Проверка на прочность

Этой ночью Кагура так и не смогла нормально заснуть. Всю ночь девушку мучили кровавые кошмары, в которых она, то и дело, причиняла вред своим близким. Но не только плохие сны мешали наслаждаться покоем. В первом часу Кагура проснулась от внезапного приступа удушья. Невообразимая и нестерпимая мука окутала её, полностью лишая даже крохотного шанса на глоток свежего воздуха. Грудь отчаянно вздымалась и опускалась, но лёгкие так и не насыщались кислородом. Ощущение, будто она оказалась заперта в крохотной барокамере, откуда постепенно, секунду за секундой, высасывают весь оставшийся воздух, оставляя тебя на долгую, мучительную смерть. Ей нужна была помощь. Ей хотелось вопить во всё горло, лишь бы кто – нибудь сейчас услышал и помог, но, кроме одного несчастного всхлипа, ничего не вырвалось из её маленьких губ, и только боль начала давить с двойной силой. Она приподнялась, в попытках найти стакан воды. Но даже полметра, длина, которая раньше вызывала лишь усмешку, сейчас казались чертовски далёкими. Лицо её всё сильнее немело, глаза вновь начали подводить, а всё тело билось в конвульсиях, что явно беспокоило Садахару. Пёс, проснувшийся от странных всхлипов, то нервно наматывал круги около своей хозяйки, то подходил к комнате Гинтоки и начинал бешено скрестись в дверь, в надежде, что тот всё – таки его услышит и подоспеет на помощь, ведь, к огромному сожалению, Садахару ещё не научился открывать дверь своей неуклюжей лапой. - Садахару, что на тебя нашло? – зевая, проронил Саката, всё же проснувшись от его лая. -?! Кагура? Что с тобой? Перед его глазами предстала страшная картина: Задыхающаяся подруга, которая любыми способами пытается дотянуться до проклятого стакана с водой. В мгновение ока Гинтоки оказался около Кагуры, протягивая ей напиток, способный вернуть в жизнь. Казалась бы, простая вода, но как часто люди забывают, что именно она, а ничто другое, может спасти человека от смерти. Жадно выпив почти полный стакан, девушка постепенно начала приходить в себя, хотя дышать всё ещё было трудно. Пелена, окутавшая глаза, постепенно рассеивалась, и только сердце продолжало бешено стучать, нарушая мертвую тишину, что царила в комнате. - Уой, Кагура, ты жива? – только после этих слов девушка заметила, что рядом с ней стоят взволнованный Гин – чан и Садахару. - Д-да… вроде бы, – от пережитого было трудно говорить, но она всё же пересилила себя, чтобы поблагодарить тех, кто спас её этой ночью. Но тут же юная Ято отключилась от происходящего. Она молча сидела на кровати, уставившись в одну неведомую для всех точку. Что сейчас это было? Вся в ступоре девушка размышляла о ситуации, что с ней только что произошла. Она раньше и подумать не могла, что окажется на грани жизни и смерти. Даже, несмотря на то, что столько раз участвовала в самом эпицентре битвы, совершенно без страха быть убитой. Почему? Она никогда об этом прежде не задумывалась. Может, она была уверена, что останется в живых, а, может, просто не жалко было помереть в бою, как храбрый воин среди верных союзников. Но сейчас было другое. Если раньше сам вопрос: останется она в живых или нет, полностью зависел от того, сколько усилий приложит, то в этот раз Кагура была абсолютно бессильна против смерти, что была прямо на пороге. Ещё бы чуть - чуть… ещё бы чуть – чуть, и та забрала бы её душу в вечный покой. Вот так вот неожиданно, ни с кем не попрощавшись, она бы покинула этот мир. Умерла бы не на поле боя, не от старости в окружении внуков, правнуков и тех, кого она представляла, а одна… совершенно одна в пустой комнате посреди ночи, самой обычной ночи, когда все спокойно спят и видят десятый сон… Никогда ещё Кагура не чувствовала такую близость со смертью. От таких мыслей становилось жутко, где – то внутри, глубоко – глубоко, а может даже и не так далеко, как она себе представляет, потянуло холодком. Подкрадываясь всё ближе, этот холод замораживал всё на своём пути. Но этот мороз был совсем не похож на тот, что ощущается зимой, когда у тебя замерзли руки или ноги. Это тот, что заволакивал сознание, заставлял менять взгляды на жизнь, давал ясно понять, что пока ты такая слабая, тебе ни за что не выиграть эту битву за жизнь. Тут нужны силы куда мощнее, особенная сила, при которой любой страх смерти улетучивается в одно мгновение, нет, даже не так. Сила, при которой не ты убегаешь от смерти, а она от тебя. И где то внутри, у Кагуры уже есть такая сила, верно? И прямо сейчас она стала на шаг ближе. Ей осталось разорвать последний замок и вся мощь будет на свободе. И больше никаких страхов, никаких переживаний. Она подступает всё ближе и ближе… - Вот как. Хорошо, – облегченно выдохнул Гинтоки. Этих слов хватило, чтобы Кагура вновь вернулась к жизни. Всего лишь три слова, но они мигом напомнили ей, что не одна. Вся жизнь – это то или иное поле боя, где, каждая минута может стать последней, но если всё время бояться, то никогда не познаешь все её прелести. К тому же, как она уже сказала, с ней всегда верные друзья и союзники, с которыми ей очень повезло, и которые не дадут ей пропасть, а протянут руку помощи и вытащат из бездны отчаяния. Точно также, как и сегодня. На её губах появилась слабая улыбка. Но это улыбка отличалась от той, что была на её лице последние двадцать четыре часа. Она была такой лёгкой и выразительной, самой настоящей и искренней. Прямо сейчас рядом с ней Гин – чан, Садахару, которые сегодня, в прямом смысле этого слова, вырвали её из лап смерти и которые никуда не уйдут, а будут с ней. Она в безопасности! Внезапная перемена на лице не могла не радовать Гинтоки. Конечно, ложью будет сказать, что его не удивили такие резкие изменения. Сейчас он был без понятия, что находилось в голове этой маленькой девочки, но сама новость о том, что она снова улыбнулась, как раньше, давала надежду, что после этой ночи всё пойдёт на поправку и Кагура снова будет той самой весёлой Кагурой, которую так привыкли видеть все зрители и читатели. Той самой жизнерадостной Кагурой, которую он сам привык видеть. - Если всё в порядке, ложись скорее обратно, ещё рано. Не беспокойся, мы с Садахару здесь и не оставим тебя, поэтому можешь спокойно спать дальше. Больше ничего не потревожит твой сон. Убедившись, что девушка на самом деле уснула, Саката тоже отправился к себе, но на этот раз оставил дверь в комнату открытой. *** - Доброе утро, Гин – сан, Кагура – чан! Но никто не спешил отвечать на это приветствие взаимностью. Шинпачи уже привык к халатному отношению своего босса на рабочее время, поэтому совсем не удивился, когда в девять часов утра ему никто не ответил (хотя рабочий день у них начинается с 8:00). Раньше Шимура каждый день приходил за 15 минут до начала рабочего дня, как положено любому уважающему себя работнику, но вскоре он понял, что является единственным, кому не плевать на правила, и сам стал приходить только ближе к обеду. Но сегодня у Отае выдался свободный денёк, а это означало, что завтрак обещал быть «грандиозным». Не больно горя желанием весь день просидеть на унитаезе, Шинпачи, как можно скорее, постарался улизнуть на работу, под предлогом, что уже опаздывает. Уходя, он извинился перед сестрой, пообещав, что обязательно с ней поужинает. "Мне понятна причина, по которой Кагура – чан всё ещё спит. Всё – таки из –за болезни её организм должен был ослабнуть, но как Гин – сану не стыдно так долго спать? Хотя о чём это я? Даже если бы на Землю падал метеорит, эти двоё все равно бы не проснулись раньше обеда. Надо бы что – нибудь приготовить, вчера Кагура - чан так и не притронулась к еде, но, может быть, сегодня ей уже лучше? Интересно, как долго болеют Ято? Надо бы почитать как – нибудь на досуге". - Гин – чан! Это моё пирожное! Не смей его трогать!!! – только открыв дверь, Шинпачи увидел бодрствующую Кагуру, которая нападала на Гинтоки, держащего в руках клубничное пирожное. – Как ты смеешь отбирать еду у маленьких больных девочек? - Уооой! На нашей планете маленькие больные девочки не ругаются и, тем более, не дерутся, как потрёпанные жизнью старики. К тому же, с каких это пор, пирожное стало твоим? Не помню, чтобы когда – то отдавал его тебе. Я его законный представитель. Его отец и мать. И как человек, который желает ему всего только самого лучшего, я не могу позволить, чтобы этот лакомый кусок растворялся в твоём животе! Оно моё! С чего вдруг ты вообще о нём заговорила? - Мне приснилось клубничное пирожное. Оно было таким сладким, таким вкусным и сочным. Ещё бы чуть – чуть и я бы полностью насладилась им. Но тут оно внезапно исчезло, а когда я проснулась, то увидела тебя, покушающегося на его жизнь! Ты отобрал последнюю мою возможность поесть! -У тебя гормоны, что ли заиграли в мягком месте? Ведёшь себя как беременная девушка, которая требует всё и вся. Ты же даже не голодная, сама говорила, что аппетита нет, так зачем тебе моё пирожное? Иди лучше поспи ещё, может, в этот раз тебе вода приснится, она – то у нас всегда есть! - Да что тут у вас происходит?! – не выдержав, завопил Шимура, - почему вы спорите насчёт какого – то пирожного? Других тем нету? Да и тем более, Кагура – чан, тебе же всего пару строк назад было очень плохо, так с чего ты сейчас такая бодрая и здоровая? Погодите… Или ты хочешь сказать, что твоя болезнь пошла на упадок, и сейчас ты чувствуешь себя лучше? - Кто знает, Очкарик. Сейчас мне уже немного легче, чем вчера, так что вам не о чём волноваться, и вы спокойно можете сходить в магазин и купить мне чего – нибудь. - Ты уверена? Всё ли будет с тобой в порядке, если оставить тебя одну? - Ты за кого меня держишь? Думаешь, я даже с болезнью справится не смогу? – и тут же она замолчала, вспоминая события прошлой ночи. Но раз она начала, то уже не оступится. – вот увидите, к вечеру я буду уже здорова. Эти слова были сказаны, вовсе, не так уверено, как она планировала. Вдобавок, пристальный взгляд Гинтоки, явно о чём – то догадавшийся, также не давал покоя. Неужели она выдала себя? - Эх… ты слышал её, Пацуан. Похоже, этой девчонке для полного исцеления только еды и не хватает. На самом деле Кагура прогнала парней не из – за того, что очень голодная. Нет, совсем наоборот. Желудок по – прежнему ныл, стоило лишь упомянуть это слово. Просто сейчас, как бы странно это не звучало, она не могла смотреть на лица Гин – чана и Шинпачи. Этой ночью ей снились вовсе не сладкие пирожные, а изуродованные и покалеченные тела своих друзей. Они все были мертвы, и только Кагура стояла, высоко подняв голову, словно торжествующий гений зла. Её руки были пропитаны кровью, но сама она была весела как никогда. Будто всё произошедшее было только частью разминки, а впереди её ждало нечто большее. И сейчас не представляло огромного труда пойти и убить ещё парочку человек. Никогда ещё Кагура не радовалась своему пробуждению ото сна, как сегодня. Но стоило ей открыть глаза, как в голову пришло необычное замечание: слишком тихо. Ни сопящего Садахару, ни храпа Гин – чана не было слышно, от чего в голове рождались самые ужасные мысли: а точно ли это был сон? Но увидев на кухне живого Гинтоки, страх, как рукой сняло. Сияя от радости, девушка быстро подбежала к нему, осматривая всё его тело, от головы до ног, чтобы точно убедится, что на нём нет ни одной царапинки. И наконец, окончательно удостоверившись, что всё, что она видела, был глупый сон, и сейчас перед ней стоит здоровый Гин – чан, она, еле сдерживая слёзы, приятно протянула: «Живоооой!» Но тут же заметила на себе вопросительные взгляды напарника, от чего сразу же пришлось выкручиваться, и на помощь пришло клубничное пирожное. *** - Слава Богу, Кагуре – чан, хоть сегодня немного лучше… - с облегчением выдохнул Шимура, как только они отошли на приличное расстояние от Йорозуи. - Не глупи, неужели ты и правда повёлся на её спектакль? - Спектакль? Что ты этим хочешь сказать? - А то, что не чувствовала она себя лучше, а всё также мучилась от боли. - Что??? Как же так, тогда почему мы оставили её одну? Надо срочно вернуться! - Не спеши, Пацуан. Ты же видел, как сильно Кагура пыталась выпроводить нас, видимо, сейчас она хочет побыть одна, просто прямо это не скажет. Да и утром она вела себя странно. Я спокойно стоял на кухне, собирался завтракать, как вдруг, ни с того ни с сего, она выбегает и давай меня осматривать со всех сторон. А потом посмотрела прямо в лицо и произнесла: «Живоооой!» Без понятия, что творилось в тот момент у неё в голове. Походу, кошмар приснился. Конечно, я удивился, ибо, когда это она так себя ещё вела? Ну и заметив моё недоумение, быстро перевела разговор на пирожное, а что было дальше, ты уже знаешь. - Вот как… А я уже обрадовался. Да уж, наивно было предполагать, что за одну ночь все неприятности могут испариться. - Мда… к сожалению, не все проблемы решаются по щелчку пальцев, но раз мы эту кашу заварили – нам её и расхлебывать. Не переживай ты так. Кабуки – район, который принимает изгоев со всех уголков Вселенной. Так что в этой толпе должен же быть, хотя бы, один Ято, которому надоела своя прошлая жизнь, и он решил улететь на Землю, найти семью, завести детишек, открыть свою лавку и жить припеваючи, или, что там им нужно для счастья? Нам остаётся только его найти. *** Сого, как обычно, стоял на посту и патрулировал одну из многочисленных улиц Эдо. Он стоял тут уже с самого утра, но ничего интересного так и не произошло. Жизнь шла своим чередом: скучной размеренной повседневностью, и всё, с чем ему приходилось сражаться, это с неистовой жарой. Вчера он еле выдержал такого испытания и был очень рад, когда рабочий день закончился и смог вернуться в прохладную базу. Но шестое чувство подсказывало, что второй такой день выдержать будет крайне сложно. Солнце безжалостно припекало землю, и закрытая черная форма очень мешала сосредоточиться на задании. Даже холодное мороженое не спасало ситуацию. Выбирая лучший способ того, как свалить с работы он не нашёл ничего лучше, как заглянуть в знакомую Йорозую. Осталось лишь повод найти, и эта троица точно должна задержать его, а там гляди и полчасика свободно прогулять получится. *** -Эй, Босс, - постучав несколько раз в дверь, заговорил Сого. – вы у меня как – то журнал позаимствовали, не могли бы вы вернуть его? Но в ответ была полная тишина. По ту сторону и намека не было на приближающиеся шаги. Как вдруг дверь внезапно открылась, но увидел он совсем не того, на кого рассчитывал. -Чего тебе? Перед ним стояла знакомая китаёза, но выглядела она ещё страннее, чем обычно. С первого взгляда, может показаться, что ничего в ней не изменилось, но что – то цепляло командира первого отряда в её внешнем виде. Конечно, причиной в большей степени могло послужить то, что девчушка была одета в пижаму, хотя было уже почти три часа дня, но кое – что совершенное другое, не давало отвести от неё взгляд. Её глаза. Первое, что Окита подметил так это то, что в глазах этой девчонки не было того самого задорного огонька, что когда – то мог прорезать даже самую тёмную ночь. Сейчас на него глядели лишь два пустых зрачка. Будто она смотрит вперёд, но ничего перед собой не видит. - Эй, ты чего так вылупился? Тебе что – то надо? Не помню, чтобы мы ждали в гости кого – то из полиции! - Не боись, пришёл я не к тебе, больно надо, я к твоему боссу, зови его сюда. – как ни в чём не бывало, опомнился Сого. - Его сейчас нет. Они с Шинпачи где – то гуляют, поэтому и ты дуй отсюда. – Кагура со всей силой хотела захлопнуть дверь прямо перед носом садиста, но тот вовремя подставил ногу в дверной проём, чем ясно дал понять, что от него так просто не избавиться. – Чего тебе ещё надо? Говорю же, тут никого кроме меня и Садахару нет. Проваливай! Но в тот самый момент, когда Кагура хотела вышвырнуть Окиту за дверь, в голову опять ударила ужасная боль, что девушка пошатнулась и невольно схватила себя за голову. Воздух снова начал сдавливать лёгкие, и было очень трудно дышать. Сейчас, когда перед ней стоит Окита Сого, последний человек, перед которым она хотела показаться в таком состоянии, показывать свою слабость ей хотелось меньше всего. Но было уже поздно, и парень, похоже, обо всём догадался. - Что я вижу. Неужели ты заболела? Всё своё экранное время хвасталась, что из сильнейшего клана, а сама умудрилась простудиться? Как печально. - Заткнись! Думаешь, я сама выбираю, когда мне заболеть? Иди уже отсюда, у меня нет сил с тобой пререкаться. Она сделала попытку подойти к нему ближе, но именно в этот момент все силы предательски её покинули. В глазах резко потемнело, и, не в силах держать равновесие, она начала валиться на пол, как вдруг, чья – то довольно сильная рука, не дала ей соприкоснуться с твёрдым полом. На лбу выступил пот, и началась отдышка. Удивленный Сого подметил, что её кожа оказалась невероятно горячей, и, казалось, обжигала пальцы. Сомнений нет, Кагура и, правда, серьёзно больна. Она лежала на коленях не в силах даже пошевелиться. Веки мгновенно затвердели и, поддавшись своей слабости, юная Ято так и уснула на коленях того, кого, как казалось, всем сердцем ненавидела. - Да уж… хотел просто от работы увильнуть, а тут такое. Сого аккуратно взял китаянку на руки и понёс в комнату. Уложив её на диван, он сразу же направился к выходу. «А можно ли оставлять ей одну в таком состоянии?» - этот и ещё несколько вопросов крутились в его голове. Раньше он переживал так только за свою сестру, когда та плохо себя чувствовала, но после её смерти он напрочь забыл, какого это, о ком – то беспокоиться. Он мог легко, не обращая абсолютно никакого внимания, пройти мимо корчащегося от ужасной боли старика, и даже бровью не пошевелить, а тут перед ним просто лежит с температурой та самая китаянка, не прося даже никакой помощи, а его мысли уже все заняты только ей. С чего вдруг? Почему чувства, что казались давно забытыми и заледеневшими, вновь начали посещать его? Где – то глубоко внутри он, конечно, уже знал ответ. Хоть при каждой встрече он подшучивал над Чайной, язвил ей, хоть каждая их встреча и заканчивалась дракой, Сого прекрасно понимал, что эта девчонка дорога ему. Среди всех скучных девиц, окружавших его на протяжении всей жизни, он подметил именно её. И с каждой новой встречей всё больше убеждался в своём выборе. Похоже, даже самый твердый лед однажды может начать таять. «Да что за глупости в моей голове? С каких пор я стал таким сентиментальным?» И пока в его голову не пришли ещё более странные мысли, он поспешил скорее уйти, но у самой двери снова невольно обернулся посмотреть на ту самую девчонку, что не давала ему покоя.