Переиграть

Природа едина. Оно пришло от одного и вернётся к другому. В каком-то смысле сам мир был всего лишь сном этого человека: волнующим, трогательным, трагическим, прекрасным сном. И те, кто стал единым с природой и миром — действительно единым — могли сделать шаг назад и увидеть ход этого сна немного более ясно. Поэтому Гамамару, или Великий жаба-мудрец, как его обычно называли, спал и видел сны. Он видел много фрагментов сна под названием Мир: сон о мальчике, который сведет Биджу вместе; сон, который он рассказал Джирайе, о выборе, который решит всё, и много, много другого. Теперь он даже видел во сне самого себя и рассказывал этот сон мальчику по имени Наруто. — Хм, — протянул Великий Жаба-Мудрец, просыпаясь. — Ну, это странно… — Угама-Джиджи! — воскликнули два его ученика, теперь уже почтенные старшие мудрецы, громкими ворчливыми голосами. После этого уже не будет никакого сна. — Мне приснилось… что огромный лис напал на Коноху под контролем человека в маске, — медленно проговорил Гамамару, вспоминая прошлое. Вспоминать подробности было необычайно легко. — Это уже случилось, старина, — отрезала Шима. — Если ты больше не можешь даже предсказывать, то какой от тебя прок? — Ма! — запротестовал Фукасаку. — И лис был запечатан в мальчике, — продолжил Гамамару, как будто он даже не слышал Шиму. Ну, его слух стал довольно плохим, как и память. — Да, да, Джирайя-тян нам всё рассказал, — проворчала Шима. — Несмотря на то, что он нес это великое бремя в одиночку, он вырос умным и озорным, — продолжал старший мудрец. — …Нару-тян озорничает, — согласился Фукасаку. — И он несёт на себе огромную ношу. Но я бы не сказал, что он один… — Он стал великим шиноби и даже спас мир, — сказал Гамамару. — Это был хороший сон. Фукасаку и Шима обменялись слегка растерянными взглядами. — Жаль, что этим соплякам пришлось пойти и стереть его с лица земли, — довольно резко заключил старший мудрец. — …что?!

***

Раздались три хлопка и клубы дыма, которые рассеялись, открыв трех человек: одного высокого, одного низкого, и ребёнка в середине. Извращенное хихиканье Джирайи перешло в неприличное фырканье от удивления, что его так внезапно вызвали обратно. Минато задумчиво посмотрел на кисть, которую всё ещё держал в одной руке, и листы бумаги в другой. Наруто быстро спрятал за спину шар, наполненный какой-то жидкостью. Их приветствовали три жабы: одна гигантская, две маленькие. — Ма! Па! Я был в самом разгаре исследований! — заскулил Джирайя. — Это большая честь для меня, Фукасаку-сама, Шима-сама, Угама-сеннин-сама, — почтительно поклонился Минато. — Эх, — протянул Наруто, выглядя так, как будто ему было жаль, что у него нет чего-то, за чем он мог бы спрятаться. Минато и Джирайя удивлённо повернулись к нему. Джирайя побледнел. — Минато, пожалуйста, скажи мне, что ты не позволил ученику академии подписать контракт на вызов жабы, — сказал он. — Потому что если ты это сделаешь… Кушина убьёт нас обоих. — Я этого не делал, — заверил его Минато. Джирайя с сомнением посмотрел на него, пытаясь понять, не лжет ли он. — Наруто сам себя сюда вызвал, как сенсей? — Этот мальчик больше лиса, чем жаба, — пророкотал мудрец-жаба. — И мы вызвали его так же, как и любого из нашего клана. Наруто и Джирайя одинаково недоумённо переглянулись, но Минато лишь задумчиво кивнул. — Призыватель должен быть вызван в обратном порядке через свиток контракта, но жабы могут вызывать друг друга напрямую… какое захватывающее различие. — Забудь об этом! — пожаловался Джирайя. — Как Наруто входит в твой клан? Он же человек! — он посмотрел на Наруто сузившимися глазами, как будто пытаясь определить, действительно ли тот был переодетой жабой. — Он использует природную чакру так же, как и все в нашем клане, поэтому, конечно, он в нашем клане, — пожурила его Шима. — И тебе того же, Джирайя-тян! — А? Значит ли это, что сенсей может призвать тебя, как жабу, без кровавой жертвы? — с интересом спросил Минато. Наруто попытался незаметно отодвинуться, пока они были заняты своими мыслями. — Естественно, — сказал Фукасаку и усмехнулся каламбуру. — Подожди, что? Почему ты мне ничего не сказал?! Знаешь, сколько раз я кусал себя за призыв? — заскулил Джирайя. — Ты должен был сам догадаться! — сказал Шима. — А кто бы, чёрт возьми, догадался?! — В этом есть смысл, — заметил Минато. — Я думаю, что все члены клана используют природную чакру одинаково. Должно быть, это связано с особой атмосферой горы Мьёбоку. Все жабы учатся одному и тому же «стилю» природной энергии. Может быть, именно поэтому люди, которые тренируются, чтобы стать мудрецами с жабами, приобретают жабоподобные характеристики… — …о, забудь об этом, — проворчал Джирайя. — И что еще более важно, зачем твоему ребёнку знать «жабоподобный» способ использования природной чакры? Когда они оба повернулись, чтобы снова посмотреть на Наруто, который, к сожалению, ещё не успел сбежать, запаниковал — и бросил воздушный шар в голову Джирайи. Розовая краска покрывала лицо и волосы саннина, заставляя его биться в ярости. Наруто попытался воспользоваться отвлечением, чтобы сбежать, но Минато появился рядом с ним в мгновение ока (не Хирайшин) и подхватил мальчика. Извиваясь, когда его несли обратно к Джирайе, Шиме и Фукасаку, Наруто пытался думать оптимистично — по крайней мере, это не было удушающим захватом или чем-то ещё; Минато нес его, как любой родитель с чрезмерно восторженным ребёнком, даже если Наруто становился немного слишком большим для этого — но в основном он просто чувствовал страх. Курама был более бесполезен, чем обычно, просто бормотал что-то о том, как это должно было произойти, смирился и сдался, и чхал на странную, по его мнению, естественную энергию жаб. — Что? Почему Наруто знает, как использовать природную чакру? — нетерпеливо спросил Джирайя. — Потому что он научился этому здесь, — сказал старейшина жаб. — И это существует только в его воспоминаниях. Наруто дернулся. Как это прямо сказано… — Значит, это путешествие во времени, — сказал Минато. — Я так и думал.

***

На какое-то время всё погрузилось в настоящий ад. По-видимому, Минато был единственным, кто мог прийти к такому выводу, — как громко заметил Джирайя. Шима и Фукасаку согласились. Они всё ещё с трудом верили в это, услышав об этом от великого жабьего мудреца. — Ну, а что ещё это может быть? — настаивал Минато. — Наруто всегда знал то, о чём ему никто не говорил. Так же поступил и Кьюби. Более того, у Наруто всегда были эмоциональные реакции на людей, которых он никогда не встречал. Были и другие вещи, как и все джинчуурики, ожидавшие, что он будет выше и старше. Итак, очевидный вывод… — В этом нет ничего очевидного, — решительно заявил Джирайя. Шима и Фукасаку кивнули. Как и Наруто, неохотно. — Ну, — сказал Минато, — для меня это было очевидно. — И ты… не счёл нужным, я не знаю, расспрашивать дальше? Выяснить, что происходит? Узнать о будущих опасностях? — спросил Джирайя. — Если есть что-то, что мне нужно знать, Наруто скажет мне, — сказал Минато. Он улыбнулся. — Я ему доверяю. Наруто неловко переступил с ноги на ногу, но Джирайя лишь слегка поморщился. — Хорошо, — сказал Саннин. — Ладно, давай просто… продолжим в том же духе. Должен ли я вообще спрашивать, как всё это… путешествие во времени произошло? Наруто пожал плечами. — Я велел этому сопляку Хагоромо присматривать за своими проклятыми детьми, — сказал Гамамару, качая массивной головой, — за всеми одиннадцатью, но нет… и вот что мы получили. Реальность полностью вышла из-под контроля! — Это… так плохо? — с беспокойством спросил Наруто. Когда Вселенная не взорвалась в течение первой недели или около того, он и Курама решили, что, вероятно, не будет никаких последствий пространственно-временного континуума, но некоторое небольшое беспокойство оставалось в глубине его разума. — Кто знает, — фыркнул Великий Мудрец-жаба. — Мне нечего сказать. Это было не очень обнадеживающе. — Я уверен, что всё будет хорошо, — оптимистично сказал Минато. — И что ещё важнее… как мы скажем Кушине? Наруто и Джирайя повернулись и уставились на него в полном ужасе.

***

— Итак, — сказал Минато однажды вечером за обеденным столом, — оказывается, наш Наруто на самом деле путешественник во времени из альтернативного будущего. И Кьюби тоже. Передашь соль? — Зачем тебе соль? — подозрительно спросила Кушина, протягивая ему солонку. — Я уверена, что… На самом деле Минато не нуждался в соли. Кушина, как всегда, была прекрасно осведомлена. Но он не знал, что ещё сказать, и надеялся, что она пропустит мимо ушей первую часть его слов. К сожалению, этого не произошло, так как Кушина замолчала, и осознание этого просочилось сквозь нее. Наруто попытался спрятаться за своей огромной миской с раменом. — …что?!

***

— В общем, всё прошло довольно хорошо, — ободряюще заметил Курама позже тем же вечером. Наруто послал ему неприязненный взгляд. Впервые в своей новой жизни он был отправлен спать без ужина. По общему признанию, это была скорее оплошность, чем преднамеренное наказание. После столь гладкого откровения Минато, Кушина быстро прошла через шок, гнев, замешательство, возмущенное недоумение и слезливую тревогу за Наруто, а затем снова вернулась, вплоть до назначенного Наруто времени отхода ко сну (что-то, чем он до сих пор был озадачен), когда она внезапно вернулась в режим ответственного родителя и отправила его в его комнату. Наруто чувствовал, что было пятьдесят на пятьдесят шансов, что он спустится к завтраку на следующий день, только чтобы обнаружить, что все происходит так, как будто прошлой ночи даже не было… или он спустится к завтраку на следующий день только для того, чтобы обнаружить, что им нужен новый Хокаге. С другой стороны, Кушина не казалась сердитой на Наруто (или даже на Минато, на самом деле). Так что всё могло пойти ещё хуже. Наруто позволил себе проявить осторожный оптимизм. — По крайней мере, ты наконец избавился от этого. В какой-то момент это должно было выйти наружу, — прокомментировал Курама. — Мне бы не хотелось, чтобы это произошло в разгар напряженной драматической битвы. Он и Наруто обменялись взглядами. Да, это был не самый приятный способ получить огромное откровение.

***

На следующее утро Кушина встретила Наруто улыбкой, объятиями, которые были вдвое дольше, чем обычно, и завтраком. Она также часто гладила его по голове. — Минато мне всё рассказал, — весело сказала она, пока Наруто жевал свой тост. — Это заняло некоторое время, так что он берёт выходной. Наруто не мог представить, что старейшинам это особенно понравится, но он также не мог представить, что они смогут сказать Кушине «нет». Перед тем как он пошёл в академию, Кушина снова крепко обняла его. Честно говоря, это было совсем не то, что он ожидал увидеть в её поведении после откровения о его истинном возрасте. Что, чёрт возьми, сказал ей Минато? Потому что, думая об этом, Наруто рассказал отцу только о таких важных вещах, как Пейн и Акацуки, и о планах на шаринган от Орочимару, а не о себе лично. — Он мог бы догадаться, что ты вырос сиротой, — заметил Курама. — Это не трудно. Так что, возможно, она переоценивает свои возможности, чтобы компенсировать это. — Может быть, — согласился Наруто и пожал плечами. На самом деле всё могло быть гораздо хуже, и он не возражал. И теперь у него был целый новый день, чтобы дразнить Саске с нетерпением.

***

— Так вот, я тут подумал, — начал Наруто, и Курама сразу понял, что ему не понравится то, что последует дальше. Ему не понравилось то, что последовало за этим. Теперь, когда секрет был раскрыт родителям Наруто, Наруто почувствовал, что наконец пришло время прекратить откладывать и дать знать другим джинчуурики, тем более что период, когда Акацуки действительно стал активным, быстро приближался. И раз уж он взялся за это дело, почему бы не совместить его с двумя другими делами, которые он давно хотел сделать? Поэтому, вскоре после возвращения домой с горы Мьёбоку, Наруто сбежал из деревни. Ну, он сказал Минато и Кушине заранее, но только им — Кушина была далеко не довольна, несмотря на все заверения, но в конечном счете уступила решительным, широко раскрытым взглядам Наруто. В то же время восемь других джинчуурики сделали то же самое. Ни одна страна не восприняла это хорошо. Кумо хуже всех, а затем Кири, учитывая, что они внезапно потеряли своего Каге. Джинчуурики отправили весёлые открытки домой, объясняя, где они были и что делали — «первое ежегодное джинчуурики-пати». Это была идея Наруто. Мифунэ был ошеломлён, но в целом приветлив, особенно когда Наруто объяснил свою цель — мир во всём мире — и свои рассуждения: собрав пять Каге вместе в одном месте. Минато, конечно, придёт. Он уже знал план и поддерживал идею. Ягура уже был там, и его свита вскоре присоединится к нему. Эй даже не колебался, прежде чем снова рвануть за братом, а Казекаге задержался лишь настолько, чтобы зайти к Конохе и спросить совета у Минато — неужели это просто дети джинчуурики? Сбежали из дома? Он слышал о маленьком приключении Фу перед тем, как её отослали обратно в родную деревню, и там были все эти истории о Хачиби.… Конечно, когда все остальные Каге ушли, у Ооноки не было другого выбора, кроме как появиться, иначе Ива оказалась бы в невыгодном положении. Пока они ждали, джинчуурики быстро шокировали самураев и доказали всему Тетсу-но-Куни, что ниндзя совершенно безумны. Гаара дулся из-за холода, пока Наруто не убедил его использовать возможность обниматься с Роши, который всегда был теплым благодаря своему Йотону и быстро уступал сладким губам Гаары. (И Наруто иногда все еще не мог поверить, насколько другим стал Гаара.) Югито и Хан ввязались в драку, которая растопила снег с одной из вершин горы Санроу, а затем прижались друг к другу и начали тревожно хихикать. Кокуо отказывался признать, что что-то происходит, глубоко в здравом уме сохраняя отрицание, и Мататаби только пробормотала что-то о том, как Югито недавно решила, что мальчики скучны и пахнут смешно, а девочки намного лучше. (По-видимому, Югито и Хан придумали план, чтобы создать горячий источник с помощью сил своих Биджу, а затем подглядывать за клиентами. Эро-саннин гордился бы ею.) Фу и Утаката придумали гораздо более невинную игру, включающую полет и пузыри, хотя у Фу была склонность краснеть всякий раз, когда Утаката наклонялся и показывал больше своей груди. Би с энтузиазмом болел за них обоих и теоретически вел счёт, хотя обычно отвлекался, записывая новые тексты. Ягура просто дремал. Быть Каге было утомительно, и ты не получаешь много отпусков — вообще никаких. Все восприняли идею путешествия во времени с удивительной легкостью. Это имело смысл, в конце концов, как и любое другое объяснение, почему Наруто выглядел шестнадцатилетним в их общем ментальном пространстве в течение последнего десятилетия или около того, а в жизни выглядел как ребёнок. А потом начался второй саммит Каге.

***

Ну, никто не умер. Это определённо был плюс. По мнению Наруто, конечно. С другой стороны, ничего особенного не было достигнуто — вероятно, потому, что никакой замаскированный мегаманьяк, притворяющийся ниндзя, не появился, чтобы прочитать лекцию о сказках, раскрыть совершенно безумный план мирового господства и объявить войну каждой скрытой деревне сразу. Ооноки всё это время бросал на Минато взгляды, которые невозможно было точно описать словами. Ягура случайно вызвал почти бунт, открыв, что он планирует уйти в отставку в течение следующих двух лет — Минато почти заставил нескольких участников упасть в обморок, открыв своё собственное намерение сделать то же самое через пять-шесть лет. (— О чем он говорит? Что будет через пять лет? — спросил Наруто у Курамы. (Тебе снова будет шестнадцать, не сказал Курама. Очевидно, Минато считал, что это вполне приемлемый возраст для Каге. Если вы смогли уничтожить настоящую богиню и спасти весь мир, вы могли бы управлять деревней, верно? Так ведь?) Казекаге наслаждался превосходным чаем Мифунэ и делал вид, что его не окружают полные безумцы. Может быть, у Хокаге и Мидзукаге была правильная идея. Заложить эту ужасную работу какому-то ничего не подозревающему дураку было довольно приятно. Служи деревне, говорили они. Защити своих товарищей, говорили они. Никто ему об этом не говорил… А почти полностью потерял его, когда собравшиеся джинчуурики показали, что эта вещь действительно будет ежегодным событием. Каждый год. — В следующем году, я думаю, мы встретимся в Аме, — весело сказал Наруто. Он был уверен, что Нагато очень удивится, увидев их. Курама застонал и даже не стал возражать.

***

Это был не совсем мир во всем мире, но жизнь была довольно мирной. Это не были союзные силы Шиноби, но три деревни были в союзе, который обещал оставаться устойчивым и твердым в правление их пятого лидера. Это не было объединением Сенджу и Учихи, но клан Учиха постепенно становился настоящей частью деревни. Это не было превращением Биджу, но они, вероятно, были в лучших отношениях, которые когда-либо были после смерти их создателя. Это была не революция. Но мир менялся. Конечно, там всё ещё были препятствия. Орочимару, который куда-то ускользнул. Абсолютно никто не знал, куда делся Тоби. И Зецу тоже. И конечно, Кагуя и Мадара по-прежнему ждали своего шанса покорить мир. Хотя, по крайней мере, Нагато пришёл в себя, в следующем году во время второго ежегодного джинчуурики-пати. Это был ещё один инцидент, о котором никто никогда не говорил, кроме как в смеси болезненных стонов. Были и другие проблемы, такие как Кумо и Ива, которые медленно разогревались до всего этого мира, любви и рамена. Много затянувшихся обид. Недоверие, которое было не так легко снять. Временная линия, которая всё ещё не совсем разобралась в себе. Но это было нормально. Наруто верил, что они преодолеют всё это. У них был первый раз, несмотря на все шансы, и на этот раз шансы были в их пользу. Курама тоже не беспокоился — его вообще редко что волновало. В конце концов, Наруто решился на это, и он никогда не сдавался. А пока Наруто был счастлив просто закончить школу снова, и на этот раз абсолютно честно, заработав свой протектор и с гордостью надеть его вместе с остальными учениками — перед своими родителями, ликующими и гордыми. В конце концов, стать генином было первым шагом к тому, чтобы стать Хокаге. (Поверьте!)

Напоследок

Сасунару: этот слух просто так не умрёт, даже спустя годы. Забавно, но это действительно повысило репутацию клана Учиха. В определённых областях… Наруто никогда этого не замечал, так как для него его бывшие одноклассники были просто милыми детьми, и полностью вне его диапазона. Вообще-то, историю свиданий Наруто лучше не обсуждать. Хотя Джирайя действительно написал об этом бестселлер. Хината: Минато был, вероятно, единственным, у кого хватило мужества отказать ей в месте в команде Наруто — или пережить это. Она так и не научилась говорить уверенно, но к тому времени, когда она возглавила клан Хьюга, все были слишком напуганы, чтобы осмелиться выступить против неё, даже когда она запиналась и стыдливо сжимала пальцы, объявляя о полном разрушении многовековой традиции — и определённой печати. Забавно, но у неё был свой незамеченный сверхзащитный преследователь в виде Неджи. У них даже в шкафах было такое же тайное святилище, о котором остальные члены клана вежливо делали вид, что ничего не знают. Черта клана Хьюга? Кушина: в равной степени, Минато был, вероятно, единственным, кто осмелился бы отклонить её требования стать джонин-сенсеем Наруто. Минато ещё долго не мог заснуть дома. Цунаде: она проиграла пари. Остальное — история. Тоби: кто знает? Он просто исчез! (Но, может быть, однажды, некий Учиха Обито появился у ворот, совершенно сбитый с толку и с чертовски большой амнезией. Наруто никогда не понимал этого, а Шисуи никогда не признавался.) Нагато: — Понятно. Я не тот, кто станет «богом», это ты… Узумаки Наруто, — Шесть путей Пейна были удивительны, но девять джичуурики были немного больше. Хотя рассказывать Нагато о путешествии во времени было ошибкой. У него была очень… уникальная реакция. Чёрный Зецу: вступил в громкий спор с Наруто по поводу того, у кого из их матерей волосы были лучше. Кушина, тронутая глубоким восхищением Наруто самой ненавистной чертой своего детского «я», обеспечила большую иронию, используя отвлечение, чтобы запечатать черного Зецу, подходящую для такого материнского комплекса. Клан Учиха: Наруто пытался убедить Минато сделать Итачи своим преемником, выглядя так, будто он мужественно сдерживал слёзы всё это время. Минато подозревал, что его убьют во сне, если он осмелится на самом деле следовать за ним (мечта Наруто! Слезы Наруто! Непростительно!), но, к счастью, Итачи не захотел эту работу. Он попытался переложить это на Шисуи, но тот побледнел и тоже быстро отказался от перспектив. Итачи, будучи гением, перевернул всё это и в конечном счёте представил Наруто, как Годайме; замечательное шоу доверия — несмотря на их эпическое додзюцу, им доверяли не использовать Наруто в качестве марионетки, несмотря на то, что он был джинчуурики. Или ещё что-нибудь. Это, конечно, прозвучало очень трогательно, когда он сказал это. (Где-то по пути Фугаку пришло шокирующее и несколько ужасающее откровение — он получил его назад, относительно которого Минато отдавал приказы. Он пошёл домой, напился и, проснувшись с похмелья, свалил руководство кланом на Саске, потому что Итачи каким-то образом умудрился исчезнуть, а Фугаку чувствовал себя слишком ужасно, чтобы искать его. «Всё по плану», — подумал Итачи, вернувшись.) Орочимару: он прожил долгую-долгую жизнь, омраченную постоянными обвинениями в педофилии. Кроме того, он единственный человек, который ненавидит блондинов больше, чем Ива-нин.