Я — Драко Люциус Малфой

      7 октября.       Грейнджер косилась на меня подозрительно весь день. Это было ужасно забавно! Не зря. Уж наверное, моя уверенность в том, что Уизли прекратят вытворять чушь, её сильно заинтриговала. Возможно, я и сказал бы ей тогда, что задумал, но ещё один Уизли не дал поговорить нормально. Но так даже интереснее. Нет ничего приятнее, чем наблюдать её любопытство.       После ужина, она внезапно схватила меня за руку по пути в подземелья, правда потом сразу же отпустила, а я всерьёз испугался, огляделся.       — Что ты делаешь? — зашипел я.       — Что ты задумал, Малфой? — просипела она. — Фред и Джордж весь день ведут себя словно паиньки! Как это понимать?       — Чем ты не довольна? — усмехнулся я. — Разве ты не этого хотела?       — Этого быть не может — в принципе! Что ты там им наобещал? Шантажируешь?       Я прыснул.       — Ага. Мне делать нечего, чего-то им обещать.       — Драко! — рыкнула она.       — Всё нормально, успокойся! — прошептал я.       — Разойдитесь! — вдруг сквозь зубы процедил Грег, пронёсшийся мимо.       — Совсем сдурели? — выдохнула вслед за ним Пэнси, и Гермиона тут же отступила на несколько шагов. А я только в эту секунду осознал, что она не побоялась подойти ко мне прямо посреди коридора. Мурашки по спине пробежали.       Почему я испытываю этот приятный дурацкий азарт, представляя, что о нас все узнают? Почему так хочу увидеть охреневшие рожи Поттера и Уизли, Крэбба и Снейпа. Об этом так приятно думать. Но осознавать, чем это может обернуться для моей семьи, совсем не приятно. Страшно. Очень неоднозначное чувство.       Торопился побыстрее выполнить все учебные задания, чтобы осталось время на чтение. Нужно было освежить в памяти как минимум десять зелий. Офигительно увлекательный процесс, плюс осознание того, что можешь сделать больше, чем эти двое… ладно, придурками их не назовёшь. Не об этом.       Немного тревожило, что кто-нибудь может нас застукать, благо было дежурство Слизерина. Пэнси не понравилась идея моего общения с близнецами. Она была почти уверена, что эти двое могут устроить мне какую-нибудь западню. Грег вообще ничего не думает на этот счёт, сказал только, что это странная затея. Да и неважно. Это было слишком любопытно, чтобы пропустить возможность поэкспериментирвать.       Благо, Крэбб захрапел почти сразу, Грег пожелал не вляпаться, и я, взяв свою личную зельеварню с собой, отправился на четвёртый этаж. Люблю пунктуальность, потому пришёл к оговоренному времени. Терпеть не могу ждать, да ещё ночью, когда все нормальные люди спят. Завтра уроки вообще-то! Но эти паразиты явно испытывали моё терпение. Хрен бы я ушёл! Благо у них самих терпение закончилось, и близнецы явились, заставив меня прождать пятнадцать минут.       Вошли в класс с какими-то коробками и пергаментами. Покосились на меня подозрительно.       — Кому сказал? — тут же осведомился один.       — Кому из своих? — уточнил второй.       — Не ваше дело, — бросил я, и поставил на стол свой ларец.       У них глаза вспыхнули азартом, а рожи вытянулись. Уизли переглянулись, потом свалили свои коробки на парту у входа. Один взял свиток пергамента и бесцеремонно махнул им у меня перед носом, заставив меня шлёпнуть по нему ладонью, чтобы по лицу не засветил, болван.       — Вот рецепт, Малфой. Поклянись своей чистейшей кровушкой, что не украдёшь его и не воспользуешься без нашего разрешения.       — Нашёл идиота, — усмехнулся я. — На крови не стану клясться. И уж тем более никаких обетов, ясно?       — Как тогда мы сможем тебе доверять? — прищурился второй. — Наши рецепты эксклюзивны, мы заработаем на них море галлеонов.       — Не заработаете, если я не помогу, — усмехнулся я. — Моего слова с вас хватит. Я не украду ваши дурацкие рецепты, потому что они не совершенны, какой смысл?       — Слово! — усмехнулся один. — Много ли стоит твоё слово? Ты же Малфой!       — Как хочешь, — дёрнул я плечом. — С удовольствием передам Снейпу свои воспоминания о том, как поймал вас, выходящими из его кабинета.       — Мерзавец, — с каким-то даже уважением усмехнулся второй. — Ладно.       Он протянул мне свиток, и я спокойно, даже медлительно, его развернул, чтобы не выдавать своего любопытства. Больше всего было интересно — с простого они начнут или со сложного.       Похоже, хотели сбить меня с толку. Свежие чернила явно говорили о новизне написанного. Вот хитрецы, одурачить хотели. Не на того напали.       — Два в одном, — усмехнулся я. — Кровоостанавливающее и блевотное. Мерзейшая смесь. Ты в курсе, что хвощ и кора дуба сгущают кровь? По отдельности они не принесут вреда, но кого-то могут убить, если окажутся вместе в одном зелье. Опомниться не успеете.       Уизли переглянулись, смотрели на меня молча, а Фред, как потом выяснилось, выдернул свиток у меня из рук.       — Неплохо, — фыркнул он.       — Очень неплохо, — подтвердил Джордж.       — Уже видишь, что не так?       — Нет. Плохое описание. Нужны точные дозировки.       — Дело не в ингредиентах? — приподнял бровь Фред.       — Нет. С ними всё в порядке. Вопрос в том, как вы сочетаете зелье со вспомогательными веществами и в каких пропорциях.       Фред аж облизнулся от нетерпения.       — Хочешь сказать, что дело в такой малости?       — Малости? — усмехнулся я. — Вы упускаете главное!       — Нет, подожди! — возразил Джордж. — Мы измеряем точно…       — Чем? — закатил я глаза. — Своими чайными ложками из матушкиного сервиза? — они недовольно скривились.       Я тут же открыл ларец с ингредиентами и оборудованием. Не стал реагировать на их приближение, а Уизли явно хотели поближе изучить содержимое моей сокровищницы.       — У нас бы все деньги на это ушли… — еле слышно прошептал Джордж брату на ухо, но я услышал, снова решив сделать вид, что не заметил.       — Подлинник дай посмотреть, — спокойно потребовал я, и Фред без вопросов сунул мне в руку другой свиток.       Быстро нашёл их ошибки.       — Всё через кроличью нору, — усмехнулся я. — С чего вы взяли, что книги дают неверную информацию?       — Наши средства должны быть эффективны и быстродейственны, — возмутился Фред, а потом с неадекватным восторгом добавил: — Ты что, не понимаешь? Проглотил батончик — и блевать. Вечером съел вафлю, а утром рожа в прыщах! Сказка!       — И скольких подопытных вы уже отправили на тот свет? — засмеялся я.       Они почему-то задумались. Всерьёз так, я даже почти поверил.       — Увы, ни одного, — оскалился Джордж.       — Хоть очень старались, — расплылся в улыбке Фред.       — Ладно, хватит, — закатил я глаза. — Поздно, а завтра на учёбу. Что сейчас в вашем арсенале самое хреновое?       — Кровоостанавливающее. С ним проблемы. Из-за него не можем распространять Кровопролитные конфеты.       — Звучит заманчиво, — усмехнулся я. — Рецепт.       Быстро пробежав глазами по написанному, я разложил на столе мерные ложки, мензурки, ножи и достал несколько коробочек с ингредиентами. Уизли молча следили за мной, пока я не проворчал:       — Чего замерли? Готовьтесь. Свежий пустырник есть?       Они тут же засуетились, заставляя стол своими коробками, доставая оттуда необходимое.       Я сделал исправления в рецепте, оставил пометки на полях, что и до какой структуры измельчать. Было страшно любопытно, что получится. Я хоть и читал об этом зелье, но готовить не пробовал. А ведь полезная штука!       Пока мы нарезали свежие травы и в пыль растирали кору дуба, Уизли то и дело брали мои инструменты, поскольку я им велел отмерять всё идеально точно. Очевидно, что это занятие важно для них как жизнь, иначе стали бы они со мной связываться? Наши отцы не ладят. Мой просто не выносит Уизли, но мне понравилось, что они беспрекословно всё выполняли. Пару раз я заметил, что Фред слишком крупно нарезает ингредиенты. Велел ему доделать. Он только скривил губы набок, и старательно измельчил траву. Пока зелье варилось в котле, они готовили нугу для конфет, в которую, собственно, и собирались поместить зелье.       — Не перепутай, Джордж, — заметил Фред. — Малиновый цвет — для, жёлтый — против.       Тот отмахнулся.       — Это вы тогда Бэлл кровотечение из носа устроили? — усмехнулся я, а Фред, сосредоточенно наполняя пробирку с мерными делениями, проворчал:       — Это ты морочишь голову нашей львице?       Ощутил, как у меня внутри сначала что-то сжалось, а потом всё тело опалило жаром. Уверен, что ничем не выдал своё волнение, продолжая очищать свои инструменты, даже не посмотрел на него, но тут же услышал его ироничный смешок:       — Так и думал.       Я спокойно поднял глаза, усмехнулся:       — Ты о чём вообще?       Фред прислонился спиной к столу, скрестил руки на груди и уставился на меня с ехидной усмешкой.       — Наша Гермиона, — с издёвкой заговорил он. — И не отпирайся. Мы с прошлого года за тобой следим.       — Ну, и за ней, разумеется, — добавил Джордж.       — Очевидно хреново следите, — усмехнулся я. — Приснится же такое.       — Отпирайся сколько хочешь, — продолжал Фред. — Только учти! Во-первых, мы нашу девочку в обиду не дадим.       — Да. А во-вторых, — вмешался Джордж, — если ты попытаешься нас надуть, уж поверь, твои секреты выплывут наружу. Неожи-и-иданно так… Поверь, она не пострадает, может, самую малость.       — А вот у тебя точно будут проблемы, — подытожил Фред.       Не помню, чтобы моё сердце когда-нибудь билось так тяжело. Я и так подозревал, что они в курсе, но всё равно, это уже очень и очень опасно. Хотя, если эти придурки до сих пор молчали, значит не так уж и хотят выдавать нашу тайну.       — Этот бред, — усмехнулся я, — рассказывайте своей бабке. Она вам поверит.       — Что, если у нас есть доказательства? — прищурился Фред.       — Нихрена у вас нет, — спокойно ответил я. — Хотите, чтобы это была первая и последняя встреча? Да пожалуйста! Мне плевать, что ваши мелкие в Больничном крыле валяются. Вижу, у вас большие планы? Безуспешного продолжения.       Одно движение, исправленный рецепт оказался в моих руках. Я произнёс:       — Инсендио!       — Нет! — вместе выдохнули они, но пергамент уже полыхал. Я бросил его в котёл из-под зелья.       — Придурок… — скривился Джордж.       — Какого хрена ты делаешь? — возмутился Фред.       — Хотите меня шантажировать? — злобно ухмыльнулся я. — Продолжим в том же духе?       — Ты всегда так ведёшь переговоры? — иронично усмехнулся Фред.       — Я не веду переговоры, — вздёрнул я подбородок и стал собирать свой ларец.       — Всё равно! — завёлся Джордж. — Ты и Гермиона…       — Кто? — скривился я. — Я и кто?       — Ладно, брат, хрен с ними. Пусть делают что хотят, — закатил глаза Фред. — Фиг он признается.       Я уже хотел начать препираться, когда он, прищурившись, продолжил:       — Ты просто учти, что Гермиона тебе не игрушка, понял?       — Иди ты со своей Грейнджер знаешь куда?! — засмеялся я. Почему-то у меня всегда это выходит очень натурально. У Уизли аж рожи вытянулись. — Вы что своих дерьмовых конфет обожрались? Глюкопирожных? Пустомозглых пастилок?       Они оба скривились в ухмылочках, смотрели на меня так хитро, гады.       — Хрен с тобой! — махнул рукой Фред. — Послезавтра придёшь? Надо ещё кое-что.       — Приду. Если прекратите дебилизмом страдать. Родственнички… — брезгливо бросил я.       — А-а-а! — ехидно протянули они.       — Помнит, поганец! — Джордж ткнул в мою сторону пальцем.       — Идите нахрен, — усмехнулся я. — Валите.       Было уже три часа ночи, когда они наконец забрали все свои «поделки» и свалили. Я просто сел за парту и сидел там. Сам не знаю зачем. Я устал. С ними тяжело общаться, приходится всё время быть начеку. А раз они заметили наше общение с Гермионой, а уж тем более пытаются что-то из этого выгадать, будет ещё сложнее. Как же мне всё это не нравится! Мне казалось, что я просто сдохну, высосали весь мозг и все силы. Не хотел бы я, чтоб все узнали о нас от этих двоих. Утешает, что они до сих пор молчат. Наверное и дальше будут, но мне от этого не легче.       Я сел за парту, взял лист пергамента и заново написал рецепт, только правильно, со всеми заметками. Вряд ли Уизли успели всё запомнить, судя по их реакции. Решил, что отдам им послезавтра. Пока писал, почувствовал, что пару раз будто просыпался. Уснуть с пером в руке — такого со мной ещё не бывало. Дописал, крутил перо между пальцев, а как заснул не помню.       Очнулся от лёгкого прикосновения к плечу. Так перепугался, думал, это Филч. А передо мной её карие глаза. Такие удивительно добрые! Сто лет её такой не видел.       — Что ты тут делаешь? — спросонья прохрипел я.       Она робко улыбнулась.       — Меня больше интересует, почему ты до сих пор здесь. Знаешь, который час?       — А ты знаешь? — усмехнулся я.       — Я знаю, что ты и Фред с Джорджем более чем странная компания. Умоляю, скажи, что ты не ввязался в неприятности?       Брови домиком. Я давно уже осознал, что это то, что я люблю в ней. Эту заботу. Эти смешные брови уголком и взгляд такой встревоженный.       — Всё в порядке, правда, — улыбнулся я, осторожно касаясь ладонью её руки, лежащей на парте. Она вздохнула, опустила глаза. И тут я не выдержал: — Я помогаю им с рецептами. У них ошибки, и из-за них проблемы.       Она смотрела на меня, словно не веря.       — Ты им помогаешь? Но… почему? Зачем тебе?       Я пожал плечами.       — Это интересно.       — Хочешь уничтожить всех гриффиндорцев? — ехидно усмехнулась она.       — Разумеется! — засмеялся я. — Слишком много места в школе занимают!       Она покачала головой, бросила заинтересованный взгляд на мой ларец.       — Какая восхитительная вещь, — тихо сказала она. — Можно?       Я отдал ей ключ, и Гермиона с вниманием и еле скрываемым восхищением открывала все ниши ларца, изучала содержимое, рассуждая:       — Знаешь, это просто здорово, что родители поощряют твоё занятие. Это очень важно, когда есть поддержка.       — Согласен. Хотя отец считает, что сейчас важнее боевые практики.       — Немудрено, — вздохнула она. — Тем более эта безумная Амбридж совершенно ничему нас не учит. Видели этот бред, что она издала? Указ о том, что в Хогвартсе запрещено использовать магию? В школе магии и волшебства нельзя колдовать! Какой абсурд! Для чего тогда школа? Она явно пособник тёмных сил.       — И не говори, — усмехнулся я, не сводя с неё взгляда. Она заметила, засмущалась, и тогда я спросил: — Как ты узнала, где я?       Её щёки быстро раскраснелись. Гермиона стала бережно закрывать ящички и дверцы ларца, молчала с минуту.       — Не всё ли равно, — дёрнула она плечом.       — Четыре утра… — усмехнулся я, — а ты не спишь.       Она вздохнула поглубже.       — Я следила за Фредом и Джорджем. Под дезиллюминационным. Хотела поймать их на выходе и устроить взбучку. Мне казалось странным, что они притихли, да ещё то, что ты сказал. В общем, — она снова вздохнула, а я не мог налюбоваться её смущением, — я была здесь…       — Всё это время? — воскликнул я, ощутив, как внутри всё вспыхивает. — А Поттер?       — Они спали, когда я уходила. Я проверила… Пожалуйста, не пытай! — всплеснула она руками, отвернулась совсем сконфуженная.       Я подошёл к ней, осторожно обнял за талию со спины. На ней была лёгкая облегающая розовая кофточка и синие джинсы. Блин, я каждый раз балдею, какая она тоненькая, изящная, тёплая. Вдруг почувствовал, что меня разбирает озноб. Хотелось прикасаться к ней, быть ближе, а всё тело стало предательски дрожать. Обвил её руками, зарываясь в её волосы на затылке носом. Мой маленький персик… Если бы она знала, как хочется её укусить, услышать как она взвизгивает, увидеть, как она покрывается мурашками. Она прерывисто выдохнула, её маленькие пальцы сплелись с моими. Как же приятно обнимать её! Дышать ею.       — Ты… — вдруг шепнула она, — ты такой милый, когда спишь…       — Милый, — тихо усмехнулся я, еле сдерживая улыбку, выдыхая в её каштановые кудри.       — Да…       Я склонился к её уху, вдохнул поглубже. Внутри всё так дрожало, думал, сознание потеряю.       — Хочу увидеть, как ты спишь, — прошептал ей на ухо, она поёжилась, крепче прижимаясь ко мне, стиснул её в объятиях, касаясь её шеи губами, и она вздохнула так сладко, что у меня голова закружилась. Гермиона ласково погладила мои руки.       — Осторожно, Драко… — прошептала она.       — Ты сама пришла, — улыбался я, тихонько целуя её шею, чувствуя, как нарастает напряжение, как она начинает дрожать, — я тебя не звал. Почему ты осталась? Наблюдала за мной?       — Я… — она снова вздохнула, — я очень скучаю, Драко. Это мучительно. Завтра самостоятельная по зельям, а я… не смогла уйти.       И я развернул её к себе мягко, но быстро. Она вдохнула, и я лишь на секунду увидел её огромные, расширенные от неожиданности глаза. А потом… блаженство! Её губы. Мерлин! Готов всё отдать, только бы она была моей! Целовать её, обнимать, как же хочу касаться её кожи, гладить, слышать её стоны. Она такая несдержанная — совсем не может молчать. Каждый мой поцелуй — её вздох, такой мягкий, красивый. С ума можно сойти!       Целовал её, с трудом сдерживаясь, чтобы не запустить руки под её кофточку. Что она делает, маленькая львица?! Я чувствую себя идиотом, но не жалею ни минуты.       — Они не выдадут нас! — выдохнула она мне в ухо, когда я целовал её шею. Меня словно молнией ударило, и я посмотрел ей в глаза — затуманенные, красивые. — Я уверена, если бы они хотели, уже бы вся школа знала. Может, они взбалмошные и… кажутся идиотами, но они добрые. Фред и Джордж всё поняли.       — И решили меня шантажировать, — усмехнулся я.       — Уверена, это всего лишь уловка. Они не станут… причинять мне боль. И я так рада, что ты общаешься с ними. Пока так себе получается, но если вы подружитесь, это может изменить ход истории школы!       — Размечталась, — с нежностью усмехнулся я, собирая её кудри за спиной в хвостик. Я ведь тоже думал об этом, только не стал говорить.       Она ушла первой. Светало. Сумасшедшая ночь. Но похоже, я выспался, лёжа на парте мордой. Вот ведь болван. Милый я, когда сплю. А когда не сплю, я просто офигеть, какой не милый. Смешная. Как же я её люблю!