Сила.

      Солнце постепенно закатывалось за горизонт, придавая небу мягкий красно-розовый оттенок. Тёплый ветер слегка колыхал траву и листья на деревьях, заставляя их негромко шелестеть в тон ещё поющим птицам. Вся эта картина летнего вечера вселяла спокойствие и умиротворение.       На кладбище было значительно тише. Птичьи голоса здесь не были слышны, да и ветра практически не было. Будто сама природа не решалась нарушить леденящее душу безмолвие этого места.       Тем временем, к кладбищу кто-то медленно приближался. Это был высокий молодой человек с тёмными волосами и в светлом длинном плаще. Он не спеша спустился по ступенькам и продолжил идти уже вдоль многочисленных каменных табличек, пока не остановился перед одной из них.       Он уже не в первый раз приходил сюда и обычно садился рядом с этой могильной плитой, прислоняясь к ней спиной и устремляя свой взгляд в небо. Сегодня дела обстояли немного иначе. Положив рядом с табличкой два белоснежных цветка-хризантемы, он присел рядом с ней на корточки, задумчиво вглядываясь в написанное.       В голове сразу одно за другим стали вспыхивать воспоминания, так ярко, будто всё это было не несколько лет назад, а буквально вчера.

«Если между преступниками и спасителями нет разницы, стань тем, кто спасает жизни. Знаю, для тебя добро и зло мало что значат… Но так тебе будет хотя бы немного легче.»

      Снова эти слова. Слова, которые настолько въелись в память, будто их выцарапали на черепной коробке. Слова, которые кардинально изменили его жизнь.       Человек протянул руку вперёд, машинально обводя пальцами имя, выгравированное на доске. — Нечасто ты приходишь сюда в таком смятении, а, Дазай? — негромкий, но низкий голос слишком неожиданно нарушил тишину.       Сидящий у плиты человек встрепенулся и, широко распахнув веки, обернулся на звук.       Перед глазами предстал мужчина немного постарше его самого, с волосами красноватого оттенка и неаккуратной щетиной на лице. — Одасаку! — взволнованно, но будто бы не веря своим глазам, воскликнул тот, кто был назван Дазаем. — Одасаку, ты…?       До этого момента он и не думал, что такое бывает. Или, может, это всего лишь разум играет с ним глупые шутки?       Мужчина усмехнулся. — Ты, наверное, уже и забыл, как я выгляжу, вот и решил показаться.       Дазай секунд пять продолжал растерянно смотреть на своего собеседника, а потом в один миг подскочил к нему, заключая в крепкие объятия. — Одасаку… я… — тихо проговорил Дазай в плечо друга, удивляясь резкому скачку своей эмоциональности. — Не ожидал, верно? — улыбнулся Ода. — Я правда… Очень хотел увидеть тебя, — сказал Осаму. — Даже спустя 4 года… — Я знаю, знаю, — кивнул Ода. — Поэтому я здесь.       Появление этого человека смогло хоть и лишь на какую-то часть, но успокоить душу Дазая, и он облегчённо выдохнул. Красноволосый мужчина мягко похлопал его по голове, будто маленького ребёнка. — Я рад, что вы с Анго до сих пор приходите сюда, — сказал он. — Но последний раз я видел в твоих глазах столько напряжения в тот самый день. Тебя что-то тревожит?       Дазай наконец отстранился от собеседника и полуобернулся, смотря на вечерние огни города. — Опасность надвигается на Йокогаму, но никто, ни Ранпо, ни уж тем более я, не можем понять, что нас ждёт и к чему нам готовиться, — сказал Дазай. Голос его звучал так же, как и обычно — спокойно и даже будто с оттенком некоторого превосходства, однако спокойствие это явно было ложным. — Обычно подобные вещи тебя наоборот веселят, — заметил Ода. — Верно, — ответил младший. — Да и сейчас это отчасти так. Если я думаю только о своей жизни. Но… Хм, даже не знаю. — Ранпо Эдогава…? — задумчиво протянул Сакуноске. — Встречал я его в то время… Он тогда, кажется, видел всего меня насквозь, я был поражён. Воистину, уж если он затрудняется, то… — Мы не сталкивались раньше ни с чем подобным, — вздохнул Дазай. — Хахах, хотя мы говорим так каждый раз, и, кажется, куда уж хуже… Но судьба всегда преподносит новые сюрпризы. — Эх, Йокогама… — Ода взглянул на багряное небо. — Сколько ты уже пережила… И сколько тебе ещё предстоит… — Раньше было как-то проще, — сказал Осаму, следя за взглядом друга. — Я никогда не считал себя человеком, который может к кому-то сильно привязаться. Ох, наверное, я просто немного переборщил с количеством знакомых. Сейчас не только все ребята из Детективного Агентства… Но и многие из Портовой Мафии. Ящерицы, Мори-сан и Коё, Акутагава, да даже этот чёртов Чуя… В сказках добро всегда побеждает, да и мы раньше никогда не терпели поражений, но… Почему же мне так неспокойно? — Ты так повзрослел, Дазай, — улыбнулся Одасаку. — Да, каждый человек, за которого ты держишься, держится и за тебя тоже. Поэтому с каждым человеком груз на твоей спине становится тяжелее. Но ведь все эти люди также могут стать источником твоей силы. Силы, которую невозможно одолеть. Скажи, я ведь прав? — Ты всегда прав, Одасаку, — тихо рассмеялся Дазай и, подумав, добавил: — Я чувствую слабость, но ровно в такой же степени я чувствую и эту силу. И я смогу защитить всех, кого понадобится. В конце концов, одного раза мне с лихвой хватило, чтобы понять, что ещё чью-либо смерть я не переживу. Если бы я был умнее раньше, то… — Прекрати, — остановил его Сакуноске. — Я понял, к чему ты клонишь. Но в моей смерти виновен только я сам. Тебе не нужно вплетать себя в это. Дазай на это лишь вздохнул, мол, легко сказать.       Вдруг он обернулся на своего собеседника и широко раскрыл глаза. — Одасаку, что… — недоумённо пробормотал младший. — Ты…       Тот вдруг медленно начал исчезать, будто бы растворяясь прямо в воздухе. — Ох, кажется, лимит времени, в течение которого я мог оставаться видимым тебе, уже превышен, — вздохнул Ода, наблюдая за тем, как его руки постепенно блёкнут и становятся прозрачными. — Что ж, видимо, придётся прощаться. — Но… — взволнованно выдохнул Дазай. — Это в любом случае не последний наш разговор, — улыбнулся Ода. — Приходи, когда всё закончится. И не забывай, что я всё равно всегда рядом. — Одасаку! — Дазай кинулся к нему, но тот уже почти полностью исчез, поэтому руки младшего сумели схватить лишь пустоту.       Какое-то время Осаму продолжал стоять, крепко сжимая воздух в том месте, где только что стоял его покойный друг. Затем он опустил руки, подошёл ближе к плите и слегка провёл по ней кончиками пальцев. — Спасибо, Одасаку, — прошептал он. — Я скоро вернусь, так что не скучай. Сказав это, он в последний раз кинул быстрый взгляд на выгравированную на камне надпись, а затем, спрятав руки в карманы, с непринуждённым видом двинулся прочь с кладбища.

«Приготовься слушать захватывающий рассказ о спасении Йокогамы».