Nobody's perfect/Никто не совершенен

Наутро Чонгук вспоминал все последние события, которые происходили вчера, что то точно затерялось у него в памяти, но про светловолосого и его телефон, он все отчетливо помнил, все остальное сейчас для него было безразлично. Хмурясь на веселеющий ало-розовый рассвет, который разливался ярко-красным оттенком по светлым стенам в комнате, словно алая кровь, стремительно стекающая вниз, Чонгук отправился в зал и устроился по-удобнее в кожаном черном кресле, взяв в руки телефон, принялся осматривать его. Телефон, в розовом чехле, был не из дешевых, Чонгук понял это сразу же, поскольку у него такой же, только модель по-старее. -"Почему розовый?», — призадумался Чонгук, прикоснувшись к переносице кончиками пальцев. -Впрочем, какая мне разница.-тихо произнес. Нажав на клавишу включения и блокировки, экран чистого, без единой царапинки телефона сразу же загорелся и на нем высветились обои с пейзажем, на которых виднелось, неизвестное Чонгуку, двухэтажное здание с вывеской «кофейня», не придав этому значения, темноволосый провел пальцем, ожидая увидеть привычную раскладку с цифрами, но как таковой, не оказалось, из-за чего тот довольно хмыкнул, приняв этот факт за везение. Чисто. В телефоне практически ничего нет, за исключением галереи, которая была защищена паролем из шести цифр, даже в контактах ровно ничего, ни одного номера, приложения соц сетей есть, но они тоже абсолютно чистые, как будто владелец успел выйти ото всюду и тщательно прочистил свой телефон, быть может, гаджет был совсем недавно приобретен. Чонгук попытался подобрать несколько легких паролей, которые обычно ставят люди, не желающие заморачиваться или забыть его, но у него не вышло вспомнить подходящий. Отложив телефон на стеклянный столик возле кресла и, тяжело вздохнув, наполняя свою грудь свежим, слегка прохладным утренним воздухом, Чонгук по-прежнему решил ждать звонка или смс от владельца, наверняка, он уже заметил пропажу своего гаджета. ***** Чонгук рос в полной семье и с детства был любим своими родителями, он был всегда ухожен и воспитан, ему нравилось играть в машинки, рисовать и бегать с соседскими детишками, которые каждый день так громко смеялись, проводя весь день на улице, под лучиками яркого солнца, а после вечера, грязные и довольные возвращались домой, ужинать, принимать ванные процедуры и спать, чтобы начать свой, точно такой же, как этот, день. Такое беззаботное детство продлилось у Чонгука примерно до двенадцати лет, к тому времени, мать с отцом начали часто ругаться, ночами мальчишка прятался под одеялом, тихо плакал и прижимался ухом к мягкому матрацу, а второе закрывал с помощью подушки, которая была наполнена ватой, чтобы не слышать очередные крики своих ссорящихся родителей. После года таких токсичных отношений, родители Чонгука решили, что им нужно переехать, чтобы начать новую жизнь, Чон хотел, чтоб в их доме снова царил уют и любовь, поэтому, он совсем был не против, несмотря даже на то, что здесь у него находились друзья, с которыми ему было очень хорошо, но Гук понимал, что в спокойной семье ему куда лучше. Наивный и маленький мальчишка, который так слепо верил в то, что от абьюзивных отношений можно избавиться обыкновенным переездом из Пусана в Сеул, совсем разочаровался через год после переезда на новое место. Домашние ссоры постепенно травмировали психику Чонгука, в свои четырнадцать, он знал о жестокости куда больше, чем его ровесники. Каждый день Чон запирался в своей комнате, словно в бункере во время землетрясения или наводнения, и учил уроки в наушниках с громкой музыкой, дабы не слышать звериный ор отца, бьющуюся посуду и жалобные крики матери, которая скулила от побоев и издевок своего мужа, большее он сделать не мог. Чонгук был физически слаб, чтобы противостоять взрослому сорокалетнему тирану. Мать Чона не выдерживала такого давления, психика ее стремительно рушилась, она целыми днями сидела, закутавшись в плед и смотрела в чистые стекла окон. Некогда красивая, молодая женщина с всегда аккуратной прической и приятным макияжем, сейчас сидела с растрепанными волосами, которые блестели на свету, черными, словно синяками, кругами под глазами, небольшими ссадинами и почти не разговаривала, лишь каждый раз нежно и трепетно обнимала своего любимого сына перед уходом в школу и так же, каждый раз, громко всхлипывала, быстро удаляясь и шоркая домашними тапочками о пол, идя обратно в комнату, как Гук в это время сжимал свои небольшие ладони в кулак, до побеления костяшек и сильно кусал нижнюю губу острыми зубами, дабы не заплакать, после чего спешил в машину, где сидел его отец, которого он проклинал всем сердцем. Поздней ночью одного дня, Чонгук во сне услышал, что дверь в его комнату открылась с тихим скрипом, Гук не придал этому никакого значения, быть может, показалось, поэтому, даже не разомкнул своих век. Почувствовав нежное поглаживание по своим мягким, еще детским волосам, он понял, это была его мать, мальчик был в этом уверен, на душе стало куда спокойнее и крепкий сон затянул его в свои объятия вновь. Громкий звук разбудил Чонгука утром, тот тяжело поднялся с лежачего положения, засунул свои ноги в большие и мягкие домашние тапочки и лениво, пошаркивая о пол, направился в ванную комнату. После утренних процедур, Гук, как всегда, принялся натягивать школьные, выглаженные брюки, но его внимание перенял на себя выпавший сверточек бумаги. Чонгук, не задумываясь, принялся разворачивать белый листочек, быть может, его друзья вновь дурачились и подложили ему записку в школе, но увы, не в этот раз. Горячие слезы стекали с щек Чонгука и стремительно падали вниз, разбиваясь вдребезги, словно хрупкие стеклянные шарики, а в руках он держал записку со словами: " Не дай никому сломать себя. С любовью, твоя Мама «. Быстро натянув оставшиеся элементы одежды от школьной униформы, Чонгук выбежал из своей комнаты и направился прямиком в гостинную, где обычно, на черном кресле, сидела его мать, укутавшись в теплый плед и пустыми черными глазами глядела в окно, словно ворон, который рвется на свободу из рук человека, но в комнате стоял лишь его отец, медленно покуривая сигару у того самого окна, выпуская из своих потрескавшихся губ, белый, похожий на облака, дым с горьким запахом сгоревших трав. Он все понял, матери с ним больше нет и, вспоминая последние ласковые ее прикосновения, Чонгук вытер небольшим кулаком свои соленые слезы и, как ни в чем не бывало, начал дальше собираться в школу, держа в себе ту обиду, боль, злость и душераздирающие вопли. Все в себе. Спустя два года, после происшествия, когда парню было уже шестнадцать,"семья Чон» разбогатела, благодаря испачканным рукам его отца, а успеваемость Чонгука разбилась о дно, но деньги смогли запросто решить такие проблемы, даже не посещая уроки, показатели Гука были на первом месте, из-за чего многие ученики ненавидели его и неоднократно пытались избить, поджидая за углом школы. Чонгук рос сильным и пиздецки красивым парнем, настолько красивым и лицом, и телом, что в свои девятнадцать Гук оставлял позади десятки партнерш, с которыми не собирался заводить серьезные отношения, но все изменилось, когда в двадцать один год, Чон встретил СоЁн, которая казалась ему совсем неподатливой и интересной личностью, он питал к ней интерес, искренне любил и считал ее переломным моментом в своей жизни, а на деле, шлюха, которая вытягивала у него дорогие подарки, вот уж точно, переломный момент в самооценке Чон Чонгука) Сейчас Чонгуку двадцать два, с отцом они не пересекаются, поскольку тот отправил его в отдельную квартиру в центре города, снабжая Гука денежными средствами, дабы сын не мешал ему строить свою новую семью и не позорил его звериную тушку, нет, Чону вовсе не было обидно, такой расклад событий облегчил жизнь и давал ему еще больше свободы. Можно сказать, что окружение Чонгука было большим, сам Гук, хоть и редко, посещал пары, но на занятиях, связанных со спортом, он присутствовал регулярно, всегда сохранял хорошие отношения с многими однокурсниками, имел достаточно внимания со стороны представительниц женского пола и даже помогал им, да вот только, зачастую, Гук приходил домой и сидел часами, поджав колени к груди, в полной тишине, смотря своими карими, как черный ящик души, на рамку, в которой находилась бумажка со словами, написанными красивым аккуратным почерком: " Не дай никому сломать себя. С любовью, твоя Мама «.