руки Архимага касались моей обнаженной кожи. Одно прикосновение, и на том же месте оставался ожог, что заставлял мою кровь бурлить, а тело выгибаться, прижимаясь к напряженному телу альфы. Тихий рык тёмного, мои пальцы путаются в чёрных шелковистых локонах, мой очередной стон, который Чонгук ловит своими губами, и о Тьма, я готов отдать всё, лишь бы это никогда не прекращалось! — Юнги…— хриплый стон Архимага, заставляет меня вздрогнуть всем телом, на какой-то момент вернуться в реальность и снова выпасть из неё встретившись с горящим полного желания взглядом, но было в них что-то ещё помимо животного желания. Что-то тёплое, нежное, словно весенний цветок в начале весны. Моё тело горело лишь от одних девственных прикосновений; моё дыхание сбилось так, будто я пробежал десять миль; моё сердце продолжает биться в ритм сердца тёмного лорда. Не отрывая своего затуманенного взора от лица Чона, я положил ладонь на щеку мужчины и подался вперёд. Очередной глухой рык и тихий стон, стоило нашим губам встретиться вновь. Это было будто наваждение, от которого невозможно избавиться, как от проклятия… И лишь в этот момент в моей голове что-то щёлкнуло, а после я отстранился от Чонгука. Было тяжело сфокусироваться, но я пытался, как и пытался произнести слово. Поверьте, это было очень тяжело, когда в твоей крови играет желание, тело от возбуждения равносильно атомному полю, стоит лишь прикоснуться и всё полетит вверх. — Чонгук… стой…— попытался вразумить мужчину, которому кажется совершенно не понравилось моя резкая смена настроения. Когда Чон попытался меня в очередной раз затянуть в поцелуй, я уже пришёл в себя практически, но был полон сил чтобы. — Да приди же в себя, чёрт безмозглый! — рявкнул я и ударил мужчину по щеке. Тот несколько минут стоял подобно статуе, а затем медленно посмотрел на меня. Взгляд был очень горячим, а ещё злым, но зато теперь я был уверен, что мужчина вернулся, а потому решил вернуть того на землю, — Вас, Великий Архимаг Тёмной Империи, прокляли! — огорошил я мужчину, но вот только самому от этого легче не было. Сердце неприятно начало ныть, ведь так подумать, то вся эта страсть была лишь вызвана проклятием? Конечно, это так, о каких чувствах может идти речь, если здесь влюбленный дурак лишь я один?       Чонгук же не испытывает ко мне никаких чувств, кроме интереса, который и разжигает его желание взять надо мной власть. На миг я снова ощутил на языке знакомую мне горечь, внутри что-то треснуло и ударило о грудную клетку, от этого было больно. Я правда старался держать свою невозмутимость, возможно даже рассреженность на непрофессионализм Архимага, но вот сколько бы я не старался, мои глаза кричали о другом, и уверен, что Чон это заметил, только решил культурно промолчать. Мужчина несколько вздохов стоял и сверлил меня взглядом и, лишь когда я снова встретился с ним взглядом, решил прекратить эту игру в молчанку. — Уверен у тебя много вопросов, но здесь не лучшее место для таких разговор, ведь у стен тоже есть и уши, и глаза, — сказала тёмный и одним взмахом руки открыл портал. Почему-то я был уверен, что это портал перемещал нас прямиком в его особняк. Стоило мне взять Лясю на руки и шагнуть в чёрную воронку, как оказался в какой-то столовой. Чонгуку вышел из портала, как сразу же ответил на мой немой вопрос, подтверждая мои догадки. — Мы в моём особняке, здесь никто не сможет нам помешать, — невозмутимость этого тёмного так пёрла со всех возможных сторон, я бы даже немного позавидовал, если бы не был смущён этим: «Здесь никто не сможет нам помешать.»       Щёки стали сразу же пылать от воспоминаний о недавнем поцелуе, и я был безмерно благодарен, что Чонгук уже давно покинул столовую. Воспользовавшись этим случаем, я ловко поставил на лапы молчащую Лясяндру, а после приступил к расспросам: — Ты почему нас не остановила?! — тихо прошипел я, зло смотря на невозмутимую только лишь слегка покрасневшего фамильяра, кажется не только меня смутила та картина, но вот её невозмутимость меня убила. “ Да потому, что я была в шоке от происходящего! Я пыталась понять, как всё так быстро поменяло своё направление! — возмутилась в ответ пушистая, затем добавила уже спокойнее и серьёзнее. — Но! Но даже если бы и поняла, всё равно не стала бы вмешиваться.» — Почему? — тихо прошептал я, начиная хмуриться. “ Потому что я видела, как ты этого хотел, и как этого желал твой Архимаг, — ответила Ляся, а я снова покраснел от её: «Твой Архимаг». Мне так и захотелось закричать: «Он не мой!», но душу грело такое замечание фамильяра, а потому решил по-умному промолчать. — Я всё ещё не понимаю, зачем ты продолжаешь мучать не только себя, но и его. Если есть чувства, то нужно брать! » — посоветовала песец, но вот я-то понимаю, что нет никаких чувств! По крайней мере у Чонгука. Я не успел об этом сказать своей подружке, так как в столовую вошёл виновник потери моего покоя.

***

      Мы сидели за небольшим из тёмного дерева столом, сделан он очень красиво, аккуратно и умело. На нём были вырезаны маленькие замысловатые узоры, что очень гармонично смотрелись с интерьером комнаты. Столовая у тёмного была сделана не в ярких оттенках, но два окна во всю длину стены, уничтожали всю мрачность помещения, а висящие на стенах подсвечники ночью создавали уют. В общем, хорошая у Архимага столовая, даже сам хозяин не портит ту атмосферу, в которую я успел окунуться. Ужин нам принесли быстро, а так как я после ночного похода, в котором испытал столько стресса и не только, то был ужасно голоден. Поэтому я не смутился, когда услышал тихий смешок со стороны Архимага, стоило мне увидеть разные яства, от запаха которых у меня потекла слюна. Ел с огромным удовольствием, да и не только я был доволен поздним ужином. Чонгук тоже быстро справлялся с едой, но его движения всё также сохраняли аристократичность и изящество, я даже позавидовал. Лясяндру тоже не обделили, ей в отдельную тарелку наложили много мяса и косточек, которые она ела с преогромным удовольствием. Ужин проходил у нас по народной мудрости «Когда я ем, то глух и нем», следовательно, ели мы в полной тишине, и лишь постукивание приборов разрушали эту самую тишину. Когда мы закончили с плотным ужином, как на стол принесли чай и десерт.       Скажу честно, ужин был настолько плотный, что даже вид необычных тортиков и пирожков не смог заставить меня их съесть. Тёмный видимо вообще сладкое не ел, потому что на гору сладкого он посмотрел с полным равнодушием. Решив, что есть больше никто из нас не будет, я преступил к самой важной части — задавать вопросы! Вопросов было много, и самое важное, чтобы на них были ответы. Сделав один глоток вкусного чая, я поднял голову и посмотрел на Архимага. Мужчина смотрел на меня не отрываясь, и встреча наших взглядов была предсказуема. Щёки снова покрылись румянцем, а губы ощутимо стало покалывать. — Думаю, в следующий раз, я угощу тебя своим новым вином, — как-то задумчиво и немного хрипло произнёс Архимаг. Это вернуло меня в реальность, а предложение мужчины выглядело не столько заманчивым, сколько подозрительным. — Думаю, эта не та тема, о которой следует говорить. Почему на тебе был облик магистра? Как долго ты ходишь под его личностью? — осадил я Чона своими вопросами. На лице мужчина проскользнула гримаса недовольства, видно он не особо хотел разговаривать на эту тему — вина ему нравились больше. Чон несколько минут сидел молча, смотря на спящую Лясяндру, а после начал отвечать на мои вопросы. И рассказал мне Чонгук всё.       Начал Архимаг с того, что расследование он начал ещё давно, когда только стал замечать неладное и какое-то странное волнение у аристократов. Сначала мужчина решил, что намечается заговор против Владыки, но как выяснилось позже, там был не только заговор, но и запретный ритуал. Когда произошло первое убийство, то тёмный пытался найти след внутри дворца, но было слишком мало зацепок, допросы пойманных сектантов приносили немного пользы, благодаря им, мужчина смог определить примерно к какому сословию относится маг.       Ведьм, которых он опрашивал, также много ничего не говорили, поэтому встретить меня, для него было большой удачей, только Чонгук не ожидал, что будут преграды в виде отсутствия моего натурального запаха. В академию мужчина отправился не сразу, а стоило ему там оказаться, как на меня нападает Лич. По словам Архимага, тот отправил в тюрьму магистра Рейха, как только я встретился с Личом. После того случая, Чон начал лучше присматриваться к профессорам, а стоило ему заметить странности в поведении Рейха, как Чон решает его взять. Взять-то получилось, но как оказалось после, на нём было проклятие «Вечная цепь», суть которой заключается в вечном подчинении, в потере контроля над своим разумом и телом. Стоило Чонгуку распознать столь серьёзное проклятие, то ему пришлось потратить не мало сил на его снятие (на этом моменте, я даже зауважал этого тёмного и ещё раз восхитился его силой), когда проклятие было уничтожено, то Рейх ничего не помнил, кроме ужасного опустошения. Это поставило в тупик расследование Архимага.       Но Чонгук решил оставить светлого в тюрьме, пока всё не закончится, уверяя того в том, что так будет лучше, а сам надеялся, что за какое-то время светлый маг хоть что-то да вспомнит. Соэру, вообще, было всё равно на это заявление, поэтому и возражений не было. Неизвестно сколько профессор боевой магии находился под воздействием этого проклятия, но самое ужасное- это откат, проявляющийся в пустоте и безразличию к окружающим. Чон очень надеется, что маг сможет выйти из этого состояния. Затем Чонгук, как сама рассудительность, решил, что нужно как-то скрыть отсутствие светлого, а потому ему пришлось прибегать к отпечатку ауры.       Сила альфы позволяла сделать слепок не чувствуемым, но Архимаг уверен, попади он на глаза более сильных магов, то его сразу же рассекретили бы. Радовало, что никто ничего не заметил. Чон был настолько искусен, что смог сделать копию кристаллов проклятия и соединить с копией ауры (я так и не понял зачем тёмный это сделал, но как объяснил Чон, то это нужно было для идеального копирования ауры, ведь если бы он встретился с тем, кто и нанёс это проклятие, то нужно было, чтобы эти кристаллы проклятия создавали колебания в его ауре, тем самым не давая почувствовать чужую сущность, то есть Чонгука. В общем, всё очень сложно!). Всё шло на ура, Чон даже смог получить и почитать пару писем, принадлежащие Рейху. Понял Архимаг Тёмной Империи одно, что Рейх был тем, кто подбирал жертв, а после следовало их передать. Вот только кому, не было сказано. Это и решил проверить мужчина, отправившись в тайное место Рейха. Но оказавшись по ту сторону, ничего, кроме пустой комнаты со странной скважинной не нашел. Чонгук сразу понял, что ему нужна кровь магистра, чтобы открыть дверь, а потому сразу же отправился за ней, но вот меньше всего он ожидал увидеть меня. Так ещё Чонгук совершенно не ожидал, что я его узнаю. Но после всего рассказанного, я окончательно понял, что совершенно не жалею об этом ночном походе, так как узнал куда больше, чем ожидал. Некоторое время мы сидели молча, а после Чонгук решил задать вопрос: — Когда ты отвечал на вопрос Владыки: «есть ли у тебя какие-то подозреваемые», то ты колебался, и не сразу ответил. У тебя в подозрениях есть те, кто очень тебе близок? — серьёзно спросил альфа, внимательно смотря на меня. Я же был несколько опешен от такой точности, но вот врать ему не хотелось. Чонгук рассказал мне всё, он ничего не утаил, в этом я был совершенно уверен, поэтому как-то врать ему не хотелось.       И вот сейчас, сидя на против него я почему-то вспомнил, как потащил Хосока убираться на полигон, а тот крикнул: «Воспользуйся своим даром». И тут меня забила лёгкая дрожь, перед глазами встала картина некроманта с кровавой рукой, сообщение о смерти Мэлл*, а в голове билась мысль: «Я никогда не говорил Хосоку о своём даре!». Откуда он знает о моём даре? Почему у него была кровь? Почему не дал посмотреть рану? Может потому, что он и есть тот, кто убивал ведьмочек? Сердце сжалось от такой догадки, но ещё хуже стало, когда меня кольнула мысль: — Он… Он знал всё с самого начала…— и после этого у меня потекли слёзы по щекам, и дрожь стала крупнее. Меня колотило так, будто я промёрз не только снаружи, но и изнутри. Так это и ощущалось. Обхватив себя руками, я пытался хоть как-то успокоиться, но выходило плохо. Мне было страшно настолько, что разум не поддавался контролю. Я жил с убийцей! С тем, кто мог по одному приказу меня лишить жизни! С тем, кто притворялся моим другом, но оказался врагом. Мне было больно и страшно, разочарование оседало в лёгких, не давая без тяжести сделать хоть один глоток воздуха.       Архимаг не сразу понял, что со мной происходит, но стоило мне начать задыхаться, как сразу же подлетел ко мне. В один миг я перестал чувствовать холод, стал слышать громкое биение сердца мужчины, вместо шума в ушах, смог сделать вдох без боли. Чон прижимал к себе, гладил по спине и что-то нашёптывал, но я не понимал, не старался пытаться хоть что-то расслышать после: «Я с тобой. Я защищу». Сильно зажмурившись, я спрятал лицо в груди Чонгука, чувствуя себя в таком состоянии под защитой. Не знаю сколько мы так сидели, но, когда я был полностью спокоен и просто в наглую наслаждался теплом исходящим от мужчины, этот самый мужчина решил поговорить. — О ком ты говорил? — задал вопрос Архимаг, перебирая своими пальцами мои синие волосы. Отвечать не хотелось, но понимание, что без Чонгука я правды не узнаю, не давало мне смолчать. — Второкурсник, Чон Хосок — некромант. Он мой сосед. И.…— я запнулся перед тем, как сказать прямое обвинение. Вдруг я ошибаюсь? Вдруг я ослышался? Нет, я просто пытаюсь убежать от правды. — И я его подозреваю, — всё же сказал и почувствовал, как легче не стало. Архимаг заметив мой взгляд, прижал меня к себе. — Почему ты думаешь, что это он? — один вопрос, а мне стало лишь хуже. Но я рассказал. Рассказал о всех своих подозрениях, о всех важных моментах, также и рассказал о том, что тоже подозревал магистра боевой магии. — Но, если Хосок тоже под действием проклятия? — с надеждой спросил я, заглядывая в лицо мужчины. — Если на нем проклятие, то скорее всего, ему могут снизить срок. Если же он совершал убийства под ясным разумом, то либо смертная казнь, либо же шахты, — твёрдо ответил тёмный и посмотрел так, словно пытался всю мою боль забрать себе. Почему-то в этот момент захотелось снова ощутить его горячие губы на своих, но я смог подавить это желание. — Думаю, на этом можно закончить нашу беседу, — сказал я, отстраняясь от Чонгука. Тот сначала меня лишь сильнее прижал к себе, и через пару ударов сердца отпустил. Сделал шаг назад, кивнул, после чего появился знакомый мне портал, в который Ляся уже шагнула. Стоя возле воронки, я развернулся и посмотрел на напряжённую спину мужчины. Хотелось подойти, обнять и никогда больше не отпускать, но я лишь с тоской посмотрел и сказал, — Доброй ночи, — после чего меня затянуло в портал. — Доброй, — проговорил альфа, сжимая плотно губы. Как же ему тяжело.

***

      Комната меня встретила ночной тишиной, прохладным лунным светом и пустотой. Холодно, грустно. Я все ещё не мог смириться с той мыслью, что Хосок- мой враг. Перед глазами никак не хотела строиться картина, как Чон убивал, как с безразличием перезал горло девушкам. Рухнув на кровать, мой взгляд наткнулся на белоснежный месяц, что одинокой фигурой в неприглядной тьме освещал путь. Он висел одиноко, казалось, что слышу, как лунный месяц напевает свою собственную мелодию. Тихий волшебный звон, щебетание ветра, что игрался с моими рыжими… Рыжими волосами? Удивление и настороженность зародились во мне и начали постепенно биться о грудную клетку, но подпевающий в такт луны хор золотистых листьев, быстро перебил это волнение внутри меня. И я снова стоял и не мог прекратить рассматривать лунный месяц. Подул несильный ветер, но он умудрился подхватить не только мои волнистые волосы и лёгкие ткани моего белоснежного наряда, но и меня самого. Я не сразу понял, что это не сон, что это не моё видение, но понял лишь когда мои ноги коснулись холодного мрамора, а журчание поблизости водоема показались слишком реалистичными. В тот миг, я больше не был околдован этой сказочной красотой, а наоборот напуган. — Где я. — одними губами прошептал я и наблюдал, как из-за рта выходит малое облачко пара. В этот момент, я ощутил все прелести осенней погоды, все холодные ночи, которые резко вторгаются в оставшиеся летние ночи. Мой взгляд напряжённо бегал по необычному месту, в котором я оказался. Я ещё не избавился от той лёгкости, от того очарования, что вскружило мне голову и подарило лёгкость. Вокруг меня был густой тёмный лес, рядом возвышался белоснежный храм, который в свете луны сия       Присмотревшись, я очень точно удивился. Если бы я не пришёл в себя, то так и не обратил внимание на эту огромную схожесть данного архитектурного здания с тем храмом из моих снов и с тем, в котором я столкнулся с Личом — это был храм Тьмы. По телу пробежали мурашки, от столь страшной разгадки. Мне стало страшно, ведь я совершенно не понимаю, как здесь оказался, не понимаю, почему вместо разрушенного храма я вижу совершенно новое построение. Новое настолько, что участки, сделанные из мрамора, блистали, а золотые окантовки и вовсе заманивали взгляд, заставляя смотреть, затаив дыхание, восхищаясь столь небывалой красотой.       Снова подул ветерок, я зябко обхватил себя руками и сделал шаг назад, планируя уйти, ведь если это одно и тоже место, то значит и та тропинка, что вела через мёртвый лес должна быть. Но стоило мне развернуться, как в ушах зашумело, в глазах потемнело, да и вообще плохо стало, да ещё этот амулет снова начал подавать признаки своего присутствия, выжигая мне кожу. Снова та боль, снова та слабость, от которой хотелось кричать, но даже на крик сил не было. Я упал. Упал на белоснежный мрамор, желая разбиться о него и оставить уродливый кровавый след, чтобы это место не казалось столь сказочным и идеальным. Но разбиться и оставить после себя след не вышло, зато сильно удариться получилось, именно это и привело меня в чувства. Амулет всё ещё ныл, придавая мне неслабую боль. Судорожно вздохнув, я попытался рукой содрать эту гадость, но ничего не вышло. Он горел, но всё также оставался татуировкой. Это было ужасно! Я не мог больше терпеть эту боль, а потому решил подняться и найти что-то острое, чтобы наконец прекратить свои мучения. Поднимался я долго, всё же слабость в теле была огромной, а большое количество белой ткани мешалось. Не знаю, как я не разодрал сей ритуальный наряд, но обошлось без жертв, и уже стоя на ногах я направился внутрь.       Знакомые стены, знакомый коридор — всё это я сейчас рассматривал с лёгким интересом, но с большим отвращением. Почему-то находясь в этом храме, я чувствовал себя мертвецом, что блуждал в поисках своего места. Места мне не было, так как даже сильное ощущение омертвения не даёт мне забыть тот покой, то тепло и надёжность в объятиях Чонгука. Да, я себе обещал прекратить думать об этом маге, но сейчас ступая по коридору и чувствуя, как амулет стал гореть сильнее, единственное, что отвлекает меня от адовых ощущений — это мысли об Архимаге. А подумать было над чем. Наш с ним поцелуй, страсть которого всё ещё будоражило моё тело, и те участки тела, которых касались руки мужчины, все ещё покалывали. Меня ужасно поражает своя реакция на него. Я, конечно, понимаю, что чувства есть, что очень сильные, но, чтобы настоль… Почему Чонгук так отдавался мне? Почему так смотрел? Почему так говорил? Я готов поклясться, что видел какое-то тепло и нежность в его глазах. Неужели мои чувства взаимны? Моё предположение меня и смешило, и настораживало, и дарило невесомую надежду. Она была так легка, что готова была раствориться в любом море сомнений.       Из мыслей я вынырнул, когда моя нога коснулась очередной ступеньки, в это момент я решил понять, где нахожусь, и куда успел прийти. Пришёл я в место, чем-то похожее на огромный зал с небольшим колодцем, за грани которого вода уже давно вытекла и уже давно создала вокруг себя малое озерцо. В синеватой глади отражался лунный месяц — страж ночного покоя. Неподалеку от колодца находилась арка, которая мне казалась знакомой, мне не пришлось даже гадать для чего она, ведь ясно как день, что для жертвоприношений. Сердце содрогнулось, когда перед глазами предстала следующая картина: несколько жрецов одетых в чёрные длинные мантии с глубокими капюшонами. Мужчины ходили, на распев со своими захороненными голосами, вокруг лежащего на столе юноши. Его волосы напоминали пламя, а кожа словно фарфор. Он был очень красивым, его грудь слабо вздымалась, это говорило о том, что он жив. Всё выглядело очень жутко, я не мог прекратить думать, что этот юноша тоже ведьма, тоже омега, и тоже с даром Тьмы. Неужели, это последний этап ритуала? Подойти ближе я не осмеливался, но всё резко изменилось, когда все жрецы остановились, а тот, кто был в середине проговорил последние слова и… В воздухе блеснула сталь расписанного кинжала, который был в руках мужчины. Один взмах и уже через удар сердца кинжал был вколот в сердце красивого омеги. Я онемел от испуга. Ноги перестали держать и, придерживаясь за одну из колонн, опустился на пол. Как? Как можно убивать ни в чём невинного человека, только чтобы пробудить само Зло? Мать этого Зла? Глаза защипало от ярости, что росла внутри меня от увиденного. Я постарался остановить слёзы, но они не прекращали идти. — Удивительно, — услышал я чей-то приятный женский голос. Подняв голову, я предпринял очередную попытку успокоиться. Стоило моему дыханию прийти в норму, а слезам остановиться, как я начал искать хозяйку приятного голоса. Нашёл не сразу, ведь в помещении было пусто, но когда мой взгляд наткнулся на арку, то увидел клубящуюся Тьму, которая в несколько вдохов полностью охватила арку. Сердце моё пропустило удар, в такт ему Тьма вздрогнула, а амулет снова начал гореть, да с такой силой, что я не смог сдержать крика. Он разнёс эхом по залу, а затем его поглотил смех. Женский смех, заставивший меня опешить. — Удивительно и забавно, — вторично произнёс голос, а после боль прекратилась. Я наблюдал, как амулет сам расстегивается и покидает меня, а затем направляется в сторону того огромного сгустка Тьмы. Ещё один Удар сердца и Тьма резко опала, оставив только женщину. Она была очень красивой, её кожа сияла, волосы рассыпались волнами по плечам, груди, лёгкое платье из чёрной ткани. Почему-то сразу я сразу понял, кто это. Богиня перехватила своими изящными пальцами амулет и её губы дрогнули в улыбке. — Ты первый, кто при виде ритуала не испугался, но испытал злость, жалость. Это правда удивительно, — проговорила женщина и направилась ко мне. Я даже не попытался сдвинуться, ведь страшно не было. — Мм, ты не боишься, — хмыкнула она, когда подошла ко мне. — Встань, дитя моё, — это была не просьба, нет, это был приказ. Хоть вставать мне не хотелось, но перечить не стал и покорно кое-как встал на ноги. Богиня слегка улыбнулась и потянула руку к моему лицу, но в этот раз я не стал стоять словно статуя, а сделал шаг назад. — Не прикасайся ко мне! — прошипел я, на что снов услышал смех и хищную улыбку. — Дерзкий, бесстрашный и глупый мальчишка! — резюмировала она, но подходить не стала. — Ты очень похож на своего папу, он был таким же дерзким, настоящий воин! Жаль, что он родился не альфой, а омегой. Я каждый день слышала его проклятия за этот дар, видела все попытки избавится от этого проклятия, но у него ничего не получилось. Когда же он нашёл свою истинную пару, то чуть не убил себя. Я всегда считала, что любовь — это слабость, которая также и ломает людей, а моих детей особенно. Реан, был настоящим глупцом, когда поверил этому подлому демону, — прошипела Тьма, сжимая кулон в руке. Я в полном оцепенении слушал и смотрел на неё. Голос покинул меня, а сердце сжалось от боли… Реан, я уже слышал это имя, только из уст нашего ректора. Неужели Тьма говорит про него? Но раз так, то… Словно услышав мои мысли, меня перебили. — Нет. Моё счастье, что Реана выдали замуж раньше, чем грязные руки этого демонюки дошли до моего сына. Реан провел свою иницию с другим, с более благородным и принятым мною альфой, и в результате их союза появился ты. Я ни о чём не жалею, кроме единственного, я не могла убить того демона. Сейчас он жив и бродит по этим землям, и я не удивлюсь, если он причастен к моему пробуждению, — сказала женщина, а после развернулась и направилась к арке, в этот момент ко мне вернулась способность говорить, и я задал вопрос: — Наша встреча не случайна, так? Это, Вы, позвали меня сюда, да? — мой голос был хриплым, но звонким и громким, поэтому мои вопросы были услышаны. — Да, я должна была увидеть тебя, должна была убедиться, что ты жив, — ответила Богиня и подойдя к арке, остановилась возле неё. — Но разве, Вы, не приходили ко мне во снах, после смерти ведьм? — изумился я, подходя к женщине. — Хм, когда я начала чувствовать, что врота открываются, то да, предприняла попытку связаться с последней омегой из рода Возрождённые луной. Я знала, что если они тебя убьют, то выпустят не только меня, но и монстров Тьмы. Мне нужно было это предотвратить, поэтому отправляла своих псов, — проговорила Тьма, и я задумался. Если вспомнить ту Легенду из книги, то Тьма пыталась сама вырваться в наш мир, уничтожая всё, но тут же на её защиту встаёт поправка демона Дьэмир-Рыка. По его словам, Тьма приходит, лишь когда кто-то умирает из её детей, то бишь, из нас, а потому уничтожения всего мира является её местью. Но послушав саму Тьму, я делаю вывод, что она является чуть ли не Хранителем врат в наш мир. Она сдерживает монстров, которых сама же и создала, и это выглядит очень сомнительно. — Могу ли я верить Вашим словам? — сощурившись, спросил я и даже не смутился под пристальным взглядом женщины. — Да-а, такой же как Реан, и я понимаю твои сомнения, поэтому не виню, но решать тебе верить мне или нет. Я тебя хочу лишь предупредить, не связывайся с последним представителем тёмного древнего рода Даррен-Хоумс! Не подпускай к своему сердцу тёмных лордов. И не заключай сделок с демонами, — мрачно произнесла она, не отрывая от меня совет взгляда. Я выслушал Тьму и даже покорно кивнул головой, но говорить не стал, что из всего вышесказанного я не успел связаться лишь с отпрыском рода Даррен-Хоумс, о котором вообще слышу впервые. Думаю, что Богине об этом знать не обязательно, но вот были у меня пару вопросов, которые хотелось бы уточнить. — Вы сказали, что у Реана был истинный — демон, но, Вы, не одобрили их союз, почему? — женщина одарила меня задумчивым взглядом, закусила нижнюю губу, будто думала стоит ли ей говорить или нет, но нахмурившись своим мыслям, она всё же решила ответить. — Понимаешь, демон и ведьма — это уже звучит как-то абсурдно, тебе не кажется? Оба вида категорически отрицают хоть какое-то влечение к друг другу, но смотря назад, понимаем, что это лишь пустые слова. Сколько было правителей в Нижнем мире, которые забирали в жены не демониц, а ведьм, потому что их внутренние звери тянулись к моим ведьмочкам? Много. Сколько ведьм отдало свои сердца демонам? Много. Я не понимаю откуда зародилась такая тяга ведьм к демонам, а у демонов к ведьмам, но ничего с ней не могу поделать. Братья твердят, что это всего лишь любовь, что так и должно быть, но следя за этой любовью, мне становится больно за тех, кто попал под её влияние. Не каждый демон или тёмный, светлый маг сможет признать, что его истинная пара — ведьма, особенно, если это он, а не она, да ещё и характер не сахар. Ведьма тоже не всегда готова отдать своё сердце какому-то там истинному, ей нужна уверенность, что её не оставят с этой любовью, от которой, в итоге умрет. Ты должен это прекрасно понимать прежде, чем кого-то любить, — голос женщины дрогнул, но она не подала вида. — Реан… Он, он был влюблен слепо. Да, я видела взаимную любовь демона, но сердце его было черно, а планы коварны. Как я могла отдать ему в руки своё дитя? Ясно, что никак. Поэтому и отказала их союзу в храме. Ох, как Реан злился, как проклинал меня, но я молчала, знаю же, что права, — договорила она и замолчала. Я нахмурился, если то, что рассказала Богиня правда, может ли это значить, что Адрэль как-то связан с первым вызовом Тьмы? И если у него не вышло тогда, то сегодняшние убийства ведьм его рук дело? Это выглядит очень правдоподобно, если бы не одно «Но» зачем ему это? Что он получит, если вызовет Тьму? Что он получил бы, если бы убил своего любимого? — Но если, Вы, утверждаете, что Ваш приход на землю опасен, то какой прок от него? Что получат те, кто Вас вызвал, кроме мгновенной смерти? — задумчиво спросил я, и вздрогнул, когда увидел перед собой лицо Богини. — Ты очень умный мальчик, значит должен спасти мир от моего пробуждения, — сказал она и слегка улыбнулась. — Юнги, как думаешь, у Тьмы есть тень? — спросила женщина, подходя к колодцу. — Нету, — немного подумав ответил я. — Неверно, тень у тьмы есть. И как бы банально не звучало, но стоит пролиться носителя крови твоего рода, как эта самая тень проснётся во мне, и тогда уже в ваш мир приду не я, а она — Тень моей души, та часть, которую когда-то обидели и посадили на цепь. Сейчас она спит, но поверь мне, я чувствую, как она просыпается. Она слышит крики умирающих ведьм, она чувствует запах крови и видит тех, кто её пробуждает. — А, Вы, разве не видите? — в надежде спросил я. — Нет, дитя, не вижу, — тихо сказала Тьма, а после развернулась и подошла ко мне. — Моё время на исходе, а ты должен сделать всё возможное, чтобы предотвратить Её пробуждение. Разрушь за́мок, который хранится в свитке! — приказала женщина, когда всё стало терять чёткость. — Подождите, но где свиток?! Где мне его искать! — крикнул я, чувствуя, как всё начинает отдаляться от меня. — У луны есть, как тёмная, так и светлая сторона. Ищи свиток там, где он должен создавать тень! — услышал я слабый голос Богини и, кажется, проснулся.

***

      На улице дул холодный ветер, который ласкал кожу. Стоя возле открытого окна, Чонгук сверлил взглядом белоснежный месяц на чёрном небосклоне, усыпанный звёздами. Красиво, тихо и умиротворённо. И всё было бы хорошо, если бы не бьющиеся со всей силой сердце. Оно потеряло покой, когда Юнги покинул его, когда ушёл ещё в ту первую ночь. В ушах всё ещё стоят его глупые ответы, которые не просто ставили в ступор, но и немного забавляли. Сейчас Архимаг понимает, что эти воспоминания вызывают у него какой-то трепет. Тепло и что-то ещё, что раньше никогда не тревожило жизнь мужчины. Чонгук давно принял тот факт, что всю свою оставшуюся жизнь проведёт в одиночестве, но всего одна встреча, всего один взгляд и его уверенность, как взгляды на будущее дрогнули. Со временем, полудемон совершенно позабыл о своей сдержанности, забыл о спокойном сне. Как сон может быть спокойным, если каждую ночь он видит Его? Видит, как омега сам словно кот ластится к нему, как требует ласки, и если первое время Чонгука это настораживало, то в последние дни он просыпается на самых пикантных моментах, слыша, как сердце бьётся в ушах, а дыхание сбито к чёртовой матери. Такого желания мужчина не испытывал никогда, но Юнги познакомил его с новым видом этого самого желания. Когда Чонгук видит его, то тело напрягается, как струна, его внутренний демон оживает и требует подойти ближе, требует прикоснуться, взять то, что ему принадлежит, но Архимаг лишь смотрит. Он пожирает взглядом это хрупкое тело, впитывает в себя все пойманные взгляды и старается не задохнуться, когда Юнги близко. Очень близко. Он прилагает огромные усилия, когда ведьмочка стоит рядом, когда разговаривает дерзко, и когда не отрываясь смотрит в глаза альфы. В эти моменты Чонгук ведёт борьбу с самим собой, своими желаниями и здравым умом. Хочется прижать к себе этого мальчишку, долго и нежно целовать его, дарить тепло и любовь, защиту, в которой тот нуждается. Но вместо этого Чон причиняет ему боль, и если Юнги думает, что больно лишь ему, то он сильно ошибается. Чонгук хочет выть, когда видит разочарование и огорчение на дне зелёных глаз. Альфе самому больно, когда он причиняет эту боль Юнги. В голове всплыло воспоминание, как Чон впервые испытал ревность. Он впервые с ней столкнулся, когда увидел, как Юнги с кем-то обнимается. Юнги обнимает кого-то, а не его, но больше всего убивало, что омега в этот момент счастлив. Неужели он и вправду полюбил всем сердцем этого омегу? Настолько сильно, что готов уничтожить всех, кто причинит ему боль? Это пугало, ведь Чон и правда уничтожит. Из раздумий в реальность вернул стук в дверь и голос дворецкого. — Лорд, к Вам пришёл, соэр Чон Хосок, — с поклоном ровным голосом проговорил альфа, а Чонгук развернулся и кивнул. — Проведи гостя ко мне, — спокойно сказал Архимаг и сел в кресло. Дворецкий ещё раз поклонился и покинул кабинет. Через пару минут канет открылась дверь и вошёл высокий юноша, одетый в чёрную мантию. Хозяин дома одарил некроманта долгим взглядом и криво усмехнулся. — Приятно, что Вы услышали меня. — Лорд, Ваши угрозы не услышать нельзя, — скривился Хосок, подходя ближе к большому столу из чёрного дерева. Но альфа не собирается воевать с Архимагом, он пришёл сюда совершенно за другим. — Мне нужна ваша помощь, — сдержанно произнес альфа, смотря на Архимага. Чонгук одарил парня проницательным взглядом и кивнул, мол, продолжай. — Защите меня и моего омегу, и я оплачу Вам своей жизнью. — Ты и так, и так ею оплатишь, — задумчиво проговорил Чонгук. — Вас в это дело втянули ваши же семьи, что ж, играют они по-грязному. Я не смогу обещать тебе полную гарантию, что ты не умрёшь после всей этой заварушки, но вот твой беременный омега жить будет, — строго сказал альфа, видя, как напрягся некромант. — Я и так знаю, что умру. Я всего лишь хочу подольше побыть с Тэхёном и исправить то, что успел сделать, — надломлено произнес Хосок. — Я сделаю всё возможное, но многое обещать не могу. Решение принимает Владыка, а не я, но я обещаю, что ваш ребёнок не пострадает, — сказал Чонгук подходя к парню. Хосок был рад даже такому, самое главное для него, это счастье его любимого и единственного, и не важно, если при этом он отдаст свою жизнь. — Мне нужно будет встретиться лично с тобой и с твоим омегой, чтобы снять с вас маяки, а после вы надёжно будете спрятаны, — твёрдо проговорил альфа, и некромант покорно кивнул. — Я так понимаю, что ты не сможешь мне рассказать, кто является главным? — Не могу, мне жаль, — ответил юноша, сжимая руки. — Но уверен, что я Вам ещё смогу помочь.