Пурпурный лотос и мята с корицей

Часть 2.

Настоящий чайный букет как дорогое вино, его невозможно повторить, секреты его приготовления доступны только автору.

      Прошла неделя. Для Цзян Чэна она пролетела за бесконечными совещаниями, подписанием документов и контролем работы над новой парфюмерной линейкой компании «Юньмэн Цзян». Однако, как бы плотно не был расписан его график, в какой-то момент он поймал себя на том, что снова вспоминает ту небольшую чайную.       Разумеется, не из-за хозяйки. Причина была совершенно иной. После того необычного чая с лотосом и лавандой он несколько вечеров подряд пытался разобрать по нотам оставшееся в памяти впечатление. Он даже набросал несколько вариантов композиции, но результат каждый раз оказывался не тем.       Аромат получался правильным. Впечатление — нет. Будто он пытался воспроизвести мелодию по памяти, слыша лишь отдельные ноты. Именно поэтому сегодня он снова стоял перед знакомой дверью.       Ради исследования. И только ради исследования.       Колокольчик над дверью тихо звякнул. — А-Нин, я же просила не оставлять тексты песен на столах в зале, — донесся до него спокойный голос Вэнь Цин.       Девушка стояла за прилавком, в ярком красном ханьфу, сложив руки на груди. — Но я их почти сразу забрал… — После того как посетители решили, что это новое чайное меню. — Прости, сестра… — И если ты продолжишь собираться за пять минут до начала занятий, то однажды действительно опоздаешь.       В этот момент из подсобки в зал стремительно выскочил высокий юноша с гитарой и сумкой через плечо, едва не столкнувшись с Цзян Чэном. — Ой! Простите! — испуганно выдохнул он, поспешно отступая назад. — Смотри, куда идешь, — автоматически ответил Цзян Чэн. — П-простите... — А-Нин, — строго произнесла Вэнь Цин. — Я уже бегу!       Вэнь Нин поклонился сразу обоим и почти мгновенно исчез за дверью. Несколько секунд в чайной стояла тишина. Затем Вэнь Цин устало вздохнула. — Добро пожаловать. Прошу прощения за моего брата. — Брата? — переспросил Цзян Чэн. — Младшего брата.       Теперь, когда он присмотрелся внимательнее, сходство действительно было заметно: юноша имел те же мягкие черты лица и спокойный взгляд, что и Вэнь Цин. — Музыкант? — Пока студент музыкальной академии. — Он всегда такой? — Когда торопится — да.       В уголках губ девушки появилась едва заметная улыбка. — Проходите. Ваш обычный столик свободен. ­— У меня уже имеется свой столик? — Вы обещали вернуться.       Цзян Чэн направился к месту у окна и сел. — Сегодня снова хотите чай не из меню? — уточнила Вэнь Цин. — Если это возможно. — Возможно. — Тогда полностью полагаюсь на вас.       Вэнь Цин внимательно посмотрела на него. — Вы выглядите менее уставшим, чем неделю назад. — Работа немного стабилизировалась. — Но что-то всё ещё вас беспокоит.       Цзян Чэн невольно усмехнулся. Кажется, способность этой девушки замечать чужое состояние никуда не исчезла. — Новый аромат. — Не получается? — Получается. Но не так, как нужно.       Вэнь Цин коротко кивнула и скрылась в подсобке. На этот раз она вернулась быстрее. Вскоре перед Цзян Чэном появилась чашка темного янтарного напитка.       Аромат поднялся вверх почти сразу. Сладкий. Ягодный. Но не только. За малиной ощущалась прохладная лаванда, затем вспыхивала свежая цитрусовая нота лемонграсса, а где-то в глубине пряталась теплая, слегка дымная горечь жареного цикория.       Цзян Чэн невольно прикрыл глаза. Интересно. Очень интересно. Сделав первый глоток, он нахмурился. Не потому, что вкус не понравился. Наоборот. Потому что снова почувствовал то самое ускользающее впечатление. — Теперь понимаю, почему вы не записываете эти смеси в меню. — Почему? — Их сложно повторить.       Вэнь Цин слегка улыбнулась. — Настоящий чайный букет вообще сложно повторить. — Даже если знаешь состав? — Особенно если знаешь только состав, — девушка оперлась ладонью о спинку соседнего стула. — Вы пытаетесь воспроизвести запах?       Цзян Чэн поднял взгляд. — Разумеется. — Тогда неудивительно, почему у вас не выходит. — Почему? — Потому что чай — это не только запах.       Он слегка прищурился. — Продолжайте. — Когда люди говорят об аромате чая, они часто забывают о вкусе. Но восприятие работает иначе. Иногда сладость усиливает цветочные ноты. Иногда легкая горечь заставляет фруктовые оттенки звучать ярче, — Вэнь Цин указала на чашку. — Если убрать цикорий, малина будет казаться более простой. Если убрать лемонграсс, лаванда станет тяжелее.       Она говорила спокойно, словно объясняла очевидные вещи. — Каждый ингредиент меняет восприятие остальных. — Как аккорд в парфюмерии… — Или как послевкусие в чае.       Цзян Чэн задумался. — Забавно. — Что именно? — Обычно подобные вещи мне объясняют парфюмеры. — А сегодня объясняет владелица чайной? — Которая рассуждает как хороший парфюмер. — Нет. — Тогда как? — Как человек, который много лет собирает чайные смеси.       Ответ прозвучал настолько спокойно, что возразить оказалось нечего.       Цзян Чэн сделал еще один глоток. Теперь он действительно начал замечать разницу. Не отдельные ингредиенты. Связи между ними. — В парфюмерии есть понятие раскрытия аромата, — произнес он после паузы. — Верхние ноты, сердце, база. — У чая почти то же самое. — Правда? — Сначала человек чувствует запах сухого листа. Потом аромат настоя. Затем вкус. И только после этого остается послевкусие, — Вэнь Цин чуть наклонила голову. — Разве это не похоже на пирамиду аромата?       Цзян Чэн неожиданно усмехнулся. Очень похоже. Настолько, что он сам никогда раньше не смотрел на это с такой стороны. Впервые за долгое время разговор о работе оказался по-настоящему интересным.       И что раздражало больше всего — Вэнь Цин действительно разбиралась в теме. Не на уровне любителя. Не на уровне случайных ассоциаций. Она понимала принципы построения впечатления. Почти так же хорошо, как некоторые специалисты его компании. Когда чай был допит, Цзян Чэн еще некоторое время молча смотрел на пустую чашку.       Пока Цзян Чэн пребывал в раздумьях, Вэнь Цин успела уйти в подсобку, разложить все ингредиенты сегодняшнего чая по специальным пакетикам и аккуратно все запаковать. Девушка вернулась в зал и протянула небольшую коробочку Цзян Чэну. — Я подготовила сегодняшние ингредиенты для вашего исследования. — Спасибо, — поблагодарил Цзян Чэн и принял коробочку. Взяв её, юноша вновь ощутил аромат малины и лаванды. На этот раз мысль возникла сама собой.

«Из этого действительно может получиться интересный аромат.»

— Господин Цзян, — неожиданно произнесла Вэнь Цин, когда он уже собирался убрать коробочку. — Есть ещё кое-что.       Она вновь ненадолго скрылась в подсобном помещении. Цзян Чэн проводил её взглядом, не понимая, что ещё могло понадобиться. Спустя несколько минут девушка вернулась с небольшой глиняной гайванью и чашкой, из которой поднимался тонкий пар. Вэнь Цин поставила чашку перед ним с привычной невозмутимостью. — Этот чай появился у меня совсем недавно. Я ещё никому его не предлагала. Вы будете первым.       Цзян Чэн едва заметно приподнял бровь. Такая формулировка звучала неожиданно.       Он взглянул на настой. Тёмно-янтарный цвет переливался в мягком свете ламп, а вместе с паром поднимался глубокий древесный аромат. В нём ощущалась характерная для пуэра плотность — тёплая, землистая и спокойная, словно запах прогретой солнцем древесины после дождя. Однако за ней скрывалась другая нота: мягкая сладость корицы, согревающая и уютная, как огонь в очаге холодным вечером.       Цзян Чэн сделал небольшой глоток. Насыщенный вкус пуэра раскрылся постепенно. Сначала — густой и глубокий, с лёгкой терпкостью, затем его смягчила пряная корица, оставившая после себя долгое, тёплое послевкусие. Аромат будто окутывал изнутри, не перебивая сам чай, а подчёркивая его природную полноту. Несколько мгновений Цзян Чэн молчал. — Неплохо, — наконец произнёс он.       Для любого другого человека подобная оценка могла показаться сдержанной, но Вэнь Цин уже успела понять, что для Цзян Чэна это была искренняя похвала. В её глазах мелькнуло едва заметное удовлетворение. — Рада слышать.       Цзян Чэн поставил чашку на стол. Вкус всё ещё ощущался на языке, а тонкий аромат корицы смешивался с лёгким запахом малины и лаванды, оставшимся на коробочке с ингредиентами. Господин Цзян поднялся, собираясь попрощаться и уйти, когда входная дверь распахнулась. — Вэнь Цин! Мы вернулись.       Звонкий голос заставил Цзян Чэна замереть. Он прекрасно знал этого человека. — Вэй Усянь?!       Его названный брат застыл на пороге с таким видом, словно меньше всего ожидал встретить здесь именно его. Рядом с ним стоял Вэнь Нин с гитарным чехлом за плечами. — Цзян Чэн? Ты что здесь делаешь? — Это я должен спросить. — А мы... — А вы… Небось опять утащил А-Нина с занятий в студию звукозаписи, — перебил Вэй Ина строгий голос Вэнь Цин. — Итак сидели там до трех часов ночи накануне. Вэй Усянь тут же отвел взгляд. Вэнь Нин виновато опустил голову. — Мы почти закончили запись..., — произнёс Вэй Ин — Именно это ты говорил в прошлый раз. — Но в этот раз правда почти закончили. — Как и в прошлый раз тоже. — Вдохновение не приходит по расписанию, — попытался оправдаться Вэй Усянь.       Цзян Чэн фыркнул. — Зато утренняя сонливость приходит очень точно по расписанию, — невозмутимо продолжила Вэнь Цин. — Оба марш за стол. Заварю вам чай. И сегодня каждый из вас спит по своим домам. — Вэй Ин! Появишься дома — поговорим, — процедил сквозь зубы Цзян Чэн.       Вэй Усянь тут же повернулся к нему. — Эй! Ты на чьей стороне? — Не на твоей. — Предатель. — Иди пей свой чай.       Вэнь Цин вынесла исинский чайник и две фарфоровые пиалы. Аромат лотоса, лаванды и корицы тут же заполнил зал. Тот же расслабляющий чай, что и неделю назад. Цзян Чэн наблюдал за этой сценой несколько секунд, после чего все же вышел из чайной. Кажется, некоторые вещи не менялись никогда.