Lumity/сборник

— Я нихрена не чувствую. Вообще ничего. Мы считаем боль самым худшим ощущением. Это не так. Что может быть хуже этой бесконечной тишины внутри? © Американская история ужасов + + + Эмити ничего не чувствует. Абсолютно ничего. Как и любая другая ведьма на Кипящих Островах. Она словно оживший, ходячий труп бледный и безэмоциональный. Синяки под глазами из-за недосыпа придают ей ещё более жутковатый вид. В руках тлеет сигарета. Эмити смотрит в полуразрушенную кирпичную стену здания. В воздухе пахнет сыростью, после недавно прошедшего дождя. На влажной земле нарисована руна, обставленная по бокам несколькими свечами. Подул прохладный воздух и Блайт ещё сильнее закуталась в клетчатый плед, которым небрежно висел на бледных плечах. Руки, как и всё тело уже давно замерли. Но Эмити всё ещё продолжала ждать Луз. Она придёт. Она обещала. Последняя затяжка и сигарета летит в сторону, после чего была окончательно потушена кожаным сапогом. И всё-таки, наверное, это была глупая затея. «Миттенс» выдохнула. Что решит эта грёбаная руна? Ещё никогда такого не было, чтобы за последние сто лет ведьма сама выбрала себе соулмейта и обретала хоть какие-нибудь чувства и эмоции… Наверное, пора уже смирится, что она никогда не сможет чувствовать радость, печаль, любовь или даже ненависть. Может ведьмам живётся без них лучше? Живётся лучше с осознанием того, что в любой момент может быть очень тяжёлым… Предательства, ссоры и боль. Может — это всё же не проклятье, а… Шорох из стороны леса отвлёк Эмити. Она повернула голову вбок, что бы проверить окрестность на наличие человечкой макушки с круглыми ушами. Догадка подтвердилась. Это была действительно Луз. Блайт приподняла кончики губ. — Хей, — доминиканка помахала рукой и сразу же начала с извинений: — Прости, что задержалась. Ида попросила помочь ей с зельями для завтрашней ярмарки. И я совсем забыла о времени… — Носеда жестикулировала руками, всё ещё без остановки рассказывая. Она выглядела обеспокоенной? Нет, нет, нет. Откуда «Миттенс» знать о этом, когда сама она никогда не чувствовала подобного. Ведьма прикусила изнутри щеку. — И вот Кинг уронил одно из зелий, когда я… — она перевела взгляд на ведьму. — Эми, всё в порядке? — тёмноволосая подошла ближе, беря холодную, словно льдинка руку, мягко сжимая её. — Всё хорошо, Луз. Правда, — она смотрит в карие, как ви́ски глаза. — Мы… — зеленоволосая запинается. — Мы можем начинать? — она указывает в сторону руны. Доминиканка согласно кивает. + + + Эмити чертит в воздухе круг, затем все свечи разом загораются. Блайт заправила выбившуюся прядь обратно за ухо, и тихонько сказала: — Я хочу чтобы это сработало, — слова звучат скорее для самой себя, чем для Носеды, сидящей на против, сложив руки на коленях, что изредка отбивала какой-нибудь ритм. — Это сработает, Эми, — подаёт свой голос Луз. Это звучит уверенно. Что же. Тогда Эмити готова. Она чертит между ними ещё один неоновый магический круг, небольшого размера. Сердце начинает биться сильнее. Ведьма опускает взгляд на обкусанные губы девушки. Прикрывая глаза, она тянется к ним. Когда они сливаются в поцелуе, Эмити кажется, что она ощущает удовольствие целиком и полностью. Блайт сминает губы доминиканки раз за разом, не желая открываться ни на секунду. Ведь приятно чувствовать хоть что-то.