концентрат невозможного

Между ними будущее чарующими звездами написанное, водопады танцующих в медленном вальсе комет и бессонные совместные ночи. Они, сотканные из громкой тишины, предпочитают яркий лунный свет и непостижимую бесконечность. Эмбер как концентрат невозможного, нежная и воздушная, словно облако сахарной ваты; у нее глаза-жемчужинки с оттенком страсти, острый взгляд — всегда прямо в цель, а розовый цвет неизменно так к лицу. Простая девчонка из Блухэвен приезжает однажды, чтобы затеряться в обыкновенной школьной жизни, но отправляется блуждать в звездной пыли чужой души. Сара баснословно богата, саркастична, а еще поразительно красиво разбита. Такие одинокие девочки бесследно — на одном дыхании — срываются в пропасть безумия, забирая кого-нибудь с собой. Эмбер лишь с прищуром смотрит, как Сара каждый раз, проходя мимо, неоднозначно подмигивает и пошло-фальшивый воздушный поцелуй в ее сторону отправляет. Смотрит, пока до эфемерных бабочек где-то вдоль позвоночника щемит, и не догадывается о том, что в один день может случиться на дорогих простынях в доме этой не особо психически стабильной особы, тянущей новенькую ученицу на кровать. — В школе ни слова об этом, договорились? Эмбер задыхается, то ли от неумолимого желания, то ли от ощущения неправильности происходящего. Она думает «я влюбилась в дьяволицу» и даже не собирается себя поправлять, потому что это чертова правда. И в один момент ей отчего-то становится на это абсолютно плевать — Эмбер утвердительно кивает, скидывает клетчатую рубашку на мягкий ковер и целует, слизывая маркую помаду с вишневых губ. Разгоряченные тела мнут простынь, заостренные наманикюренные ноготки царапают почти не больно, а дьявольская сила притяжения растет в геометрической прогрессии, ощутимо сгущая воздух. Сара умна, до невероятного соблазнительна и слишком опасна; девочку в розовом пожизненно магнитом к ней тянет, она уязвимо смотрит в кокетливые глаза смерти и с вожделением упивается этой мыслью. Сара не может отпустить ее — ни наяву, ни во сне. Она все чаще просит остаться, чтобы насладиться хрупким образом спящей нимфы, что разметала волосы — слишком эстетично — по шелковой наволочке, насладиться парфюмом с нотками самой вселенной и галактическим спокойствием, что настигает их. Ей без Эмбер тошно, грустно, карикатурно, — ей н и к а к; та в судьбе прописывается навечно. Фантастическая девочка западает в сердце своей волшебной пленительностью, загадочностью и легкостью дыхания. Саре остается запивать свои оголенные чувства горечью, внушать себе, что ничего не чувствует, неся вместо сердца тяжелый булыжник, но б е с п о л е зн о. Ведь на следующий день она снова позовет ее к себе, чтобы дарить импульсивные поцелуи до утреннего помешательства, помечать бледную кожу укусами-отметинами и выдыхать куда-то в область тонкой ключицы. Потому что Сара чертовски неугомонная. Такая, которая до трясучки обожает то, что ей не принадлежит, — запретное, манящее, неуловимое — и проигрывать не умеет. Между ними бесконечные пламенные ночи, сильнейшая космическая гравитация и, кажется, л ю б о в ь.