Глава 6: Период реабилитации, ставший заключением
2 января 2022 г., 21:20
Очнувшись, Бенедикт увидел перед собой ещё одну кровать, на которой лежал Мартин. Он нахмурился, осматривая помещение, хотел слегка приподняться, но пришлось быстро занять прежнее положение, поскольку дёрнулась капельница. В недоумении от происходящего, поскольку он абсолютно ничего не помнил и не понимал, Бену посчастливилось оставаться недолго. Буквально через пару минут в бокс вошёл врач.
— Как себя чувствуете, мистер Камбербэтч?
— Эм… вполне нормально, — сглотнув, ответил Бен.
Врач кивнул и подошёл к нему, начиная базовый осмотр. Бен сильно зажмурился из-за яркого фонарика, светящего в глаза, и встряхнул головой. Пока врач осматривал лимфоузлы, он всё-таки решился, узнать, что же происходит.
— Простите, а почему я здесь?
— Вы потеряли сознание во время того, как наблюдали за вакцинацией друга. Возможно, где-то была нарушена герметичность костюма, но в любом случае врач не просто так рекомендовал вам оставаться в своём боксе. Пришлось, чтобы не терять время, поместить вас сюда. На данный момент, так или иначе это единственный оптимальный вариант.
Бенедикт нахмурился и посмотрел на врача, вопросительно вскинув бровь.
— Легче и быстрее было поместить вас сюда, а потом перевести каталку. Чтобы уложить, к тому же, на данный момент больница забита, свободных мест практически не осталось, не хватает мест в палатах и боксах. Так что, считайте, вас своевременно перевели к соседу, которого вы, к счастью, знаете.
— Хорошо… даже более чем, — Бенедикт судорожно выдохнул.
— Я бы не спешил с выводами, — произнёс врач, прочистив горло, — из-за вашей опрометчивости и непреодолимого желания наблюдать за вакцинацией друга, период вашего восстановления будет вдвое длиннее. Впредь настоятельно прошу не пренебрегать рекомендациями врача, — он посмотрел в свой планшет и что-то пометил.
После врач оглядел всё помещение и смерил взглядом Мартина, который то ли спал, то ли просто не двигался от преизбытка применённых транквилизаторов. Потом он снова посмотрел на Бена и, черканув ещё что-то в планшете, сказал:
— Попрошу медсестру прийти взять кровь на анализ и поставить вам новую капельницу. Мартина беспокоить не стоит, он ещё может быть опасен на этой стадии, поэтому лучше дождитесь персонал. Всё ясно?
— Предельно, — кивнул Бен, — спасибо, доктор.
Период восстановления у Бенедикта занял чуть больше двух недель. Но наконец его организм полностью очистился от вируса. Больница забивалась всё сильнее, но в их бокс никого не подселяли из-за серьёзной стадии Мартина. Врачи в принципе с опаской относились к тому, что с ним в боксе находился ещё человек, несмотря на то, что Фримен уже вполне неплохо функционировал: нормально ходил и мог принять душ с небольшой помощью. Из-за обилия различных седативных средств, частого промывания всего организма, различных капельниц для стабилизации и прочих лекарств, он не проявлял агрессии, поэтому необходимость тревожиться в его присутствии у Бенедикта отпала.
Мартин каждый день неплохо питался прожаренным мясом, аппетит его нормализовался. Правда, кормить его ещё приходилось. Он наверняка чувствовал себя лучше, по крайней мере, показатели на это указывали. Жёлто-оранжевая жижа практически перестала выделяться, вены уже не так сильно проступали, и кожа не была такой бледной. А содержание вируса в крови уменьшилось приблизительно на семь процентов. Правда, глаза до сих пор были остекленелыми и тусклыми, и он не очень хорошо слышал, судя по показателям оборудования, поэтому не мог нормально воспринимать речь, чтобы вновь заговорить.
Бенедикт, обеспокоенный его состоянием, всё рвался как-то помочь персоналу в уходе за Мартином. И когда его показатели стабилизировались, Бену наконец-то разрешили хотя бы помогать кормить своего друга и иногда помогать принимать душ, но только под присмотром медбрата на всякий случай, на чём настоял врач. Бен не все его опасения воспринимал всерьёз, но пренебрегать рекомендациями больше не смел.
Время от времени, Бенедикта посещало чувство вины за то, что он доставил Мартина в больницу слишком поздно, да и вообще в итоге формально доставил не он. Сильно переживая из-за того, что восстановление друга идёт довольно медленно, он не спал ночами, поэтому искупал свою мнимою вину помощью, которую был в состоянии оказать. Он отсчитывал часы и дни с момента их нахождения в боксе, но время неумолимо шло, а изменения двигались, как морская черепаха по суше. И, несмотря на то, что динамика всё же была положительной, Бенедикт тревожился.
Когда в очередной раз, он помогал Мартину трапезничать, уже без присутствия медсестры, в бокс зашёл лечащий врач, чтобы справиться о состоянии Мартина. Пока тот второпях проводил осмотр и делал определённые пометки для отчёта, Бенедикт набрался смелости узнать о прогнозах, ведь кроме него о Мартине в итоге никто не позаботится. Он сделал глубокий вдох через нос и, прочистив горло, спросил:
— Когда примерно он сможет говорить?
— Ох, может спустя неделю, но речь может быть неправильной, но со временем всё должно восстановиться, — проговорил врач, оценивая состояние кожных покровов и записывая наблюдения. — Возможно, подождать придётся ещё месяц, но динамика в целом положительная.
— Хорошо, а его зрение, оно восстановится?
— Мх, может вернуться, но процесс довольно длительный, думаю, ждать ещё месяца два-три, в лучшем случае, в худшем год.
Судя по выражению лица Бенедикта, слова врача его не обрадовали, терпение и без того было на пределе. Но раз нужно было ждать его восстановления, Бен надеялся, что сможет запастись терпением, чтобы посмотреть в его живые глаза. Он давно не видел этих серо-голубых глаз из-за заражения и наделся, что сможет увидеть как можно скорее, как и услышать его голос.
Примерно недели через три Мартин начал издавать различные звуки, и его попытки были всё более активные, некоторые из них даже походили на слова вроде коротких предлогов. Бенедикт искренне надеялся и с нетерпением ждал, когда же услышит из его уст что-то внятное, но слова всё никак у Мартина не выходили, тогда Бен решил подбодрить:
— Да… вот так, попробуй ещё раз, давай.
После ещё нескольких минут мычания, Мартин перестал пытаться, и Бенедикт обречённо выдохнул. Он не думал, что они застрянут в переполненной больнице на несколько месяцев, не предполагал, что восстановление Мартина потребует так много времени. Вся эта ситуация несказанно злила Камбербэтча, но от выражения злости на самом Мартине, его останавливало чувство вины, поэтому в итоге он просто мирился с течением обстоятельств.
Уборки в боксе проводились раз в неделю, чаще не выходило из-за переполненности больницы заражёнными и уменьшающегося в геометрической прогрессии персонала. Анализы тоже брали примерно раз в неделю, а сменные больничные рубахи приносили с запасом, поэтому водные процедуры, что у Бена, что у Мартина были стабильно раз в три дня. Несмотря на то, сейчас у них условия жизни были в тысячи раз лучше чем до попадания в клинику, обстановка всё равно пугала. Имена врачей, которые то ли просто уходили, то ли заболевали, Бен уже не утруждался запоминать, а Мартин ещё был не в состоянии.
Прошел ещё один долгий месяц в уже наскучившей и раздражающей Бенедикта стерильно палате. Хоть он и ощущал безопасность, несмотря на рост рисков, находиться в одних стенах столько времени было очень тяжело. И если раньше Бен чисто из добрых побуждений старался помочь Мартину ускорить процесс выздоровления, то сейчас он каждый день молился, чтобы всё это наконец закончилось не только ради Фримена, а ещё и для того, чтобы была возможность покинуть этот чёртов бокс.
Их импровизированные занятия с попытками восстановления речи стали проводиться дважды, а то и трижды в день. Бенедикт старался разговорить Мартина в отсутствие врачей, которые должны были фиксировать динамику. Сдерживать некую злость и раздражение Камбербэтчу помогала ещё теплящаяся надежда на скорое выздоровление, ведь буквально неделю назад у Фримена начало восстанавливаться зрение, а это было более чем крутым результатом в период выздоровления.
Вот они снова сидели друг напротив друга, и Мартин пытался выдать хотя бы одно полноценное слово:
—Я... мх... ш... мх... шп... — он тяжело выдохнул и замолк, смотря в пол.
— Да, да... молодец, давай… ты что, не сдавайся... — подначивал Бен.
Он сидел рядом с ним и держал его за руку в надежде, что, наконец, услышит слово.
— Давай, Мартин...
Но ожидания, к сожалению, не оправдались. Мартин тяжело вздохнул и опустил голову. Ему очень хотелось уже много что сказать Бенедикту, мозг уже намного лучше функционировал. Мартин многое понимал и даже вспоминал какие-то фрагменты из прошло. Самое важное он знал: Бенедикт был тем, кто делал для него очень много, и он, как минимум, хотел выразить благодарность, но до сих пор не мог, выходило лишь шипение или мычание. Как же было обидно и в какой-то степени даже противно от этого всего.
— Ничего, всё нормально, у тебя ещё всё получится, — произнёс Бенедикт, смотря Мартину прямо в глаза, а после невесомо целуя его в лоб. — Нужно просто чуть больше времени.
За сегодня Мартин явно устал, кровь взяли дважды: до и после какой-то очередной прививки, новый врач толком не объяснял что и для чего они делают. Бена это возмущало, но повлиять на происходящие он не мог, поэтому оставалось лишь сочувствовать измученному Мартину. Бенедикт приобнял его слегка похлопал по плечу.
— Хорошо, скоро всё будет хорошо. Давай просто пораньше ляжем спать сегодня.
Мартин слегка кивнул в ответ и лёг на кровать, укрываясь одеялом. Бенедикт передвинул тумблер выключателя и лёг на свою кровать. Заснуть сразу не получилось, в голову лезло много разных мыслей. Он устал и, временами, не верил, что у Мартина получится восстановиться. Когда заснуть всё-таки получилось, сон оказался тревожным и неглубоким. Бенедикт ворочался, и вспышки самого неоптимистичного исхода заставили очнуться через пару часов в холодном поту и с чувством жажды.
Бен судорожно выдохнул и посмотрел по сторонам — всё спокойно. Он поднялся, чтобы налить немного воды и успокоиться. Достав из тумбы стакан, Камбербетч наполнил его наполовину и сделал пару небольших глотков, прикрыв глаза. Сердце стало вновь биться в привычном ритме, он медленно выдохнул, и хотел уже снова улечься, отставив стакан, чтобы заснуть, но вдруг услышал глухой грохот и крехтение.
— Мх! Ах!
— М?! Мартин? — Бен сразу рванул к другой кровати.
Мартин поднял голову на голос Бенедикта.
— По... мо... ги... — еле слышно прошептал Фримен.
Он уже принялся его поднимать, не сразу осознав, что Мартин практически произнёс целое слово. Бен усадил Мартина на кровать, обеспокоенно осматривая. В темноте особо ничего видно не было, но, судя по тому, что Фримен не подавал никаких признаков, ударился он не сильно, ведь вполне спокойно лёг, вновь натягивая одеяло. Он попытался что-то промычать, и Бенедикт опустился рядом, укладывая свою руку поверх его.
Бен не мог знать, что пришло Мартину в голову, и спросить не мог, ведь ему не смогут ответить, но надеялся, что это всего лишь был страшный сон, во время которого места на кровати просто не хватило. Он не слышал, как Мартин ворочался, но, видно, оказавшись на краю, свалился и резко проснулся. Бен задумался о том, какой Фримену мог присниться кошмар, и что могло ещё его заставить свалиться. Пока думал, Мартин уже заснул и, судя по равномерному сопению, спокойным сном.
Бен решил пристроиться с краю, чтобы, если что находиться рядом, и постарался, устроившись на боку, не занимать много места и хоть немного спокойно подремать, потому что начинала болеть голова. В сон он провалился где-то через час или около того, и в этот раз, навязчивые мысли отступили, и сон был настолько глубокий, что Бен его не ощутил.
Утром он открыл глаза, даже не помня момента, как заснул и, слегка повернувшись, увидел спину Мартина. Потерев переносчицу и, тяжело выдохнув, Бенедикт сел на кровати, осматривая уже осточертевшее помещение. Минут через пятнадцать принесли завтрак, Мартин к этому времени уже как раз зевал, отходя ото сна. Пока Бен принялся управляться с завтраком, в стерильный бокс вошёл врач.
— Доброе утро, Бенедикт, и Мартин... приятного аппетита, — кивнул врач и посмотрел на Мартина, наблюдая за ним. Фримен сидел на полу, держа одной рукой пластмассовую тарелку, другой рукой держа куски мяса и помещая их в рот.
— Доброе утро профессор, благодарю, — Бенедикт слегка улыбнулся, смотря на Мартина, проглатывая ещё ложку супа.
— Дежурный врач сказал, что слышал ночью шум, что-то случилось?
— М, нет, просто я споткнулся пока шел за водой, — Бен прочистил горло, и поместил в рот очередную ложку супа.
— Мартин ещё не начал разговаривать? Были какие-то изменения?
— Пока в основном мычит, но уже пытается говорить, какие-то слоги выходят, короткие слова получаются, он молодец.
— Это очень хорошо, жёлто-оранжевые выделения, вижу, прекратилась вообще, могу сказать только одно, что сыворотка хорошо работает, я даже рад за вас... — он улыбнулся.
— Да, я так рад, что она работает. Мартин практически стал собой.
— Хорошо тогда, на следующей неделе, снова возьмем кровь на проверку. И по идее, через две недели это всё закончится, Мартин должен будет стать полностью самостоятельным, и вирус будет полностью выведен из организма. Тогда вас можно будет перевести в обычные палаты. Возможно, получится вас быстро эвакуировать туда, где меньшая концентрация вируса.
Эти слова были будто благословением для Бена. Можно было начинать отсчитывать часы, а не дни до их некого освобождения. Всего пара недель, и хоть это был относительно немаленький срок, настроение Бенедикта заметно улучшилось. Совсем немного, и Мартин сможет нормально видеть и говорить, наконец-то вновь станет полноценной личностью, чего Камбербэтч так долго ждал.
— Спасибо, доктор, спасибо, — произнёс Бен, не сдерживая искренней улыбки.
Врач кивнул в ответ и покинул стерильный бокс.
***
Недели через полторы у Мартина практически полностью восстановилось зрение. Он мог уже самостоятельно принимать душ, и аппетит улучшился, но слоги всё ещё очень медленно превращались в слова. Бенедикт в действительности отсчитывал часы до заветного момента, каждый раз, когда звук, изрекаемый Мартином, походил на какой-нибудь предлог или короткое слово, Бен надеялся, что это последние последние мгновения. Прошла ещё пара недель, Бенедикт зачеркнул последний час, но у Мартина до сих пор не получалось членораздельно произносить слова, а уж тем более изрекать предложения. Бен поник, надежды не оправдались и, судя по всему, им приходилось ещё задержаться здесь непонятно на сколько. Как наивно было предполагать, что постоянная положительная динамика будет до самого конца. Ложась спать, Бенедикт уже не надеялся, что им удастся закончить эти мучения в ближайшее время. Сон был неглубокий, чуткий, но он решил, что слышимый шорох и странные звуки были где-то внутри сна, в полудрёме, но к утру все звуки стали громче, и Бен смог расслышать: — Бен... Бен... хватит спать... — говорил Мартин довольно тихо, но, несмотря на это, очень чётко. Бен не верил своим ушам, казалось, что это всё ещё сон, ведь он ждал так долго, так надеялся и уже успел разочароваться. На него будто опрокинули ушат с ледяной водой, сердце забилось быстрее. Бенедикт подорвался с кровати и резко и несколько неожиданно для самого Фримена, прижал его к себе, уткнувшись в плечо: — Боже, Мартин… Бен отстранился, прикрыв лицо руками, и с трудом пытался сдерживать слёзы, к горлу подобрался противный ком. Это случилось, уже тогда, когда время истекло, наконец-то он дождался. — Ты... ты говоришь, боже... Мартин... Щемящее чувство в груди, ком в горле, лёгкая дрожь в руках, он просто не мог поверить, и очередная и без того не очень умелая попытка сдерживать слёзы с треском провалилась. По скулам начали медленно стекать жгучие струйки, кажется, все его старания и попытки спасти жизнь Мартина были как раз для этого момента. Только сейчас Бенедикт осознал, что абсолютно всё было не зря, и эти круги Ада закончились. Слёзы душили, и он не мог вдохнуть полной грудью, поэтому озвучить весь вихрь мыслей, витающих сейчас в голове, Бен не мог, на выходе получался лишь судорожный всхлип, но он абсолютно точно был счастлив. Тут он почувствовал чью-то руку на своей щеке и распахнул глаза, смотря на Мартина. На выздоровевшего, дееспособного Мартина. — Хватит уже плакать... — прошептал Фримен, держа второй рукой его за руку, слегка сжав её. Бенедикт хотел было успокоиться, но через несколько секунд слёзы полились с ещё большей силой. Он попытался сглотнуть, и почувствовал солёный привкус на губах, дышать, а уж тем более говорить было трудно, но Бен ещё раз выдавил из себя: — Ты говоришь, говоришь... спасибо... спасибо, Господи... Будто если он не повторит это снова и снова, чудо кончится, и они вернуться назад, к моменту, когда Мартин с трудом мог выдавить из себя какие-то звуки и слоги, похожие на слова. Бенедикт шмыгнул носом и сильнее сжал в ответ руку Мартина — Ох, боже... Бен... ну тише-тише... — тихо проговорил Мартин и попытался его обнять, чтобы приободрить. — Ты... сколько раз ты уже плакал, раз пять? — спросил тихо Мартин и издал еле слышный смешок. — Понятия не имею, я не считал, это был такой тяжёлый период, он казался бесконечным. Боже, Мартин, ты правда говоришь, до сих пор не верится… — Да, точно, раз пять, ну, или, по крайней мере, около того, — Мартин решил отвлечь Бенедикта разговором, хоть говорить было не так-то просто. Бена явно радовало то, что он мог членораздельно выражать свои мысли, хоть и сам Мартин не совсем, почему этот его навык вызывал такую взрывную реакцию. — Даже... могу сказать, когда и где... — Мартин посмотрел на него, ожидая реакции. — Да? Давай, расскажи, — спохватился Бен. Ему хотелось слышать его голос ещё и ещё, пусть даже так тихо, пусть даже на такую забавную тему, и даже если это всего лишь глубокий слишком реалистичный сон. — Серьёзно? Просто я и так тихо говорю... мх... — Серьёзно... начинай, — кивнул Бен. Вспышками в голове Мартина начали всплывать картинки, когда Бенедикт плакал или даже рыдал. Естественно, он не мог воспроизвести всё, потому что пару раз был в отлючке, но даже когда вирус одолевал его сознание, он что-то помнил, хоть и довольно смутно. — Ну, первый раз, это когда ты гвоздем расцарапал руку, и ты плакал, боясь, что заразиться... — сказал Мартин. — Второй раз... кхм... это было когда? Когда пришлось убирать инородные тела из твоей раны... Третий, когда тебе, казалось, что не хватит сил донести меня, и мы не доберёмся до больницы. Четвёртый, когда я уже практически стал зомби, точно не помню, но времени почти не осталось, полагаю, ты тоже ревел. И вот пятый сейчас. Всё-таки ты классный актёр, усмехнулся Мартин, я столько раз видел твои слёзы, каждый раз, как сейчас, твои эмоции очень реалистичные. Бен улыбнулся в ответ, утирая остатки слёз. Его переполняли эмоции, где-то ещё теплилась мысль, что это сон, но если это так, он не желал просыпаться больше никогда. Реальность была бы уже слишком невыносима для него, если бы происходящее ей не являлось. Бенедикт приложил руку к лицу Мартина, смотря в его ещё слегка тускловатые глаза, врач сказал, что, возможно, это максимум, и зрение вряд ли улучшится, ведь вирус полностью вывели из организма. Но Бена устраивало уже то, что он всё равно хоть как-то мог видеть и уже говорить. Он вроде упокоился, но слёзы вдруг снова побежали по скулам, теряясь в аккуратно подстриженной бороде. Руки слегка затряслись, и изнутри по телу пробежался холодок, такое приятно, некогда забытое чувство. Бен ведь не один раз говорил Мартину, что стал ощущать за период их тяжёлого путешествия, хоть и не был уверен, что тот его хоть раз слышал. Тогда Бенедикт каждый раз думал, что они оба на волоске от смерти, и не мог допустить, что уйдет, не поделившись этим. В этот раз он решил обойтись без слов. Не просто так они вместе прошли через столько кругов Ада, не просто так он выхаживал его несколько долгих месяцев, не просто так его всё же смогли спасти врачи, а самое главное — не просто так Бен старался быть услышанным всё это время. Он слегка подался вперёд, аккуратно приоткрывая рот и наблюдая за ответной реакцией Мартина. Их губы соприкоснулись, и Фримен поучаствовал солоноватый привкус слёз Бена. Бенедикт запустил язык, ему в рот, проводя по ровному ряду зубов и приобнимая за шею. Растворяясь в поцелуе, он наконец понял, что и сто раз, сказав «я тебя люблю», не смог бы передать то, что чувствует, пока не сольётся с ним.
