Две реальности

      Звук воды из ржавого крана. Наруто облегченно выдохнул, почувствовав прилив энергии после долгожданного душа. Неделька выдалась не из простых, и сейчас Узумаки ощущал, как ему необходима разрядка во всех смыслах этого слова.       Мастурбировать, когда в соседней комнате сидит Саске, он не решился. Почему-то страх быть застуканным за этим делом пугал его больше, чем второе пришествие Кагуи. Мужчина уже всерьез стал задумываться о том, чтобы заглянуть в публичный дом, но тут же прогонял эти мысли, вспоминая о жене. Ему казалось, что Хината до сих пор ждет его, ищет, и он не может так с ней поступить.       На деревню уже опустилась ночь. Клацнул выключатель, и в единственной комнате маленькой квартирки потух свет. Наруто, собрав мысли в кучу, наконец вышел из душа, и в нос тут же ударил горький запах табачного дыма. Саске стоял у окна, неспешно потягивая сигарету. Мужчину накрыло некое дежавю: лунный свет, фигура у окна, и такая глубокая тишина вокруг.       Взгляд скользнул по оголенному торсу. «Все-таки удивительно, он совсем не изменился». В голову полезли всякие мысли, хаотично метаясь на задворках сознания. Некоторые из них были совсем безобидные, но вот другие могли вогнать в краску самого заядлого извращенца.       Нет, Наруто больше не может смотреть на него, как прежде. Это влечение, многолетняя погоня и обида в момент, когда он вновь покинул деревню после войны. Все это было не просто так: не простая дружба, он давно это понимал, но заставил себя поверить в то, что любит Хинату, лишь бы Учиха не крутил пальцем у виска. Но теперь-то что терять?       — Ты дырку во мне просверлить хочешь? — абсолютно безэмоционально произнес Саске, но Наруто показалось, что в его глазах на секунду вспыхнул такой же интерес.       «Чем черт не шутит», — подумал Узумаки и приблизился вплотную, заставляя его вжаться в подоконник, ища хотя бы сантиметр личного пространства. Саске находился так близко, что Наруто ощущал его дыхание, пропитанное табаком.       Пара миллиметров — и где же сейчас тот неосторожный одноклассник? Саске не шевелился, натянув свою излюбленную маску безразличия. Он смотрел прямо в глаза напротив, казалось, еще мгновение и устрашающий рисунок заполнит черный зрачок, но этого не происходило. Он словно ждал, что последует дальше, а Наруто хотел добиться от него следующего шага. Это словно игра — кто первый сдастся и позволит эмоциям взять верх над здравым смыслом.       — Может, ты все-таки отойдешь? — разорвал тишину Учиха. Он не моргал, всем своим видом показывая, что не заинтересован, но кое-что его выдавало.       Говорят, глаза — зеркало души. Но это не относилось к Учихе, его глаза оставались холодными и безразличными. Саске отлично умел скрывать чувства, но вот скрыть то, что у него встал, не так просто.       — Наруто, — произнес он строже и занес руку, чтобы оттолкнуть, но она была перехвачена раньше, чем достигла своей цели.       Узумаки усмехнулся — иногда проще принять свое поражение — и коснулся бледных губ. Они враз похолодели, а Саске задохнулся от возмущения, когда в его рот настырно проник чужой язык. Мужчина ожидал худшего, но Учиха лишь недовольно прорычал его имя и смирился со своей участью, как-то слишком послушно для самого себя, отвечая, но тут же предпринял попытку перетянуть ведущую роль.       Ощутив «зеленый свет», Наруто стал смелее. Нет, он не даст ему перехватить инициативу в такой момент. «Надо было раньше думать, Саске». Пальцы скользнули по позвоночнику вниз: он все еще был напряжен, словно готовился к нападению. Стальной привкус во рту — Наруто резко дернул Саске за волосы, отстраняя, но их продолжала соединять розоватая ниточка слюны.       — Как же ты достал меня, Учиха, — осипшим голосом прорычал мужчина, прильнув к белоснежной шее. Сладость желанного тела смешалась с солоноватой кровью, окончательно сводя Наруто с ума.       Он добился, чего хотел. Саске понимал лишь грубую силу, а Узумаки не надо просить дважды. Его след ярко выделялся на аристократичной коже, но это только начало. Он не остановится, пока все тело несносного выпендрежника не будет в его метках.       Саске захватила волна этого безумия. Он выгибался, подставляясь под засосы и болезненные укусы, дыхание сбилось. Юркие пальцы скользнули ниже и широкие штаны, которые и так на честном слове держались, мягко приземлились на деревянный пол.       — Не здесь, — с трудом проговорил Учиха, собрав остатки самообладания, и вырвался из желанного плена.       Зашторив окна, он потянул Наруто вглубь комнаты, приземляясь на мягкую кровать. Случайно их губы вновь соприкоснулись, и это стало призывом к действию. Наруто впился в них. Жадно, страстно, жарко. Он хотел упиться этим вкусом, запомнить его, зафиксировать на подкорке, ведь кто знает, что будет утром.       Учиха заерзал, сорвав полотенце с внезапного партнера, и резко повернулся, заводя руки Наруто за голову. Взгляд затуманен: он не ведал, что творит. Попытка заставить Узумаки перевернуться не удалась — одно движение, и Саске опять оказался снизу. Он брыкался, но сильное тело партнера не оставило ему и шанса.       Опять эти болезненные поцелуи в шею, руки скользили по спине, переходя на поясницу, все ниже. Саске зашипел, когда палец, смоченный одной лишь слюной, проник в него. Он шире развел ноги —неприятные ощущения все никак не уходили, апогеем стала попытка протолкнуть в него второй палец.       — Наруто, — проскулил он, сдерживая стон, — возьми масло…       Узумаки послушно выполнил просьбу, затягивая мужчину в новый поцелуй, более нежный и чувственный, отвлекая себя. Годы воздержания не прошли даром, Наруто готов был кончить от одной мысли о происходящем, но закончить все на самом интересном он себе позволить не мог. Видеть Саске таким покладистым и открытым дорогого стоило, вряд ли у него будет еще такая возможность, и Наруто растягивал момент, как мог.       Томно выдохнув «давай», Учиха дал понять, что готов принять нечто большее. Наруто замешкался. Холодное масло коснулось чувствительной головки, вызывая мурашки. Мужчина закусил губу, ощутив интуитивное сопротивление чужого тела. Еще одна попытка и головка оказалась внутри.       Саске сдавлено простонал в подушку, вжимаясь в белоснежную простынь. Он испытывал боль много раз, каждая была похожа на предыдущую, но сейчас это было нечто иное. Физического удовольствия мало — возбуждение не спадало лишь от понимания, кто сейчас нависает над ним.       Наруто двигался плавно и предсказуемо, не входя полностью, не делая резких толчков. Он покрывал плечи любовника поцелуями. Шея, скулы, губы — они такие податливые. Саске мычал что-то нечленораздельное, прогибаясь в пояснице.       Узумаки ускорился, чувствуя приближающееся завершение. Наконец он обратил внимание на член жаждущего партнера, умело скользя рукой по стволу, вынуждая Учиху кончить, срывая с уст первый громкий стон. Вязкая жидкость заполнила его, и Наруто рухнул рядом, так же отрывисто дыша.       Они молчали. Говорить не хотелось, как и смотреть в глаза напротив: зачем нарушать идиллию этой странной ночи? Оба слишком вымотаны эмоционально и физически. Веки стали такими тяжелыми, что закрывались сами по себе, и противиться этому не было никакого желания. Сознание постепенно ускользало, унося мужчин в сон.