Возможно у нее еще есть время?

Из ряда плохих известий

Эта новость оказалась худшей

Пытаясь держать равновесие,

лучше Ничего не чувствовать

мирослава — Hanahaki

      Петра не осознает, когда это происходит в первый раз. Удушающий кашель чуть не лишает ее сознания, и вот на руке уже лежат несколько розовых лепестков. Она понимает, что умрет. Не сейчас, но скоро. Страх пронзает до кончиков пальцев. В голове бьется назойливая мысль, никто не должен знать об этом. Тем более он.       До прихода Мэй остается не так много времени, поэтому Петра спешно смывает лепестки в туалете и умывается. К тому моменту, когда входная дверь хлопает, а звонкий голос Мэй раздается в коридоре, она уже разогревает ужин на кухне. А потом отвлекает Мэй болтовней о школе и предстоящей ночевке у ЭмДжей.       Скрывать болезнь становится сложнее. С каждым разом горло першит все сильнее, а кашель становится удушливее. ЭмДжей догадывается, но ничего не говорит, только крепко обнимает ее. Мэй все внимательнее смотрит на нее, предполагая, что Петра не замечает. В воскресный вечер они решают устроить киномарафон, Мэй снова готовит ее любимые финиковые кексы.       Резкий звук зазвонившего телефона отвлекает. Петра бросает взгляд на дисплей, где высвечивается имя того, кого она больше всего хочет и не желает слышать. Промедление длиться несколько секунд, и она быстро отклоняет звонок. Тетя удивленно смотрит на нее. Действительно, ведь она никогда не сбрасывала звонки мистера Старка.       Петра спешно опускает взгляд в телефон, чтобы прочесть пришедшее сообщение: «Почему ты не в башне?»       По воскресениям она обычно наведывалась в башню, чтобы провести время с Наташей и другими Мстителями, которые помогали с тренировками. Иногда ей удавалась поработать с мистером Старком над новым костюмом, но она больше не могла появляться в башне. Наташа и мистер Старк непременно догадались бы о ее секрете. От мысли о том, что мистер Старк обо всем догадается, ужас сковал сердце. Тони не любил ее. Может только как дочь, ведь у него была мисс Потс.       Она не хотела, чтобы он винил себя в ее болезни, не желала, чтобы он смотрел, как она медленно угасает, задыхаясь от собственной любви. Ему нельзя было знать, ведь чувство вины не даст ему жить спокойно после ее смерти. Ей оставалось только избегать их встреч, придумывая очередную отговорку.       Она быстро напечатала: «Киномарафон с Мэй. Простите, мистер Старк».       Но Мистер Старк был не глуп, он мог явиться в их квартиру в любой момент и тогда Петра больше не сможет прятаться от него. Выход был. Они с Мэй могли уехать в семейный домик, о существовании которого никто не знал. Ей нужно было лишь набраться смелости, чтобы рассказать обо всем Мэй. Петра почти решилась, когда дыхание перехватило, а першение в горле стало нетерпимым. Кашель душил ее. Она попыталась подняться, ей нужно было уйти, Мэй не должна была этого видеть.       Силы внезапно покинули ее, когда она была всего в нескольких шагах от двери в уборную. Мэй бросилась к ней, пытаясь помочь, в ее глазах отразился страх, как только розовые лепестки окрасили ладони. Петра почти ничего не различала. Грудь разрывала боль, из глаз брызнули слезы. Она ничего не могла сделать. Нужно было лишь подождать и все пройдет. Приступ закончился так же внезапно, как и начался. — Как давно, милая? — всхлипнув, спросила тетушка. — Несколько недель, — прохрипела Петра. Горло нестерпимо болело, но давление в груди уменьшилось. — Только не говори ему. Не звони, мистеру Старку. Мэй, прошу, он не должен ничего знать.       Мэй молча кивает, прижимая ее к себе. Петру затапливает чувством облегчения, она счастлива, что тетя понимает ее. Они покидают Нью-Йорк через несколько дней, когда Мэй улаживает все вопросы на работе, а Петра прощается с ЭмДжей и Недом, понимая, что больше никогда не увидит их. От этого становится еще труднее. Она обещает звонить, осознавая, что не сделает этого. Не сможет.       Уже в машине Петра набирает сообщение и отправляет по давно заученному номеру: «Прощайте, мистер Старк. Я люблю вас. Ваша, Петра».       А потом отключает телефон. Путь занимает несколько дней. В дороге случается еще несколько приступов и каждый из них сильнее предыдущих. Словно судьба наказывает Петру за побег. Дом восхитителен. Вокруг него растут прекрасные розовые цветы, те же самые, которые заставляют ее задыхаться. Петра горько улыбается. Это иронично умереть в окружении этих прекрасных и нежных на вид, но смертельно опасных для нее цветов.       Через несколько недель лепестков становится больше, а в груди постоянно теплится едва различимая боль, цветы в ее теле растут. Тетушка обнимает ее после каждого приступа, и в ее объятиях удивительно спокойно. Ночные приступы особенно болезненны. Петра не знает почему, но это так. Она четко запоминает тот день, когда привычные лепестки сменяются бутонами, вымазанными в ее крови. Мэй с ужасом смотрит на бутоны в ее руках и крепко прижимает к себе, укачивая словно ребенка. Слезы на ее глазах не высыхают.       Петре почти не страшно. Только больно. Нестерпимо больно. Она желает лишь одного, чтобы мистер Старк был рядом. Ей бы хотелось взглянуть на него, посмотреть в его глаза и сказать о том, как сильно она его любит. Словно цветов в ее груди мало, чтобы доказать это.       Петра пишет несколько писем и просит, чтобы Мэй сохранила их. Словно готовится проститься со всеми. Наверно так и есть. После этого она выдыхает спокойнее. Каждое утро она встречает в саду, ухаживая за прекрасными цветами. Девушка знает, что они такие же хрупкие, как и она. Только у них еще есть время, а ее время почти на исходе. Мэй не отходит от нее, потому что любой из приступов может быть последним.       Им все еще нужны продукты, поэтому Мэй вынуждена ездить на рынок, который находится в часе езды от их домика. Хоть и не желает оставлять Петру одну. Приступ накрывает ее спустя полчаса после отъезда тетушки. Она пытается добраться до дома, но оседает на прохладной траве. В этот раз окровавленных бутонов и лепестков слишком много, чтобы они поместились в девичьих ладонях.       Петра не знает сколько времени проходит, кашель все также душит ее, на губах запеклась кровь. Звук подъезжающего автомобиля дарит надежду. Она не хочет умирать в одиночестве. Но и не желает, чтобы Мэй видела ее смерть. Попытка встать оборачивается провалом. Слезы застилают взгляд, поэтому она не осознает, что фигура, приближающаяся к ней не похожа на женскую, пока не слышит знакомый взволнованный голос. — Боже, малышка! Посмотри на меня. Ну же, девочка. Я здесь, я рядом. Я люблю тебя, слышишь. Всегда любил.       Наверно она действительно умирает, раз видит его, чувствует его прикосновения. Ей так хочется сказать о том, как сильно она любит его, но из горла вырывается лишь хрип. Мужчина крепко обнимает ее, подхватывая на руки и спешит в дом. Она лишь теснее прижимается к нему и слушает его красивый голос, который шепчет о том, как сильно любит ее.       Что? Любит? Мистер Старк никогда не любил ее.       Приступ потихоньку отступает, способность говорить вновь возвращается к ней, а тело обретает былую чувствительность. Она так устала. На подъездной дорожке вновь слышится звук автомобиля, но сил анализировать информацию нет. Ей так тепло и хорошо в этих сильных объятиях. Сон затягивает ее в свою дымку. Петра чувствует, как маленькие холодные капельки касаются ее лица. Наверно, это дождь?       Она почти теряет сознание, когда слышит крик Мэй полный ужаса, а еще голос, который постоянно зовет ее. Петра с трудом открывает глаза и не верит свои глазам. — Мистер Старк?       Он выглядит как настоящий. Его глаза такие печальные, а еще он плачет. Почему Тони плачет? — Петра смотри на меня, все хорошо, малышка. Не закрывай глаза, смотри на меня.       Он целует холодные окровавленные губы, вкладывая в поцелуй всю свою любовь, надежду и страх. — Это и вправду ты?       Он хрипло смеется, прижимая хрупкую девушку к себе. — Это я и я люблю тебя, больше жизни.       После стольких месяцев боль в груди Петры уменьшается.       Возможно у нее еще есть время?