Камень цвета крови 2

Даламар лежал на кровати, пустым взглядом глядя на черную луну, которая медленно исчезала за оконной рамой. Прохладный ночной воздух трепал легкие занавески, огонь в камине уже давно потух. Эльфу было холодно. Никогда раньше он не чувствовал себя так одиноко. Один во всей башне (не считая парочки равнодушных призраков) и один во всем мире. Он лениво перевернулся на спину и уставился в потолок – как он там? Жив ли еще? Никто, даже Астинус не способен сказать это. Остается лишь ждать, надеясь, что неделя пройдет быстро, и Рейстлин вернется в срок. Ведь он обещал. Он должен вернуться. Даламар задремал, стоило солнцу показаться из-за горизонта. Здесь его было хорошо видно, и в дреме эльф невольно вспомнил, как парил высоко в небе на драконе, как летел вперед и встречал рассвет, глядя на солнце сверху вниз. Может, пригласить Циана? Драконы ведь умеют принимать человеческий облик, так может, он составит компанию на несколько дней?.. Темный эльф проснулся где-то вечером, совершенно разбитый. Солнце уже клонилось к горизонту, и Даламар запоздало вспомнил, что сегодня собирался сходить в город и купить продукты. Поспешно приведя себя в порядок, он взял деньги и уже по какой-то инерции переместился в лабораторию, словно бы Рейстлин вот-вот должен был появиться. Но маг не появился и Даламар, вздохнув, все же спустился вниз и вышел из башни. Пройдя сквозь рощу, он глубоко вдохнул свежий весенний воздух и поднял голову, подставляя лицо нежным солнечным лучам. Пусть он любил тьму, но свет был по-своему прекрасен. Прогулка по городу пошла ему на пользу – эльф немного развеялся и отвлекся от своих депрессивных мыслей. Закупив продуктов, он еще немного погулял на окраине города, где почти не было людей, наслаждаясь теплой погодой и пением птиц. Лишь в последний момент он уловил едва заметное движение где-то в стороне и даже успел выхватить кинжал из рукава, но было поздно – кто-то ударил его по голове. Последнее, что он увидел, был выпавший из рук пакет и рассыпавшийся по земле картофель. Очнулся он в башне. Приподняв голову с пола, он огляделся – это был холл первого этажа. Даламар нахмурился, почему-то он не мог вспомнить, что с ним случилось и почему он оказался здесь, да еще и без сознания. Поднявшись с пола, он отряхнул одежду и огляделся еще раз. Все было как будто бы в порядке, вот только провал в памяти не давал ему покоя. Сделав пару шагов к лестнице, он услышал тихий скрип и обернулся. Большие двери башни медленно открывались, пропуская внутрь блеклый луч лунного света. Даламар замер, готовый защищаться от любой напасти, и вгляделся в темноту. Фигура в потрепанной черной мантии была едва различима на фоне черной Шойкановой рощи, и лишь серебристый свет Солинари освещал ее. Человек сделал пару шагов вперед, и двери закрылись за ним, а Даламар узнал Рейстлина. -Шалафи, - выдохнул он и, сдержанно улыбнувшись, шагнул ему навстречу. – Ты напугал меня. -Извини, ученик, - ответил архимаг, медленно идя вперед. Даламар вежливо улыбнулся и спросил, не желает ли маг чего-нибудь перекусить. Тот молча помотал головой и двинулся дальше. Даламар почтительно склонил голову, когда Рейстлин прошел мимо него, а затем, резко схватив его за руку и повалив на пол, приставил кинжал к горлу. -Ты не Рейстлин, - сказал он, вглядываясь в золотые глаза со странными зрачками. Эти глаза были непривычно холодны, и темный эльф мог разглядеть в них свое отражение как в зеркале. – Кто ты такой? Лже-Маджере рассмеялся скрипучим, мерзким смехом и сжал руку Даламара своей, прижимая лезвие к своему горло. -Убей меня и узнаешь, - прошептал он и криво ухмыльнулся, а острие кинжала уже проткнуло кожу. Даламар резко отдернул руку и, не задумываясь, всадил нож магу прямо в сердце. На секунду ему стало страшно – вдруг он ошибся? – но маг под ним лишь рассмеялся громче, а затем исчез, и кинжал со звонким бряцанием упал на каменный пол. Даламар отчетливо понял, где он оказался. Подняв кинжал, он щелкнул пальцами – свечи на стенах загорелись. Бесшумно ступая по каменному полу, он обошел лестницу по кругу, всматриваясь в каждый темный угол. Свободная рука сама собой потянулась в мешочек за сушеными лепестками – первое заклинание должно оглушить противника, так его учил Рейстлин. «Только не нужно тратить ингредиенты зря. Если соперник слаб, ты справишься с ним и без этого». Внезапно в холле стало так ярко, что на несколько мгновений Даламар перестал видеть. Тем не менее, его глаза быстро привыкли к свету, и он успел вовремя увернуться от удара, направленного в голову. Их было много, они появлялись непонятно откуда, но темный эльф не сдавался. Здесь были и эльфы, и люди, и даже гномы, маги и воины, те, кого он когда-то видел, и те, которых не видел никогда. Но они не были настоящими, все это была иллюзия, подстроенная кем-то из Конклава. Вот только силы Даламара были не бесконечны, и он в полной мере оценил эту конклавскую ловушку – когда эльф выдохнется, он скажет что угодно. Или же если его зацепит... Ненастоящие враги, призраки выходили из всех дверей, их не становилось больше, но Даламар начинал ощущать усталость. Отмахиваясь от некоторых кинжалом, в других он стрелял огнем и молниями. Иногда он нападал ножом и защищался магией – о невидимый барьер разбивались заклинания других магов. Несколько из них Даламар все же пропустил – усталость накатила быстро – и несильные разряды молний проходились по его телу. Пытаясь немного отдышаться, он спрятался под лестницу, лишь на мгновение позволив себе перевести дух. Ему было интересно, где его тело сейчас находится на самом деле, в Палантасе или все же маги доставили его в Вайрет? Ведь все это, в том числе и башня, все это лишь иллюзия. Такие создают для Испытаний, сейчас он снова в этом несуществующем, зеркальном мире, пока его тело находится непонятно где. Ох, если бы он знал, как отсюда выбраться... -Где Рейстлин? – раздался громкий, сильный голос. Темный эльф без труда узнал голос Пар-Салиана. Усмехнувшись, он ответил: -В прошлом, господин маг, - выкрикнул он куда-то в потолок, уверенный, что его услышали. Кто-то снова подбежал к нему, но Даламар без особого труда проткнул его кинжалом, и призрак растворился в воздухе. -Что ему там нужно? -Я не знаю, - буркнул эльф, пытаясь отдышаться, и не заметил, как сзади к нему подобралась очередная иллюзия и ранила его руку. Разорванный рукав быстро впитывал в себя кровь. Бросив кинжал, Даламар зажал кровоточащую рану и устало повалился на лестницу. Все будто бы замерло, как если бы кто-то остановил время взмахом руки, а сверху снова раздался голос старого мага: -Зачем Маджере отправился в прошлое? – повторил он свой вопрос, и от его тона у юноши мурашки побежали по телу. -Я не знаю. -Не знаешь или не хочешь говорить? -Не знаю. Не знаю, не знаю, не знаю! – отчаянно закричал он и снова ринулся в атаку. Он продержится, он выберется отсюда, во что бы то ни стало. Рейстлин как раз спускался в подземелье, следуя за Фистандантилусом, как его правое запястье будто бы обожгло. Не останавливаясь, он непонимающе уставился на свою руку, которая на первый взгляд была в порядке. Тем не менее, запястье болело, как если бы его стянули тонкими нитями, которые впивались в кожу, раздирая ее до крови. Он слышал, как старый маг перед ним усмехнулся, и опустил руку, стараясь не обращать внимания на это необычное жжение. Они спустились в подвал – Рейстлин запомнил дорогу. Все здесь было именно так, как было описано в книгах – сыро, темно, глухо. И мертво. «Вот он, алтарь!» с каким-то благоговейным ужасом подумал маг. Сейчас решится все. От волнения у него быстрее забилось сердце и вспотели руки, он судорожно вытер их о мантию. Фистандантилус прошел мимо алтаря и стал у небольшого стола, задумчиво барабаня по нему своими пальцами. Этот стук напрягал Рейстлина, но он не подал виду. Фистандантилус тянет, это было понятно, но вот Маджере весь сгорал от нетерпения. -Учитель... – тихо позвал он, радуясь тому, что голос не подвел его. -Мой юный ученик, - проговорил маг, повернувшись к нему. На его груди блеснул красным огнем таинственный амулет – Кровавый камень, и Рейстлин не смог отвести от него взгляд. Вот же он, вот он, совсем рядом, стоит только протянуть руку... Ему вспомнился Даламар и его почти неувядающая красота, и юноша едва сдержал улыбку, хотя губы его все же дрогнули. Фистандантилус же принял это за страх и самодовольно ухмыльнулся. -Не стоит бояться, ученик, - проговорил он и подошел к алтарю. Поманив к себе юного мага, он сжал рукой камень, и Рейстлин невольно поднял взгляд. – Только ты достоин того, чтобы научиться этому ритуалу. Ты веришь мне? -Я верю тебе, учитель, - прошептал он и подошел к алтарю, став напротив мага. -Ты достоин того, чтобы передать тебе великое знание, достоин того, чтобы владеть этим знанием и пользоваться им мудро и рассудительно... Фистандантилус говорил что-то еще, но Рейстлин почти не слушал. Он продумывал свой план и, пока старый маг снова отвернулся и подошел к столу, нащупал в кармане мантии камень – точную копию настоящего, но, естественно, не обладающего таким могуществом. Надо подменить его. Надо выведать у старика слова заклинания, а потом убить его и забрать камень. «Легче сказать, чем сделать», подумал Рейстлин и сглотнул, чувствуя, как страх сковывает его тело. Фистандантилус вернулся к нему, и Рейстлин даже не заметил, как оказался на алтаре. Сморгнув наваждение, он начал что-то говорить, тихо и немного бессвязно, и пока старый маг был отвлечен на его болтовню, его ловкие руки подменил один камень на другой. Маджере едва сдержал вздох облегчения, почувствовав, как волшебный амулет завибрировал в его руке, признавая нового хозяина. -Я готов послужить тебе, учитель, - спокойно проговорил Рейстлин. – Но, может быть, напоследок научишь меня этому заклинанию? -Конечно, дорогой ученик, - ответил Фистандантилус с усмешкой, предвкушая легкую победу. – Не беспокойся, ты узнаешь его. Сняв с шеи камень и положив его юноше на грудь, Фистандантилус начал медленно и четко проговаривать слова заклинания. Рейстлин понимал слова и шепотом повторял их, чувствуя, как нагревается камень в руке и как волнами разливается по телу магия. Фистандантилус ощущал что-то похожее – он даже закрыл глаза, а на его губах заиграла мерзкая ухмылка, как если бы он уже завершил ритуал. Юный маг воспользовался этим и, когда старец замолчал, свободной рукой он быстро растер сухие листья аконита и шепотом, почти беззвучно прочитал заклятие. Когда же Фистандантилус открыл глаза, чтобы посмотреть на то, как иссыхает тело его жертвы, то вместо едва живого юноши, назвавшегося Юстариусом, он увидел Рейстлина. Того самого хилого, болезненного, но невероятно могущественного мага, тело которого должно было достаться ему в будущем. Он без труда узнал юношу и отшатнулся от него в испуге, судорожно сжимая в руке холодный камень. -Я вижу, ты узнал меня, - проговорил Рейстлин, поднимаясь с алтаря. Магия бурлила в его теле, и он лишь надеялся, что ему не придется второй раз читать заклинание, которое должно будет забрать жизнь старого мага. Ведь битвы им не избежать, Фистандантилус не отпустит его просто так. -Какой Бездны ты тут делаешь? – яростно прошипел старик, внимательно вглядываясь в лицо юноши. В его глазах Маджере видел и страх, и уважение, и холодный, острый гнев, а вокруг самого мага будто заискрился сам воздух. -Я явился сюда за этим, - прошептал Рейстлин, показав настоящий Кровавый камень, и, прежде чем Фистандантилус успел среагировать, нанес первый удар. Повесив цепочку с камнем себе на шею, Маджере проворно подбежал ближе, отражая пока еще совсем легкие удары мага. В темном помещении, где горело всего-то свечей пять, вмиг стало светло как днем – полыхали молнии, отражаясь от почти невидимых магических барьеров, магический огонь оплавлял каменный алтарь, а деревянный стол в углу давным-давно разлетелся в щепки. Битва билась бесконечно долго, Рейстлин не мог сказать, сколько времени прошло. Но внезапно почувствовав голод и сонливость, он лишь рассмеялся сам над собой и над своими нелепыми мыслями. Места здесь было немного, и прочные каменные стены все время тряслись и дрожали от взрывов и волн мощной, могущественной магии. Краем сознания Рейстлин понимал, что если эти стены не выдержат, они оба окажутся погребены под Истарской башней. За этой мыслью маг пропустил еще один один удар, и огненная вспышка подпалила ему волосы. Поспешно затушив огонек, едва не обжигая пальцы, он вытянул руки вперед, и с его ладоней сорвались огненные шары. В полете они встретились с молниями Фистандантилуса, и невероятно сильный взрыв разнес магов в разные стороны. Рейстлин ударился о стену и повалился на пол, откашливая кровь. Сил оставалось немного, он тяжело дышал, пытаясь сфокусировать взгляд. Фистандантилус уже поднимался на ноги, подол его мантии был немного обожжен, а рукава и вовсе оторваны. Рейстлин резво вскочил, пытаясь справиться с головокружением, и быстро выставил руки вперед, создавая прозрачную защиту, о которую в тот же час ударили молнии. Юноша с ужасом почувствовал, как начали дрожать его руки, а прозрачная стена начала трескаться, не выдерживая сильного удара. Сжав губы, он отчаянно попытался вспомнить какое-нибудь более эффективное и менее затратное заклинание, но как назло все вылетело из головы. Атака Фистандантилуса, однако, лишь усилилась, его молнии оглушительно трещали, постепенно разбивая магический барьер Рейстлина. Одна молния прорвалась сквозь трещину защиты и ударила его в руку. Запахло паленой тканью, а маг, вскрикнув, рухнул на колени, прижимаясь к стене. Он с ужасом подумал, что сейчас наступит его конец, но старый маг отвлекся, собирая все свои силы для финального удара. Сложив руки вместе, он начал читать заклинание, и даже сквозь глухой гул, стоящий в голове, Рейстлин расслышал магические слова. Мозг лихорадочно переводил их с магического языка на обычный, и юноша хрипло вздохнул, с ужасом подняв взгляд на старика. Тот продолжал говорить, не обращая внимания ни на что, его глаза были закрыты, по щеке стекала кровь, но он не останавливался. Рейстлин попытался призвать хотя бы ветер, чтобы нарушить его концентрацию, но стихии не желали слушаться ослабевшего мага. Дрожащей рукой схватив кинжал, он медленно поднялся с пола, свободной рукой опираясь о горячую стену. Ладонь обожгло, но он почти ничего не почувствовал, из последних сил ринувшись к старику. В голове мелькали какие-то образы из прошлого, из будущего, он и сам уже запутался, без остановки бежал вперед и бормотал себе под нос бессвязные слова. Кинжал едва не выпал из его ослабевших пальцев, и, стиснув его покрепче, он ринулся вперед, ничего не видя перед собой. Фистандантилус произносил последнее слово смертельного заклинания, когда острая боль пронзила его плечо. Концентрация была нарушена, и вся собранная сила хлынула из его тела наружу, так и не причинив Рейстлину никакого вреда. Обессиленный, он рухнул на пол, корчась в агонии и пытаясь остановить кровотечение. Маджере повернул кинжал в его плече – и маг закричал от невыносимой боли. Рейстлин же не остановился на этом и проткнул ему и второе плечо. Фистандантилус еще пытался вырваться, но силы покинули его, и он лишь шептал проклятия, буквально выплевывая слова юноше в лицо. Тот, стараясь не обращать внимания на гул в голове и неразборчивые проклятия умирающего мага, сорвал с шеи цепочку и прижал камень к его груди. Фистандантилус снова задергался, но юноша сильнее надавил на камень, и его острые края* больно впились в кожу. -Провались ты в Бездну, - прошипел маг из последних сил, и глаза его закрылись, а Рейстлин, переведя дух, начал читать заклинание. Фистандантилус снова закричал в предсмертной агонии, а потом его тело начало иссыхать, а камень передавал Рейстлину крохи его жизненной силы и все многовековые знания и воспоминания. Процесс был долгий и болезненный, и он не мог ни о чем думать, кроме как о страшной боли во всем теле. Ему хотелось, чтобы это быстрее закончилось, его рука неизменно тянулась к кинжалу, лежащему рядом, чье окровавленное лезвие казалось почти черным. Но он все время отдергивал руку, как если бы лишь одно прикосновение к кинжалу могло убить его, а потом, когда ритуал был окончен, он лег на обгорелый каменный пол рядом с высушенной мумией и закрыл глаза. Образы в его голове сменялись с поразительной частотой, и это причиняло ему ужасную физическую боль. Его тело все время дергалось в болезненных судорогах. Чужая память обрушилась на него подобно морскому шторму, вытесняя его собственные воспоминания, приглушая их, затапливая. Сотни, тысячи лет чужих жизней заменили собой его собственную, погребая под собой никчемные тридцать лет несчастного мага. Рейстлин шарил в воспоминаниях, выискивал знакомые фрагменты жизни, но теперь они все принадлежали ему, и он не мог понять, где его детство, а где – чужое, где его Испытание, а где Испытание другого мага. Взглянув на потухший камень, Рейстлин увидел лишь свое отражение в темной грани, и оно показалось ему чужим. Но он знал, что это его отражение, это должен быть он, но несоответствие памяти и зрительной информации его убивало. Он не мог вспомнить, кто он. И не мог вспомнить, зачем он здесь. Отчаяние поглотило его, и маг почувствовал, как по обожженным щекам потекли горячие слезы собственного бессилия. Даламар лежал на холодных ступеньках, и даже тусклый свет почти догоревших свечей резал глаза. Острая боль отдавалась во всем теле, и эльф не мог определить, где он ранен, а где боль только кажется. В глухой тишине он слышал свое сбивчивое, хриплое дыхание и тихое шуршание ткани, когда он пробовал пошевелиться. Конклав устроил ему сильное наказание, но маг не сдался, упорно сражаясь с этой иллюзией. Сейчас он не сдержал победной улыбки, представив себе, насколько Пар-Салиан разочарован. Задрав голову и подняв взгляд вверх, различая через винтовую лестницу самый потолок Башни, он раскинул руки и крикнул: -Рейстлин в прошлом! И он вернется! А когда узнает, что вы со мной сделали, то он разнесет вашу крепость к чертовой матери, камня на камне не оставив! Даламар хрипло засмеялся и закашлялся, отхаркивая кровь. Едва поднявшись, вцепившись в поручень лестницы, он осмотрел себя. Некоторые раны были нанесены обычным оружием и заживут на нем быстро, а вот магическим увечьям нужно гораздо больше времени. Больше всего темного эльфа напрягала огромная рана на груди, которая все никак не переставала кровоточить. Оторвав от своей мантии рукава, разрезав их на лоскутки и перевязав между собой, он стянул с плеч грязную ткань и перемотал рану сымпровизированной повязкой, с отвращением чувствуя, как ткань прилипает к коже, впитывая кровь. Остальные раны по сравнению с этой были всего лишь царапинами, ими он займется, когда выберется отсюда, но сейчас ему просто необходимо отдохнуть. Проведя рукой в воздухе, по инерции начертив знак перемещения, он на мгновение замер, испугавшись, что в этом иллюзорном мире подобная магия не сработает, но она сработала, и эльф оказался в спальне. Комната была убранной и чистой, и все же она отличалась от их с Рейстлином спальни в настоящей Башне. «Тем лучше, - хмуро подумал Даламар и упал на кровать. – Так я себя не выдам». Закрыв глаза, он мгновенно уснул, напоследок лишь прошептав одно-единственное слово. -Рейстлин... Нечто на его правом запястье сверкнуло мягким голубым светом и тот час же потухло. *В каноне камень был в форме слезы, но я представляю его по-другому.