Средневековое безумство

Глава 15. — Катя, Катенька, ну наконец-то ты позвонила. Я волнуюсь, папа переживает, а от тебя никаких известий, — облегченно и в тоже время немного возмущённо отчитывала дочь Елена Александровна. — Мама, у меня всё очень хорошо, — улыбнулась Катя словам встревоженной мамы, сидя на широком подоконнике и наблюдая за прохожими. — Волноваться совершенно не нужно, я же звонила и говорила, что долетела. — Это было позавчера. И мы до сих пор не знаем, где ты и чем занимаешься. К телефону подошёл Пушкарёв и бесцеремонно выхватил трубку: — Алло, Катерина?! И где ты находишься, позволь поинтересоваться? — Папа, у меня всё прекрасно, у меня отпуск. Ты же сам настаивал, что мне нужно больше отдыхать. — Настаивал, да, потому что задерживалась. Но вот ты там сейчас прохлаждаешься, а здесь всякие дела творятся! Бросила своего шефа разбираться с проблемами — это не по пушкарёвски. — Да никого я не бросала! — у Кати испортилось настроение, она отошла от окна и присела на краешек кровати. — Я подготовила все документы, справки и уволилась. — Не бросала… А почему тогда Андрей Палыч приходил позавчера вечером? — Как приходил? Зачем приходил? — Вот я и спрашиваю, что происходит у вас? Не похоже, чтобы он был в курсе твоего отсутствия. Как же так можно, наворотить дел в компании и сбежать! — Папа! Да с чего ты взял, что у нас проблемы? Жданов жаловался, да? — Ну я же не слепой! Сначала вы с Колькой всё шушукаетесь, темните, потом переработки эти. И Андрей Палыч приходил совсем с лица спавший. «Неужели Павел Олегович всё-таки отстранил его от управления «Zimaletto»?» — пронеслось в голове у Кати. — Папа, а Коля у нас? Дай мне, пожалуйста, с ним поговорить. — О, Колю вспомнила, так он же к нам только на завтрак заходит. У его святейшества финансового директора теперь свой личный кабинет в «Zimaletto», да ещё и с секретаршей. Это мы тут по простому бухгалтерию ведём. — Папа! Вот видишь, всё хорошо в компании. Я оставила Колю вместо себя, он в курсе всех событий. — Видела бы ты того Колю, заходил вчера утром, вернее, приползал. Мать его отпаивала рассолом. Финансовый директор. Нашла на кого положиться. — Так там же и ты ещё есть, я знаю, ты за всем проследишь, да, папочка? — Эх, Катюха, — смягчился Пушкарёв, — мимо меня и комар не проскочит. — Ну видишь, как всё сложилось. Колька работает, ты тоже. — Ну, хорошо, не хочешь говорить, куда отправилась, так скажи, пожалуйста, когда вернёшься. — Пока не знаю, пап. Через неделю, наверное. Всё, целую. Катя положила трубку и тяжело вздохнула — как она не старалась закрыть страницу «Zimaletto» побыстрее, но похоже этот шлейф ещё какой-то время будет тянуться за ней. Слава Богу, она не сообщила родителям своего местонахождения, а то весть быстро донеслась бы до Жданова. Катя взяла телефон и набрала номер телефона Зорькина — встревожившись от слов отца, она решила позвонить и всё разузнать. После долгих четырёх гудков в трубке раздался деловой голос друга: — Алло? Катя быстро нажала кнопку отбоя и отбросила телефон в сторону. Если Коля в «Zimaletto», значит Андрей Павлович остался президентом компании. Они приняли антикризисный план и, если будут ему следовать, то всё закончится благополучно. В любом случае, ближайшие несколько недель Катя им не понадобится. Нельзя оглядываться назад, нужно идти только вперёд! — Кирра! Ты меня слышишь?! — Извини, Вика, так ты говоришь, что Зорькин уже вполне освоился в должности финансового директора? — Да, Кира, тебя вчера не было, а здесь такие кадровые перестановки. — Тебя тоже передвинули? — Меня? Да ты что? Андрей без меня не сможет работать. Тем более, что Пушкарёва уволилась. У него только я и осталась, — Виктория достала из косметички помаду и подошла к зеркалу. — Я, Кира, предана компании всей душой. Андрей просто обязан поднять мне зарплату. — А Катя так и не появлялась больше? Интересно. Как же она оставила своего дорого начальника одного, — Кира задумчиво посмотрела в окно, чувствуя, что есть в этой истории какой-то подтекст. — Скажи, подтвердился слух, что Зорькин жених Пушкарёвой? — Ой, Кира, я тебя умоляю! Жених Пушкарёвой, — усмехнулась Вика. — Конечно, нет. Она наклонилась над подругой и довольно сообщила: — Он за мной ухаживает, на свидание сегодня пригласил. — Ну надо же как всё обернулось, — усмехнулась Воропаева. — Ну, а ты что? Пойдёшь? — Я пока не знаю, я думаю. С одной стороны, он какой-то щупленький, неприметненький, но, с другой, всё же финансовый директор. А мне, Кира, счета нужно оплачивать. У меня же нет богатого жениха, как у тебя. — Так у меня тоже нет, Вик! — рассердилась Кира. — Да ты что, Кирюш? — поняв, что подруга не шутит, Клочкова отодвинула в сторону свои проблемы и уточнила: — Ты сейчас серьёзно? Вы на самом деле разошлись? — Сама знаешь, что Андрей отменил свадьбу. — Ну это он от стресса, да. Рехнулся от потери компании. Это всё Пушкарёва виновата, но её уже нет в «Zimaletto». Ну, сама подумай! — Пушкарёва… Нет, Вика, — упрямо мотнула головой Кира. — Проблемы взаимоотношений Андрея с противоположным полом меня больше не интересуют. Я теперь женщина свободная. — Ты решила вот так всё оставить? Да Андрей, он же твой мужчина! — А мой ли он и был ли вообще моим? — грустно усмехнулась Кира. — Так ты всё-таки думаешь, что у него кто-то есть? — Вика подсела на ручку кресла к Воропаевой с заговорщицким видом. — Не знаю, я вообще стараюсь о нём не думать, — Кира встала с кресла и направилась к выходу из кабинета. — Всё, Вика, всё. Страница моего романа со Ждановым закрыта. Пойдём, у нас сейчас совещание, как раз узнаем, что там за волшебный антикризисный план и посмотрим на твоего ухажёра. — Нет, ну ты только посмОтри на них, ОлЕчка. Этот Жданов со своей ПушкАрёвой довели компанию до кризиса, а мне теперь сиди и выдумывай новую коллекцию! — жаловался модельер своей помощнице. — Ладно тебе Милко, дела не так уж и плохи, раз Андрея оставили в президентском кресле. Вспомни, как ты мечтал выпускать свои собственные коллекции, — успокаивающе ответила Ольга Вячеславовна, разливая чай в чашки. — Хотел, да, хотел, но я же не предполагал, что они будут из дешевых тканей. Что мое имя будет на плохом ухе. — На слуху, Милко, — привычно поправила Уютова и поставила на столик тарелку с печеньем и сладостями. — Да и была всего одна неудачная коллекция, а последние две очень успешные. — Нет, ОлЕчка, нет, уволюсь я вслед за ПушкарЁвой и пусть они ищут нового дизайнЕра, — упирался модельер. — Это кто тут хочет уволиться? — в мастерскую заглянул Павел Олегович. — О, Павел Олегович, как хорошо, что Вы заглЯнули, — обрадовался Милко. Ольга Вячеславовна налила чай в ещё одну чашку и поставила перед Ждановым. — Спасибо, Ольга. Как твоё самочувствие? Не планируешь отпуск? — Всё в порядке, Павел Олегович, чувствую себя уже хорошо. Вот поправятся немного дела, Милко пойдёт в отпуск и я с ним. — Что, ты мЕня уже в отпуск отправляешь? Так и знал, что все хотят от мЕня избавиться. Уютова похлопала дизайнера примирительно по руке и подложила конфет на блюдце. — Милко, ну и откуда такое упадническое настроение? — спросил Жданов. — Помнится ты сам совсем недавно голосовал за Андрея, поддерживал все его идеи, как и он твои. Если уж быть откровенным, то я признаю, что ваша с ним мечта о производстве собственных коллекций, да ещё и несколько раз в год, оказалась вполне реализуемой, хоть и затратной и рисковой. — Поддерживал, да, но это было до всего этого кавардака. Я не мОгу творить в напрЯжённых условиях. Этот новый финансОвый, его интЕресуют одни цифры. Вы представляете, он пытался заставить меня макароны делать! — Франшизы это вполне хорошая и правильная идея, — сразу понял дизайнера Жданов. — Более того, я веду переговоры с потенциальными партнерами в Англии о продвижении там «Zimaletto». — Так великОго Милко узнают и в Англии! — обрадовался дизайнер. — Тогда я Вам сейчас покажу новые эскизы, мне тут такие мысли пришли в голову… Вздрогнув от громкого хлопка закрывшейся двери, Кира села поглубже в кресло и закрыла глаза. Этот короткий разговор с Сашей её вымотал. Перед глазами пронёсся тот странный и страшный сон, который лишил её сил на целый день и заставил пересмотреть свои жизненные цели и желания. Сначала было ужасное ощущение тяжести, она прекрасно слышала ненавязчивую болтовню Кристины и фоновую музыку, но пошевелиться или ответить не могла — её тело отказывалось подчиняться. Потом эти звуки стали отдаляться, и Кира очень ясно услышала треск свечей. В какой-то момент тяжесть в теле сменилась лёгкостью, и девушка резко села, облегченно рассмеявшись, но обернувшись увидела себя, лежащую на подушках с закрытыми глазами и мерно вздымавшейся грудью. Ей стало страшно, и она попыталась привлечь внимание сестры истошно закричав, но Кристина, жестикулируя, продолжала что-то рассказывать. Кира заплакала, и ей показалось, что комната начала отдаляться. От ужаса испуганная девушка зажмурила глаза и мысленно начала ругать свою сестру и её эзотерические увлечения, своего брата, Ждановых, Андрея и своих родителей, так неожиданно погибших. Выговорившись, она немного успокоилась и открыла глаза. Воропаева находилась в просторной комнате с высокими потолками, камином в стене и обставленной громоздкой тяжелой мебелью. Оглядевшись по сторонам, Кира увидела темноволосую молоденькую девушку с бледным лицом, красиво одетую в платье изумрудного цвета. Девушка сидела на обтянутом шелковистой тканью стуле и внимательно слушала молодого всклокоченного юношу в очках. Юноша активно жестикулируя что-то громко и возбуждённо ей рассказывал. — Луиза, поймите, Вас обманули. Вот свидетельства по делу — все доказательства сфабрикованы. Мадам Catishe оправдали. Посмертно, — добавил юноша. — Но как же так, выходит именно моё слово было решающим в деле этой казни, — девушка испуганно закрыла лицо руками. — Увы, — юноша положил бумаги на столик и пошёл прямо на Киру, которая находилась около двери. Он поднял голову и суровым взглядом посмотрел Кире прямо в глаза. Она от испуга сделала шаг назад и зажмурилась, ожидая столкновения. Ощутив лишь мимолётный холод и открыв глаза, увидела, что в комнате всё изменилось. За окном был поздний вечер или ночь. В комнате горели несколько ламп. Та же девушка сидела на том же стуле, но около окна, а в комнате находился другой мужчина. Высокий темноволосый с резкими чертами лица и недобрыми глазами. Мужчина наклонился как коршун над девушкой и говорил тихим, ледяным голосом. — Дорогая сестра, мы с тобой вместе в этом замешаны. Я исходил и из твоих интересов. — О, Жак! О чём ты говоришь? Эта девушка спасла мне жизнь, а мы её погубили. — Ma chère Louise, ты заслуживаешь всего самого лучшего. Ты влюбилась в этого сына барона, ты думала о нём. Да-да, я помню как с того самого бала в Венсене ты была погружена в мечтания о сыне барона de Montmorency. — Но, Жак! Я же не знала, что он обвенчан! Я же не знала, что эта девушка его супруга! Ты мне сказал, что всё разузнал и что он одинок! — Луиза резко встала со стула, мягко оттолкнула брата и, отойдя к окну, добавила тихим голосом: — Я же не знала, что их союз был отмечен Богом и она ожидала ребёнка… — О, как интересно, как же ей удалось скрыть?! Да кому нужно это ведьминское отродье! — Жак глубоко вздохнул и, подойдя к сестре, обнял её за плечи. — Так даже лучше, никаких наследников не осталось. Ты выждешь немного, и при первом удобном случае мы тебя с ним сведём. Он очень страдает, он потерян и несчастен. Тебе нужно всего лишь залечить его раненное сердце. И вы будете счастливы! Ты осчастливишь его. В глазах мужчины зажёгся огонь алчности, но девушка этого не увидела. Луиза всхлипнула и спрятала лицо на груди у брата. «Как всё это странно» — пронеслось в голове у Киры. Ей отчего-то стало душно и тоскливо. Она отвернулась от этой сцены и попыталась выйти из комнаты. Пройдя по коридору Кира оказалась совсем в другом месте и времени. Сначала она вдохнула аромат роз, потом зажмурилась от яркого солнца и по дуновению лёгкого ветерка поняла, что находится не в помещении. Проморгавшись немного Кира огляделась по сторонам — она явно находилась в саду. Вокруг было много кустов роз, несколько фигурно вырезанных кустарников и невысоких деревцев. В небольшом декоративном прудике переливалась на солнце вода. За небольшим столом сидел молодой красивый мужчина, с небольшой сединой и очень грустными глазами. Перед ним лежали развёрнутые изрисованные и исписанные листы пергамента, и он их изучал. Кира залюбовалась молодым человеком, ей захотелось подойти и заговорить с ним, и она непроизвольно подалась к нему. Мужчина оторвался от бумаг и, улыбнувшись, посмотрел прямо на неё пронзительным взглядом, который не затронула улыбка. Кира остановилась и улыбнулась в ответ, но в это мгновение он заговорил: — Добрый день, мадемуазель Луиза. Меня предупредили о Вашем появлении. Кира вздрогнула и оглянулась: прямо за её спиной стояла всё та же черноволосая девушка в летнем светлом платье и хорошенькой шляпке. — Здравствуйте, месье de Montmorency. Она протянула руку для поцелуя, но мужчина отвернулся, сделав вид, что не увидел этого жеста. — Прошу, присаживайтесь, — пригласил он девушку, собирая бумаги в стопку. Кивнув, девушка прошла к столу и аккуратно села. — Вот, месье, эти бумаги передал Вам мой брат, — она протянула несколько свёрнутых в трубочку листов, скреплённый большой коричневой печатью. — Благодарю, Вас, — мужчина взял свёрток и неспешно начал его разворачивать. — Месье, я хотела просить у Вас прощения, — слегка наклонив голову, осторожно сказала девушка. — За что же? — За то, что по неосторожности так поступили с Вашей супругой. — Как это по неосторожности? — Мой брат, Жак, он хотел как лучше, он всего лишь ошибся. Вы понимаете, в свете всех этих событий с госпожой Монпассан… — Луиза, ничего больше не говорите, прошу Вас, — мужчина встал и отошёл в сторону, взгляд его унёсся вдаль. — Я всё итак знаю. Знаю, что моя супруга спасла Вам жизнь, знаю, что хотел Ваш брат. Он развернулся к девушке и пристально посмотрел на неё: — А Вы, Луиза, Вы знаете, какие цели на самом деле преследовал Ваш брат? — Ну, конечно! Он очень верит в Бога, он искренне считал, что Ваша супруга занимается колдовством… — Перестаньте прикрываться церковью! — оборвал её мужчина и снова отвернулся. — Ваш брат хотел заполучить мою Catishe себе, и использовал Вас в своих играх. Луиза вскрикнула: — Не может быть! Мой брат не такой! — Мне жаль, — мужчина подошёл к столу, налил из графина воды и услужливо протянул девушке. — Предполагаю, что Вас обманули, и Вы порядочная, невиновная девушка. Бог Вам судья, да и жизнь всё расставит на свои места. — Месье, но как же Вы? Я могу, нет я хочу Вам помочь! Я вижу, как Вы страдаете. Позвольте мне искупить мою вину оставшись с Вами, — немного смутившись она добавила: — Как сестра и подруга. Я помогу скрасить Ваше одиночество и обрести смысл существования. — Благодарю, Луиза, но я не одинок, — отказался мужчина. В саду послышались шаги, и Кира увидела миловидную девушку с маленьким ребёнком на руках. Ребёнок был одет в белое платье-распашонку, а головку покрывал чепчик с оборками. Мужчина подошёл поближе; грудничок тут же протянул к нему свои ручки и начал гулить. Взяв ребёнка к себе, молодой человек обернулся к Луизе: — Я не одинок, у меня осталась любимая дочь. — Наследник, — пробормотала Луиза. — Наследница, — улыбнулся молодой папа, и в этот раз улыбка засверкала в его глазах. — Не знаю насколько искренни Ваши намерения и что ещё замышляет Ваш брат, но у меня свои планы на жизнь… Кира с необъяснимой тоской ещё какое-то время наблюдала за ними, но эта жизнерадостная солнечная картинка сменилась угрюмыми очертаниями тёмной комнаты. У окна стояла поникшая и поблёкшая девушка, в которой Кира с трудом узнала повзрослевшую Луизу. — За Вами пришла карета, мадемуазель, — в комнату вошла служанка и, подойдя к стене, зажгла светильник. — Благодарю, — кивнула девушка. — Вы уверены, что хотите поехать в монастырь? Там так грустно и тоскливо. — Уверена, Розалия, мне нужно время, тишина и покой. Мы с Жаком совершили много подлых вещей, и чтобы жить дальше, я должна сбросить камень с души. — Мадемуазель, не берите всё на себя. Ваш брат очень властный человек, он делал Вас безвольной. Но возобладала справедливость, и Вашего брата Господь Бог уже покарал, он потерял всё своё наследство. Вас же его дела почти не затронули и у Вас осталось достаточно денег и это поместье. Живите и радуйтесь! — Мне одиноко, Розалия, замужество и семейное счастье прошли мимо меня, всех достойных женихов распугала эта тёмная история с семьёй барона de Montmorency, а тех, кто попроще не устраивает моё небольшое приданное и немилость, в которой находится мой брат. Это моё наказание — горькое одиночество… Из круговорота сменяющихся кадров странного сна Киру вывел голос Павла Олеговича. Подняв голову она увидела его внимательный и ободряющий взгляд: — Кира, как ты поживаешь? — Спасибо, Павел Олегович, всё хорошо, — Кира поправила причёску и натянуто улыбнулась. — Я понимаю, как тебе сейчас непросто, Кирюша. Столько всего навалилось в последнее время. Отмена свадьбы, кризис в компании, — с чувством вины за поведение своего сына сказал Жданов. — Да, но сегодня на совещании был озвучен план работы. Новый финансовый директор всё хорошо посчитал, — нейтрально ответила Кира, — светлое будущее не за горами. — Знаешь, Кира, я и раньше знал, что на тебя можно положиться. Юра тобой очень гордился. Кристина всегда была не от мира сего, порхала в облаках. Александр…— Павел слегка поперхнулся, осторожно подбирая слова. — Саша своеобразный человек. Он очень честолюбив, с детства мечтал о высоких должностях и власти. А ты, ты душа этой компании. — Не продолжайте, Павел Олегович, — Воропаева встала с кресла и стала поправлять журналы на столе. — Я догадываюсь, что у Вас с Сашей был неприятный разговор. Если честно, он уже довольно давно бредит своим бизнесом и планировал забрать свои акции из «Zimaletto». Кира вздохнула и повернулась к Павлу Олеговичу: — Я не собираюсь предавать память папы и останусь в компании. По крайней мере, на время выхода из кризиса. Да и после не буду забирать акции и вредить «Zimaletto». — Спасибо девочка, спасибо. Павел слегка погладил Киру по плечу в знак благодарности и вышел за дверь. Кира несколько мгновений смотрела ему вслед, испытывая лёгкое чувство вины, что почти согласилась с братом и была готова всё разрушить. Мысль снова перескочила на ту девушку из сна, которая пошла на поводу у брата и своей слабости. Да, грань между добром и злом очень тонка. Она представила, что могло бы произойти в результате их с Сашей деятельности, как бы это повлияло не просто на сотрудников компании, но и на почти родных Маргариту и Павла Ждановых, а ведь у Павла Олеговича больное сердце. Кира вздрогнула, сбросив оцепенение. Она села за стол и нажала кнопку селектора: — Амура, закажи мне билет на самолёт в Прагу на завтра. Нет, лучше на послезавтра, у меня здесь есть ещё дела. — Хорошо, Кира Юрьевна. — И завари мне, пожалуйста, успокаивающий чай. Наверняка, у вас там в женсовете есть средство от стресса. Андрей уютно расположился на всё том же диване, на котором всего несколько дней назад можно было обнаружить Катю, в квартире Владислава. Гипнолог своим размеренным спокойным голосом внушал доверие, а главное давал надежду на скорую встречу с беглянкой. Сейчас Андрея волновала Катя и, как он уже понимал, события их прошлой совместной жизни, чьи отрывки измучили его в снах. Был тёплый летний день и обед было решено вынести в сад. В этот день было шумно и весело. Звёзды сложилось удачно и вся семья собралась в этом когда-то небольшом, но за последние десятилетия отстроенном поместье. Andruet с радостью и счастьем, но и в тоже время с лёгкой возрастной усталостью наблюдал за детьми, снующими среди розовых кустов. Было совершенное понимание, что его жизненный путь подходит к своему завершению, но это не омрачало будни мужчины. Жизнь его не была простой, но он прожил её с честью и достоинством. Взрастил чудесную дочь, был мудрым учителем и наставником, другом и просто отцом. Его поместье процветает: люди, вверенные в его руки по воле судьбы или рождению живут хорошо и в достатке… «Андрей, — бархатистый голос гипнолога сопровождал Андрея в его путешествии, умело скользя вперёд к получению необходимых ответов, — мы пропустим несколько событий, промотаем время той жизни немного вперёд к моменту её завершения и перехода домой». Andruet почувствовал лёгкий толчок и неожиданно оказался в пространстве, окутанный белым светом, без запахов и звуков. Он провёл руками по сторонам, как бы ощупывая окружающую действительность. Не ощутив ничего кроме лёгкости, он заметил, что кожа на руках разгладилась и они стали крепкими, как в молодости. Мужчина стал осматривать себя со всех сторон и рассмеялся от неожиданности — его тело снова было гибким и сильным, волосы были черны, а ум стремительно ясным. Ощутив слева почти незаметное движение, он обернулся и увидел приближающуюся фигуру. Ещё не разглядев лицо Andruet сразу понял, что это она, его Catishe. Не задумываясь ни о чём, он бросился к ней и заключил в объятия, наконец-то осуществив свою многолетнюю мечту. В этом пространстве отсутствовало время и мужчине показалось, что их молчаливое объятие длилось бесконечно. Девушка наполняла его энергией и теплом, растворяя земную тяжесть и страхи, горечь и обиды. — Мне было очень одиноко и горько там одному, без тебя, — Andruet нашёл в себе силы слегка отстраниться и посмотреть любимой в глаза. — Я знаю, mon chéri, ты был мужественным и смелым, терпеливым и сильным. И мне было грустно, что я тебя оставила одного, — девушка взяла его за руку и повела вперёд. — Ты же знаешь, как бы здесь не было умиротворённо и свободно, но ничего нет лучше земной жизни. Пока они шли, бесплотное пространство чуть уплотнялось, и начали появляться очертания окружающей и уже позабытой за земную жизнь действительности. Внеземная память постепенно возвращалась, и, когда они подошли к высокому арочному входу в помещение, он уже вспомнил почти всё. У входа их ожидал наставник, а значит паре снова предстояла небольшая разлука. Вновь возвратившемуся необходимо было восстановить себя и свою память, обсудить с наставником что получилось реализовать и над чем ещё необходимо работать. — Иди, — легонько подтолкнула его девушка, — а я тебя буду ждать в нашем месте. — В нашем месте? — Да, — она улыбнулась, — ты вспомнишь и найдёшь меня там. Он взял её руку и галантно поцеловал запястье: — Я скоро. И мужчина пошёл вслед за наставником. А она ещё немного стояла и смотрела ему вслед с любовью и улыбкой: — Иди, отдыхай Вэнтор, я готова ждать вечность… Впервые за последние месяцы Катя была умиротворена и спокойна. Она была вне ответственности, сроков и задач, вне обязанностей и слова «надо». Как долго она была должна: учиться на отлично, быть послушной дочкой, много работать, много терпеть… Девушка сидела на веранде в небольшой гостинице и с улыбкой и неподдельным интересом слушала пожилую француженку, занимательно рассказывавшую о своей насыщенной жизни. Стройная, с ровной спиной и высоко поднятой головой, с тонкой сигаретой в мундштуке она заражала своим оптимизмом, желанием жить и умением находить самое необычное в обыденных вещах. Катя уже записала более десяти маршрутов прогулок по Парижу, неизвестных среднестатистическому туристу, несколько обязательных к просмотру городков и пару деревень. Быть может в один удивительный день она решится изучить эти места и вспомнить этот тихий вечерний вечер, эту уютную гостиницу в старинном здании и эту чудесную парижанку.