Рассветный закат

Глава 1 Где я, кто я? Такие вопросы крутилось у меня в голове, во тьме которой я кружил. Знаете это чувство когда ты в темной комнате, закрываешь глаза, но все равно видишь странные узоры даже с закрытыми веками. Так вот, кем бы я ни был, у меня их не было, тьма, вот что было. Абсолютная непроницаемая мгла забвения. Воспоминания. Должен вспомнить зачем? Для чего? Желания? Что это? Вспомни. Страх. Вот что начинаю вспоминать. Жажду, голод. Отчаяние. Безразличие. Тьма. В ней хорошо нет, того что я вспоминаю. Зачем мне надо вспоминать? Вспомни! Боль, но не моя. Чья? Мне больнее, чем тому, кому больно. Почему? Жизнь. Да она. Кем была моя жизнь. Кем? Я жил не ради себя? Желания? Вспомни! Боль, тьма трещит, мне страшно, но здесь нет страха. Вспомни! Жизнь, тьма начинает осыпаться. Свет, режет. Вспомни! Поток образов хлынул в меня. Плачущая женщина с улыбкой смотрит на меня. Тепло. Не слышу шум, но это улыбка, дарит мне жизнь. Слезы. Это слезы счастья, вспоминаю. Женщина приближает меня к себе. Вспомнил. Та, что подарила мне жизнь, та, что дарит мне тепло. Праздник, дети, поздравляют кого то. Меня? Да вспоминаю. Радость. Гордость. Я стал старше. Я стал умнее в этот день. Ребенок, на качелях. Страх? Не он? Почему страх не действует? Грусть. Слезы? Не допущу. Она не может плакать, не позволю! Она? Вспоминаю. Улыбка, как у волков. Страх? Нет, восхищение. Хочу быть рядом. Тепло, не как у той, что подарила мне жизнь. Другое. Но столь родное. Вспоминаю. Ребенок на кровати, смотрит на меня умоляющи. Горечь, боль, должен сказать. Мне запретили. Сказать. Говорю. Мгновение боли, печальная улыбка, слезы. Слова благодарности ребенка. Ухожу, запираюсь. Кричу. Падаю на колени. Больно, не могу смириться. Слезы. Не могу остановиться. Жизнь? Да, должен помогать. Не ради, себя. Отдать жизнь? Нет. Иду вместе с ними. Они помогаю. Тепло. Они рядом. Не отвернулись. Свет. Тьма обнимает. Шепчет. Будет ждать. Да, должен идти, но я вернусь. Когда? Свет. Когда придет время. Тьма уступает. Свет заполняет меня. Неудобно, неуютно. Начинает приходить понимание. Я бежал. Падал. Но все равно, поднимался и бежал. Бежал от страха. Но разве страх мой? Нет. Да. Воспоминание обрывочны, их слишком мало, крупицы осколков. Просыпаюсь. Пытаюсь открыть глаза. С трудом, но получается. Глубокий вдох. Стало лучше. Мне тяжело. Осматриваюсь. Я в комнате без окон, но все равно в ней уютно. Лежу на большой кровати. Рядом тумбочка, на которой графин с водой. Пару кресел. Вода, попить воды. Пытаюсь протянуть роки. Замираю. Левая рука перебинтована, закреплена, чтоб не сгибалась. Правая рука в синяках и царапинах. Хорошо обработана, но все равно их видно. Но рука не моя. Или моя? Надо вспомнить. Страх. Нет не снова! Отчаяние, начинаю крутить головой, пытаясь остановить это. Не справляюсь. Падаю на пол. Больно, но не из-за удара. Прислоняясь к стене, хватаюсь за голову, кричу. Кто-то гладит по голове, что-то шепчет. Прижимаюсь сильней, становиться теплее. Начинаю успокаиваться. Пару раз, всхлипывая я, поднимаю голову. Выразительные глаза индиго, вот что я увидел. На суровом, но красивом лице. Короткие волосы, что прекрасно шли этому лицу. Лицу, что по-моему, никогда не улыбалось. Но в глубине этих глаз такая забота. Она продолжала меня гладить. Я полностью успокоился. Без всяких усилий она подняла меня и положила обратно на кровать. Осознав что я очень маленький, по сравнение с ней, замер. Эта правильно или нет? Не понимаю? Вспомнить? Нет. Не вспоминать, боль и страх, вот что меня ждет. Надо успокоиться, жить, идти, не останавливаться, не возвращаться, ожидать. Потом вспомню, но не сейчас. Только сейчас заметил, что она не одна. В двух шагах от нее стояла, другая женщина в странном платье что открывает одну ногу, с изображение кого? Да, дракон, восточный дракон откуда то выплыло из-под подсознания. Сапфировые глаза. Странная прическа похожие на загнутые назад рога. Лицо прикрывает веер, видны только эти глаза. Что смотрят изучающее и с жалость. Меня аккуратно укрывают чуть выше ног подгибая одеяло. Заметил что ноги как и рука все в ссадинах. Много царапин и синяков. Но вот, что меня забеспокоило, так это круговые кровоподтеки над лодыжками. Додумать мне не дали. — Дитя ты меня понимаешь? — услышал я рядом. Посмотрев на ту что начала говорить. Очень большая, надета в странную одежду. Форма? Да так мне кажется. Хотя не понимаю, что за форма. — Не волнуйся, здесь тебя никто не тронет — она говорила мягко, но вместе с тем и требовательно, ее пальцы начали гладить мою щеку. Спокойствие, тепло. Немного упустив глаза я кивнул. Ее подруга, что по-моему была лишь на немного меньше ее, с облегчением выдохнула. Беспокоиться о моем состояние. Забота? Нет, что-то другое. — Ефемия, он еще ребенок, и по всем признаком многое пережил. Мы не должны его допрашивать. О стабильности не может быть и речи. — Убрав, наконец веер от лица она поморщилась. Было видно, что она готова вмешаться. Но с какого момента? — Ты можешь поставить на то, что он единственный был в том лесу. Мы отправили наших ищеек, но они ни чего не нашли. Если б я была намного слабее, то не заметила его возле леса. — Я слушал, и мне открывались воспоминание. Да лес, бег от страха. Свет и тепло. Это была она. Я вновь на нее посмотрел. Встав прямо она смотрела в глаза своей подруге, другое слово. Да, напарница. Тепло, она защитник не может не защищать. Черная форма, с красными вставками на воротничке. Странные ножны расположенные на поясе сзади, крест на крест. Угольно черные, но почему на свете отблески красные. Не понимая себя, схватился за ее руки и прижал к себе. Ефемия, не пыталась вырвать руку, видела в глазах ребенка страх, и не понимание. — Малыш, нам нужно все знать, здесь тебя не тронут. Сжимая ее руку, сильно как мог, только прошептал. — Лес, страх. Незнание, должен был бежать. Не вспоминать, страх найдет. — Я начал дрожать, и глаза снова увлажнились. — Тише, тише, малыш — она присела на кровать и обняла меня, опять начала поглаживать голову. — Скоро лекари, появиться? Мы отправили послание больше двадцати часов назад. Хоть мы и обработали раны, но только поверхностно, мы не справимся с чем то сложнее. — Открыв веер, подруга задумалась. — Мы достаточно далеко, от городов и крупных деревень. Считай почти посередине. Если б ты не любила очищаться ездой, мы бы вообще о нем не знали. Посыльного мы отправили почти сразу, дорога туда и обратно с нужными лекарствами хм, должен скоро появиться. Этот домик какой то леснички, судя по всем признакам тут давно никого не было. Мы смогли сделать все что могли. И не прибедняйся, тройняшки хорошо его обработали. — Продолжая гладить мою голову, она закусила губы. Просидев так какое то время, Ефемия о чем то думала и это ей не нравилось, легкая почти невидимая складка на лбу ее выдавала. Подруга с веером тоже о чем то думала, но не менялось в лице. Только глаза выражали решимость, и легкие броски на меня. — Как тебя зовут? Мое имя Арсения. — Смотря на меня, прикрываясь веером она заговорила. Имя. То что принадлежит мне. Говорят когда должны обратиться, или зовут меня. Имя. Но оно в прошлом, хочу знать, страх не позволит. Качая голову. Взгляд жалости. — Ты понимаешь что оттягивая время мы ничего не добьемся. Арс он единственный наш шанс, тройняшки пусть и не лучшие ищейки, но достойные этого звания. Если они ничего не нашли, значит там кто то лучше их, ты понимаешь что это значит.- посмотрев на меня и крепче обняв, ошеломила меня — Малыш нам нужно, вернуться в лес и найти, откуда ты пришел. Там могут быть другие. — Я замер и начал дрожать. Трястись над одной мысли о возвращением туда. Прерывисто дышав я начал вертеть голову, что не хочу никуда идти. Позади просела кровать и меня обняли с другой стороны. Возвращаться туда, где страх, от чего я бежал. Там нет тепла. Там нет тьмы что примет и заставит все забыть. Не хочу туда возвращаться. — Малыш там могут быть такие как ты, мы можем им помочь, но ты должен быть сильным. — Ефемия говорила нежно, но твердо. Видимо она хотела дать мне своей решимости. Другие как я. Почему они должны там быть там ведь страх. Там нет тепла. Но ведь я там был. Во мне тепло. Тепло рядом с другими. Тьма не давала уйти мне? Или таким как я? Ведь я дарил тепло. Не давал другим, чтоб их тепло ушло. Слезы не должны пролиться. Да слезы, не люблю, не позволю чтоб они лились. Слезы что дарят тепло, не такие. С улыбкой как с той…. С кем? Я же помнил? Страх. Он пожирает меня, мои воспоминание, должен бороться. Должен пойти. Страх не должен победить. Пытаюсь унять дрожь. Как тепло они обе дают мне его. — Малыш если ты не можешь, ты должен будешь остаться здесь, не волнуйся, здесь останется одна из тройняшек, она сможет тебя защитить. — Арсения беспокоиться, да я ошибся слишком большое желание. Желание, слишком сильно, что прикрывает беспокойство. Но оно есть и это приятно. Я должен пойти туда где страх. Они не найдут его в лесу. Почему? Они не бояться? Нет страх их сила. Они идут вместе с ним, но не дают им овладеть собой. Я не такой, слишком сильно. Слишком мал. Мал? Почему это мысль меня удивляет. Они большие, но не так, они взрослые. Но ведь я тоже взрослый. Или нет? Голова! Почему так больно? — Дыши глубже — шепчет Ефемия. Дышу успокаиваюсь. Что могу противопоставить страху? Сейчас ничего. Положиться на них. Поверить. Делить тепло и оберегать, они могут. Смотри в их глаза. — Я пойду, надо идти, страх не должен победить. — Не смотря ни на что, надо вспомнить. Ефемия отстранилась, встав громка сказала — Ира, Ина войдите. — Вошли две близняшки в такой же форме, как у Ефимии. Как две капли воды похожи друг на друга. Непримечательное женское лицо, без украшений, у каждой по одному ножу чуть ниже пояса. Прическа ближе к лысине, чем к осознание, что это волосы. Цвет глаз непонятен, вроде серые, вроде карие не могу понять. Рослые. Если у Ефимии даже под формой видны мышцы, что только подчеркивают ее фигуру, то у них явно тугие жилы, змей выплывают у меня в голове. — Мы не можем ждать лекаря, отправляемся в лес через пятнадцать минут. Отвечаете за жизнь этого ребенка головой, он не может идти, и мы не сможет сделать хоть какую-то обувь. Ина ты понесешь его, Ира ты будешь следить за ним. Мы будем следить за обстановкой, и передвигаться вперед. Малыш — взглянула она на меня — ты не помнишь дороги, но полагаю то что ты ощущаешь поможет нам найти откуда ты пришел. — Я кивнул, понимание, что лишь моя память и чувства могут помочь. Ира и Ина ударили обратной стороной правого кулака по груди, а левый вытянулся вниз также с жатым кулаком. Они вышли. — Эх, знаешь ведь у нас обычная прогулка была, катиться на ревунах, вдобавок ты очищалась, ну вечно с тобой что-то не так. — Выдала этот монолог Арсения и опять прикрыла лицо веером. — может это карма, кем ты была в прошлой жизни, что тебе так везет. — Медленно встав с кровати она отправилась к двери. — Малыш запомни мы не дадим тебя тронуть ты должен только указать дорогу. — В очередной раз я кивнул. Сборы, а точнее просто ожидание конца времени, было в тишине. Ина сняла с себя верхнею одежду, подсознание говорило китель, аккуратно чтоб не повредить руку обернула меня им. Для меня он был слишком большим. И подняла на руки. Я сидел у нее на одной руке. Другая была свободна. Мы вышли в лес. Была ночь. Видимо я был во тьме слишком долго. Или мало? Непонятно. Ефемия шла впереди, Ира чуть позади, дальше мы с Иной, сзади Арсения. Я заметил что они передвигались тихо, не издавая звука. Также они шли почти синхронно. Ни одного лишнего движения. Как они видели, здесь царствует тьма, но им она ни как не мешает. Спустя какое-то время я ощутил холод. Все остановились как будто почувствовав меня. Ефемия коротко взглянула на меня и как будто говорила глазами где? Прижавшись к Ине, начал поворачивать голову, правее явно было холоднее. Коротко посмотрев туда, все двинулись в этом направление. Приближаясь я ощущал как страх окутывает меня, стараясь поглотить. Холод, отчаяние, смирение как будто дальше меня не станет, вот что я чувствовал. Я не смотрел куда мы идем, уже в начале как это началось я закрыл глаза, и постарался зарыться лицом в Ину. Вдруг страх стал как будто плотнее. Я вцепился рукой в Ину. Все остановились, и я открыл глаз. Все смотрели на обычное дерево. Может большое в обхвате, но ничего не примечательное. Ефемия медленно подошла к дереву и положила рука. Я дрожал то, что было в дереве меня безгранично пугало. Страх был рад мне, обещая медленно выдирать все то тепло, что у меня было. Эти капли были ему очень нужны. Медленно проводя рукой по дереву Ефемия искала вход. Слишком холодно, слишком страшно. Я дрожал, стучал зубами, Ина обнимала меня, но ее тепла не хватала. Возможно я бы потерял сознание и тьма забрала бы меня если б не она. Вдруг Ефемия углубила руку в дереву. И оно начало открываться. Оттуда хлынул туман, медленно растелившись по земле. Все переглянулись. Казалось что они говорят без слов. Лишь несколько мгновений и они уставились на меня. Они ничего не говорили, но ожидали чего то от меня. Трястись я не преставал. Но какой то частью я понимал, что туда должны пойти все. Тепло должно пойти, если этого не сделать страх победит. Тепло каждого кто здесь должно сразиться со страхом. Я, сдерживая слезы кивнул. Все всё поняли. Ефемия плавно единым движением достало свое оружие. Короткие мечи или кинжалы? Прямая рукоять плавно переходящие в лезвия что искривлены посередине. Клинки абсолютно черные, лишь лезвия едва были видны в красном. Арсения лишь собрала веер и сжала его в кулаке. Ира вытащила прямой кинжал и взяла обратным хватом, кинжал тоже был черный, только окантовка была красной. Ина же ничего не сделала только встала позади всех. Проход немного освободился от тумана и стала видна лестница вниз. Я не понимал, как это вижу, казалось сама тьма позволяет нам видеть куда идти. Была лестница, покрытая покрывалом тумана, ввела вниз. Света ни где не было. Мы медленно отправились вниз, даже на руках я ощущал, насколько промерзающим был туман. Казалось что лестница никогда не кончиться. Мы все спускались и спускались. Я больше не дрожал. Не плакал. Не чувствовал. Существование вот что я ощущал. Откуда я пришел все было не так. Здесь по другому. Наконец показался конец лестницы. Мы вышли в какое то помещение, мы видели только тот маленький участок. — Кхкхкхкхк уха ухахуаху кххх, вы вернули мою собственность — послышался столь мерзкий и клочащий, неестественный, замогильный и самое страшное, столь родной голос. Меня пробрало и я заплакал. Ина аккуратно положила меня возле лестницы, а я не мог остановиться. Не говорил, но постоянно что шептал, открывал рот и выл. Тьма медленно стала отходить. На достаточным большом расстояние сидела или лежала она. Когда то это было человеком. Искривленное уродливое лицо, крючковаты нос поднимался к место где должен был быть левый глаз, рот находился на правой щеке с разорванной губой что открывало на шесть заостренных зубов, на месте рта в правильном месте находился жутко вращающийся глаз, казалось он смотрел на всех нас. Впалое искривленное тело на которое было окутано красное платье. Руки как будто были перекручены и погрызены с отсутствующими косками мяса. Они не могли сгибать, но ей это не мешало. Ноги как будто вбивали друг в друга. То что должно быть пальцами выглядывали из коленных окровавленных обрубках заканчивающее когтями что капали гноем. Я не понимал где заканчивается это помещение. Тьма открыла лишь проход от нас к ней. — Отрекшиеся — прошипела Ефемия — как ротмистр Российской Империи, я приговариваю вас к смерти, за отлучение от Матери Земли, за предательство ее Императорского высочества, за все зло, что вы совершили. — Громко прокричала она. — кхкхкххкхахаах ккхкхкх хухухукхкхк — выровалась из этого существа. — Мать? Императрица? Всего лишь жалкие ничтожества по сравнение со мной, кхкхкхкхкх, вы жалкие кучи мусора, что подчиняются отребью. Моя жизнь, сила все это лишь мое. А вы мусор, смеете мне что-то говорить! — Казалось что голос прогремел внутри меня. Я плакал, не смея отвести от этого существа глаз. Все девушки встали спиной ко мне, собранность, решимость, злость, от них витало всем этим. Было ли им страшно, или они использовали его чтоб разжечь в себе то тепло, мне не ведомо. — Кхкхкхкхкххк малыш ухкххкхкхук ты меня разочаровал, после всего, что я для тебя сделала, после всех жертв, которые я отдала тебе, ты принадлежишь мне кккхкхкхкхккххкахахахахакхкхк. Хотя ты привел мне прекрасные игрушки, да и мясо их наверное очень даже ничего, жаль что жира мало, но ничего, сделаю одну свинку, помнишь малыш. Ручки, ножки долой, ротик открой и кушай, кушай. Кхххахакхкхах. — Я смотрел на нее обхватит рукой голову, и смотрел как на обрубленном куске мяса на голове полезла кровавая каша, что не спадала на пол. Она используя вывернутую руку начала ставать на гнойные ногти. Тьма сгустилась. Холод стал ощутим и вырывался паром из легких. Кошмар. Непреодолимый ужас сгустился, возле этого существа. Вдруг на оружие женщин, заплясали кровавые узоры. Существо перестало кряхтеть. И уставилось на них. — Стражииииииииии — прохрипела она. И ринулась на них. Я не понял что происходит. Я видел лишь тени, что кружились. Некогда они замирали и я мог разглядеть их, но лишь на мгновенье. Сознание не справлялось. Страх не уходил, но он укатал то существо, оставляя лишь осколки возле меня. Крик! Ина, отлетела с жуткой раной на животе, из которой вот вот выпадут органы наружу. Ира отправилась в противоположную сторону, с казалось содранной кожей на руке и раной на лбу. Вдруг все замерло. Я увидел Ефемию и Арсению тяжело дышащих с множеством ран, с которых капала кровь. Одежда была изорвано и весела клочьями. А у существа не было не единой раны. — кхкхкхкххкахахкххк мусор, подчиняющееся падали и это все? И это гордость Русской Империи? Кхкхкхкхкхкхкааахахахахкххкахак. — Казалось что сама бездна смеяться из-за ее глаза. Как? Как победить это существо? Что я? Где я? Почему я здесь? Мне здесь не место, но где я должен быть? Ответь. Кто-нибудь? Что-нибудь? Снова тени. Они не справятся, должен помочь. Как? Тепло? Но у меня его больше нет. Вспомнить. Боль. Боль захлестнула меня, сознание рвалось на части, но я не отпускал мысль вспомнить. Страх отшатнулся почувствовав эту боль. А я кричал, кричал. Всего одно слово, всего одна мыль мелькнула в океане боли. Ухватившись за него, увидя тени сквозь слезы глаз. Собрав остатки тепла выкрикнул — Мама! — Миг, и все переменилось. Я увидел страшную рану наискосок почти на все тело, оно выплевало кровавую кашу. И вдруг появился тошнотворный запах и рана запылала. — ИИИИИИИИИИИИИИ — заорало это существо. Но битва не окончена, не смотря на страшную рану. Стражи, казалось еще насели на это. Существо медленно покрывалось ранами, что начинали пылать красным пламенем. Страха больше не было, тепло возвращалось ко мне. Злоба! Вздрогнув посмотрев на существо увидел ярость в одном единственном глазу и прокушенные отростки кожи зубов. Оно смотрело на меня. — Мойкххххххххххх — и существо размылось, я понял что это конец. Но на месте существа я увидел спину Ефемии. Она проткнула одним клинком голову, а другим обрубок руки что тянулось ко мне. Последний взгляд. Последняя искра не жизни, а чего то другого вышло из этого тела. И на выходе мне показалось улыбка чистая, счастливая столь далекая, но столь родная ушла навсегда. Все тело полыхнуло красным пламенем, что не продлилось и несколько секунд. Не осталось даже праха. Это был конец. Все рухнули на пол, тяжело дыша. Раны были страшны, но я ощущал, что они все в порядке. Меня не слушали ноги, да и старые раны, думаю не позволили бы мне встать. Подползая я уткнулся носом в спину Ефемии. И мог только и говорить спасибо, спасибо. — Малыш, это мы должны говорить спасибо, если б не твой крик, мы были бы мертвы. — Шатаясь подошла Арсения. Её веер был обломан, но она его не выбросила. Ира и Ина поднимались. Я не понимал, как они могут быть такими сильными. Раны страшны, а они могут ходить. Страха нет и я могу нормально мыслить. Я до сих пор не помню, кто я или что я. Но это не важно, тепло во мне больше не погаснет. А значит со временем может я все и вспомню. Ефемия встала, боже какая она большая. Раны были глубоки, но не кровоточили больше. Лоскуты жалкой ткани прикрывали её. Вложив свои клинки в ножны она аккуратно протянула руки и взяла меня. Посмотрев на своих сестер, именно так я думаю. Она всем кивнула и на её лице проступило облегчение. Посмотрев на меня она коснулась меня своим лбом моего и сказа спасибо. Еще раз кивнув своим сестрам она развернулось и пошла наверх, в лес, к жизни. Выйдя, мы увидели лес в утреннем солнце. Он жил. Тьмы в нем больше нет. Мы живы и будем давать жить другим. Тепло храня и разжигая тепло в других.