Vanished Barriers/Исчезнувшие преграды

      Войдя в гриффиндорскую гостиную, Гермиона Грейнджер нахмурилась.       – Рональд Уизли, – прошипела она, – я думала, ты слишком занят домашним заданием, чтобы присоединиться ко мне?       Рыжий оторвал взгляд от шахматной доски и замялся с ответом.       – Э-э, да... Мы с Гарри работали над эссе по трансфигурации, – ответил он, защищаясь. – Но потом у него появился этот дикий взгляд, и он убежал. Сказал что-то насчет того, чтобы использовать урок с пользой.       – Значит, он не в башне?       Рон пожал плечами.       – Думаю, да... ушел около часа назад.       – И вместо того, чтобы пойти с ним или помочь мне патрулированием, ты решил сачкануть? – фыркнула Гермиона.       Рон снова пожал плечами.       – Не думал, что он уйдет так надолго... кроме того, теперь ты вернулась, ты ведь можешь мне помочь, верно?       Гермиона в отчаянии всплеснула руками и зарычала. Не думая, что злостный прокрастинатор стоит затраченных усилий, она развернулась на каблуках и выскочила обратно в коридор.       Ей не нужна была карта мародеров, чтобы знать, куда он, скорее всего, направился... за последние несколько недель Гарри часто использовал комнату требований в качестве убежища и тренировочной площадки.       По пути на седьмой этаж Гермиона старалась не думать о недавно допущенной неловкой оплошности, когда им с Гарри нужно было место, чтобы спланировать уроки АД на следующий месяц.       Гермиона хотела сама вызвать комнату, думая о том, что ей нужно уединенное место, чтобы поговорить с Гарри. Она ожидала создать копию гостиной, но к ее шоку, ужасу и смущению, то, что они обнаружили, больше походило на любовное гнездышко мадам Паддифут. Гермиона побагровела, осознав, что либо ее мысли где-то блуждали, либо комната догадалась, чем именно в глубине души она мечтала заняться в этом уединенном месте со своим лучшим другом и тайной любовью.       Гарри, к его чести, был безупречным джентльменом и просто поднял бровь, увидев медвежью шкуру для траха перед камином. Им каким-то образом удалось быстро составить план урока, и уйти прежде, чем высказать неловкие вопросы, вертевшиеся на кончиках языков.       За прошедшие дни они ни разу не заговорили об этом инциденте, и, по молчаливому согласию, оба раза, когда они нуждались в комнате, ее вызывал Гарри. Простая, функциональная мебель, предоставленная по запросу Гарри, не обитая розовым бархатом или отделанная белым кружевом, была одновременно облегчением и разочарованием... облегчением, потому что позволяла сосредоточиться на текущих задачах, и разочарованием, так как наводила на мысль, что Гарри не питал к ней тех чувств, от которых у нее намокали трусики.       Впрочем, Гарри не носит трусики, подумала Гермиона.       Мысли о Гарри в одних трусах заполняли ее разум, когда она приблизилась к комнате требований... так что, если бы она попыталась вызвать дверь, ее самой настоятельной потребностью было бы выяснить, носит ли он боксеры или плавки. Но такой возможности не представилось, она наткнулась на тяжелую деревянную дверь. Гермиона улыбнулась с теплым волнением внутри, наслаждаясь маленьким проявлением близости, которую символизировала эта конкретная дверь.       Даже когда Гарри "нуждался" в месте, где он хотел побыть один, комната делала дверь доступной для нее, независимо от того, было это основано на знании Гарри, что ему действительно нужно, или комната делала какую-то художественную интерпретацию. В первый раз, когда это случилось, он попытался отнестись к ситуации легкомысленно, размышляя вслух, позволила бы комната ей войти, если бы ему нужно было безопасное место для дрочки. Гермиона отругала его и шлепнула по руке, когда он спросил, не хочет ли она проверить, но на этот наполовину риторический вопрос они так и не получили удовлетворительного ответа.       Хотя я не прочь посмотреть, как Гарри удовлетворяет себя...       С этой игривой мыслью Гермиона открыла дверь в комнату требований и вошла в уменьшенную версию тренировочной площадки АД.       – Evanesco Proprius! – воскликнул Гарри, направляя исчезающее заклинание на маленькую деревянную шкатулку. Контейнер немного подпрыгнул на столе, но не исчез.       – Гарри?       Черноволосый волшебник мгновенно развернулся и направил палочку на лохматую ведьму.       – О, прости, Гермиона, – сказал он, опуская руку. На его лице появилось озабоченное выражение, когда он взглянул на часы.       – Мне очень жаль... Я обещал подождать тебя в гостиной, да?       Староста отмахнулась от беспокойства Гарри, закрывая дверь.       – Никаких проблем, Гарри... на самом деле ты дал мне еще один повод никогда не доверять Рону, когда он говорит, что ему нужно делать домашнее задание вместо патрулирования.       – Дай угадаю... играл в шахматы с Шеймусом?       – Именно, – со вздохом ответила Гермиона. Затем она посмотрела на цель Гарри. – Проблемы с исчезающим заклинанием? Я думала, ты его отработал месяц назад?       Мальчик-который-выжил фыркнул.       – Угу... Я имею в виду, отработал... я подумал, что попробую приспособить исчезающее заклинание, заставляя противников молчать.       – Ты собираешься... заставить звуковые волны исчезнуть, пока твой противник говорит?       – Нет, что-нибудь попроще... исчезнуть их голосовые связки, – Гарри подошел к столу, открыл крышку маленькой коробочки и ругнулся, выудив оттуда нетронутый золотой галеон.       Гермиона мягко пожурила Гарри за язык.       – Это... немножко темно, нет? – спросила она.       Гарри фыркнул.       – Гермиона... ты действительно думаешь, что они допустят темное заклинание в утвержденную министерством учебную программу Хогвартса?       – О, ты знаешь, что я имею в виду, – упрекнула его Гермиона. – Темное не заклинание Эванеско, а то, как ты его используешь.       – Разве? – спросил Гарри. – Я имею в виду, во-первых... с точки зрения министерства, это заклинание – светлое или темное, а не то, как оно используется, верно?       – Э-э, да, наверное... но это будет болезненно, особенно если Силенцио работает так же хорошо.       – В том-то и дело, правда? – спросил Гарри. – Давай представим, что пришло время ежегодного смертельного поединка против Молдишорта и его приспешников. Я сражаюсь с пожирателем смерти и пытаюсь прервать его заклинания с помощью Silencio. Что первым делом сделает пожиратель, стоящий рядом с ним? /* Прим. перев.: moldy shorts – заплесневелые трусы */       – Полагаю, использует Finite.       – Совершенно верно, – ответил Гарри. – Всякий раз, когда ведьма или волшебник лишаются дара речи, они полагают, что на них наложили заглушающее заклинание, и используют соответствующее контрзаклинание.       – Но... это не настоящее заклинание, заставляющее молчать, а отсутствие голосовых связок, – заключила Гермиона. – Имеет смысл, за исключением того, что... как я уже сказала, это довольно жестоко.       Гарри пожал плечами.       – Думаешь, они будут использовать против меня спотыкающиеся сглазы и щекочущие чары? Кроме того, это не навсегда... если магия может регенерировать отсутствующие кости, она должна быть в состоянии сделать то же самое с голосовыми связками.       – Слизистые оболочки, – ответила Гермиона.       – Что?       – Голосовые связки... на самом деле правильный термин – это голосовые складки... это слизистые оболочки, натянутые на гортань. По составу ближе к коже, чем к костям, но ты прав, поскольку кожа может быть магически регенерирована.       – Ну вот, – удовлетворенно сказал Гарри. – Теперь осталось только заставить заклинание работать...       – Почему ты пытаешься практиковать таким образом? – спросила Гермиона.       – Я полагал, что фокус в том, чтобы выяснить, как заставить исчезнуть то, что скрыто.       Гермиона кивнула.       – Я согласна, это правильный подход, но не следует ли разбить его на этапы?       – Что ты имеешь в виду?       – Накапливающиеся трудности, – ответила Гермиона. – Точно так же, как мы практиковались исчезать сначала червей, потом мышей. Металл, особенно золото, – тяжелый материал для работы.       Гарри посмотрел на подругу и вздохнул.       – Конечно... я решил попрактиковаться на чем-то настоящем, а не на том, что давала комната, и все, что у меня было в кармане – несколько монет.       Быстро проверив карманы, Гермиона вздохнула.       – Извини, я хотела бы помочь, но у меня тоже пусто... оставила сумку с книгами в башне.       Гарри на мгновение задумался, прежде чем на его лице появилась легкая улыбка.       – Значит, ты готова помочь, если сможешь?       – Конечно, Гарри.       – Что легче заставить исчезнуть, ткань или металл?       – Э-э, ткань, конечно, хотя я не понимаю, какое отношение...       Прежде чем Гермиона успела закончить ответ, Гарри вытянул руку с палочкой, прицелился в ее мантию и воскликнул "Эванеско Проприус"! Лохматая ведьма вскрикнула от удивления, заклинание сделало ее гораздо более чувствительной к сквознякам снизу.       – Гарри Джеймс Поттер! – вскричала она. – Не могу поверить, что ты только что сделал это!       – Значит, заклинание сработало?       – Конечно, оно чертовски хорошо сработало... с чего ты взял, что я разрешу исчезнуть мои трусики?       – Ну, ты же сказала, что хочешь помочь, – нахально ответил Гарри.       – Но... о! – Гермиона кипела от злости. – Ты отдашь их сию же минуту!       Гарри неохотно покачал головой.       – Я бы вернул, если бы мог, но...       – Как это... о, Мерлин, тебе пришлось добавить Proprius, чтобы сделать заклинание необратимым, да? – спросила Гермиона.       Гарри пожал плечами.       – Я пытался думать об условиях боя.       – О! Так ты хочешь, чтобы трусы Волдеморта исчезли во время дуэли!       Гермиона повернулась и собралась уходить, но Гарри схватил ее за руку.       – Мне очень жаль, Гермиона... на самом деле... похоже, я не подумал...       – Да, конечно... мальчик, не думающий о том, как заставить трусики девочки исчезнуть.       – Но я думал, мы лучшие друзья, – запротестовал Гарри. – Если только ты не думаешь, что я мальчик, а ты девочка...       – Так и есть, правда?       – Да, и еще... – Гарри сделал паузу. Он был на опасной почве, пытаясь успокоить лучшую подругу, не делая вид, что он не думает о ней как о милой девочке... нет... красивой девушке, которую хотел бы увидеть без трусиков.       Потому что втайне именно так он о ней и думал.       Не в состоянии придумать способ обойти это словесное минное поле, он попробовал другой подход.       – Послушай, Гермиона, позволь мне исправиться.       Молодая ведьма сердито фыркнула.       – И как именно ты собираешься это сделать?       – Заменить то, что пропало.       – Заменить... ты собираешься создать мне новые трусики? – недоверчиво переспросила Гермиона.       Гарри кивнул.       – Стоит попробовать, и я всегда смогу немного поработать над своими навыками.       Гермиона закатила глаза.       – Гарри. Ты же знаешь, что почти невозможно сделать такую вещь постоянной... если только ты не думаешь, что мне было бы забавно носить наколдованные трусы, пока заклинание не истощится, и они внезапно исчезнут?       – Нет, нет... Я серьезно, – заявил Гарри. И, демонстрируя серьезность, использовал режущее заклинание, отрезая фут рукава своей черной мантии. – Скорее всего, они останутся вечными, если я трансфигурирую ткань в ткань, так?       Гермиона кивнула.       – Да, хотя не думаю, что мне было бы так уж удобно носить трусы из грубой шерсти.       – Забудь об этом и поверь мне, – с улыбкой сказал Гарри и добавил, закрыв глаза. – Теперь для ясного ума и четкого намерения...       После нескольких секунд сосредоточенности он открыл глаза и наложил заклинание на отрезок рукава. Гермиона наблюдала, как шерстяная ткань замерцала, и уменьшилась в размерах, пока не поместилась в сжатую ладонь.       Гарри улыбнулся почувствовав в руке наколдованный предмет, затем протянул руку и предложил Гермионе.       – Вот так... Держу пари, это будет немного меньше царапать кожу.       Ошарашенное выражение появилось на лице Гермионы, когда она осмотрела трансфигурированные трусики.       – Эээ, вау, Гарри... они очень шелковистые и очень... черные.       Гарри улыбнулся.       – Они такие, да?       – Ну, не для того, чтобы критиковать твои способности к трансфигурации, но... ты уверен, что закончил заклинание?       – Что ты имеешь в виду?       Гермиона держала трусики перед собой так, что Гарри мог видеть ее лицо сквозь полупрозрачную ткань.       – Ну, ткань немного тоньше обычной.       Гарри кивнул.       – Я думаю, правильный термин – легче.       – Понятно, – ответила Гермиона. Затем она развернула трусики так, чтобы Гарри мог видеть заднюю часть.       – И сзади ничего нет... только этот шнурок.       Гарри выглядел смущенным.       – Разве не так они должны выглядеть?       Гермиона выгнула бровь.       – Некоторые трусики так и выглядят... они называются стринги.       – Ну что ж, тогда поехали, – сказал Гарри с усмешкой.       – Скажи мне, Гарри, – спросила его лучшая подруга. – Это именно то, что ты хотел сделать?       – Э-э, да... выглядят неплохо, верно? – спросил Гарри.       – Ну, вообще они довольно пикантные, – ответила Гермиона. – С чего ты взял, что женские трусики выглядят именно так?       Гарри замер. Проклятье, подумал он и как мне на это отвечать?.. потому что я хотел бы видеть их на ней?       Гермиона нахмурилась.       – Такие трусики носит Чо Чанг?       – Что? – спросил Гарри. – Конечно, нет... Я имею в виду... почему ты думаешь, я знаю?       – Ну, кажется, она тебе нравилась очень долго...       – И ты знаешь, чем это закончилось, не так ли? – ответил Гарри. – Один мокрый поцелуй, и она все еще была полностью одета.       – О, – сказала Гермиона. – Значит, ты использовал мантию-невидимку, чтобы прокрасться и увидеть некоторые примеры в натуре?       – Нет! – заявил Гарри. – Даже если бы я был таким извращенцем... мантия не поможет мне подняться по лестнице, не так ли?       Гермиона улыбнулась, довольная тем, что Гарри слегка взволнован.       – Итак, Гарри... с чего ты взял, что женские трусики выглядят именно так?       – Э-э...       – Гарри?       Тот глубоко вздохнул и решил, что пришло время открыть две истины... одна была отвратительной, а другая – потенциально душераздирающей.       – Меня уже ноги не держат, – сказал он. – Можем мы продолжить разговор сидя?       Гермионе было все равно, и Гарри сосредоточенно закрыл глаза. Через несколько мгновений комната требований изменила конфигурацию и заменила тренировочную зону на гостиную. Гарри открыл глаза, огляделся и за руку подвел Гермиону к удобному коричневому кожаному дивану.       – Гермиона?       – Да, Гарри?       – Я же рассказывал тебе, каково это – расти у Дурслей, верно?       Гермиона кивнула и придвинулась ближе к Гарри, чтобы обнять его за плечи.       – Я говорил тебе, что мне никогда не разрешали смотреть телевизор и никогда не водили в кино, – Гермиона кивнула, и он добавил. – Я никогда не видел магловских порножурналов или журналов мод, и по моей одежде должно быть видно, что тетя Петуния никогда не водила меня в маггловский универмаг.       – О, Гарри, Я знаю... и я обещаю, что летом мы что-нибудь придумаем.       – Спасибо, Гермиона, – ответил Гарри. – Я хочу сказать, что единственное место, где я раньше видел женские трусики, это... ну... довольно неловко признаться...       Гермиона крепко прижала Гарри к себе.       – Ты можешь доверять мне, Гарри, ты знаешь, что можешь.       Гарри улыбнулся и сжал руку Гермионы.       – Я знаю, но то, к чему меня вынудили Дурсли... это было так ужасно...        – Что, Гарри?.. Что?        Гарри сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул. Слезы выступили у него на глазах, когда он прошептал.       – Они заставили меня стирать.       Гермиона помолчала. Она думала, что Гарри вот-вот признается, что в детстве подвергался насилию. Не то чтобы необходимость делать ВСЮ стряпню и уборку сама по себе не была формой насилия, но...       – Они заставили тебя стирать, Гарри?       Гарри шмыгнул носом и потерся лицом об укороченный рукав мантии.       – Мне пришлось стирать всю одежду, Гермиона... все это! О, мне так неловко...       Гермиона заключила друга в патентованные объятия.       – О, Гарри, мне так жаль...        Хотя она не совсем понимала, о чем сожалеет... конечно, Гарри был так расстроен, но необходимость стирать белье и вполовину не казалась такой ужасной, как быть запертым в чулане или получать еду через кошачий лаз в двери спальни...       – Гарри?       – Да, Гермиона?       – Было ли что-то особенно ужасное в стирке?       Гарри кивнул, уткнувшись в грудь Гермионы.       – Вот почему.       – Что "почему", Гарри?       – Вот почему я думал, что женские трусики выглядят именно так.       Гермиона нахмурилась, услышав такой ответ. Кусочки головоломки не сходились, но она не хотела расстраивать Гарри, задав прямой вопрос. Только посмотрев через его плечо на трансфигурированные трусики, которые все еще держала в руке, она поняла связь.       Гарри стирал белье... все белье, включая белье его тети, и если это было единственное место, где он видел женские трусики до этого, значит, они были именно такими...       – Гарри?       – Да, Гермиона?       – Скорее.       – Что скорее?       – Скорее попроси в комнате ведро, а то меня сейчас вырвет!       – Правда?       – На самом деле нет, – призналась Гермиона. – Но разве ты будешь винить меня, если я это сделаю?       – Конечно, нет.       В разговоре наступило затишье, затем Гермиона покачала головой и улыбнулась.       – Ну, если это не был облом, то я не знаю, что это было.       Гарри приподнял бровь.       – Облом?       – Да, Гарри, ты знаешь... что-то такое, что портит настроение…       – Я знаю, что это такое, Гермиона, – сказал Гарри с улыбкой. – Я спрашиваю, какое у тебя было настроении до того, как все это выплыло наружу.       Гермиона в замешательстве скосила глаза. Она думала, затвердевших сосков, торчащих под одеждой, более чем достаточно для ответа. Он снова ведет себя как джентльмен, игнорируя ее возбуждение, или это просто тупость?       Вместо того, чтобы задать этот вопрос, или ответить на заданный, она сменила тему.       – Полагаю, я должна извиниться перед тобой, Гарри... я думала, что ты просто наглец.       – Нет, это я виноват, Гермиона, – ответил Гарри. – Мне не следовало думать, что ты захочешь надеть то, что понравится моей тете, – он потянулся за трусиками. – Давай попробуем еще раз.       – О, все в порядке, Гарри...       – Нет, я настаиваю, – сказал Гарри. – Так как они должны выглядеть? Гораздо шире, я полагаю, не так прозрачно... и хлопок вместо шелка, верно?       Гермиона вырвала наколдованные трусики из рук Гарри.       – Нет, Гарри, все в порядке, – настаивала она. – Они мне нравятся.       – О, пожалуйста, не думай, что ты должна их носить только потому, что я их сделал.       – Нет, правда, я хочу их оставить, – сказала Гермиона.       – Но... они явно не похожи на те, которые я заставил исчезнуть.       – Ну...       – Опиши мне их, и я все исправлю.       Гермиона посмотрела на Гарри прищуренными глазами.       – Ты хочешь, чтобы я описала тебе свое нижнее белье?       – Угу... а как еще я могу узнать?       Гермиона фыркнула.       – Ну, я бы устроила тебе экскурсию по моему бельевому шкафчику, просто для смягчения ущерба, нанесенного Дурслями. Но... это единственная причина?       Гарри пробормотал "нет", но ярко-красные щеки и уши говорили об обратном.       – Или хочешь, я продемонстрирую на себе несколько пар?       – Гермиона! – раздраженно воскликнул Гарри.       Она отметила, что тон не был отрицательным.       – О, Гарри, – сказала она с нежной насмешкой в голосе. – Они не сильно отличаются от бикини, которые я ношу на пляже.       – Но я и на пляже не был, – пробормотал он,от смущения уткнувшись лицом ей в грудь.       Гермиона издала мелодичный смешок, граничащий с хихиканьем.       – Ну, я могла бы начать с тех, в которые я влезла сегодня утром, но они пропали, увы.       Единственным ответом Гарри был стон, от которого участок ее кожи под ключицей приятно завибрировал.       – Гарри?       – Да, Гермиона?       – Посмотри на меня? На минутку?       Гарри неохотно оторвал лицо от ее груди и посмотрел ей в глаза.       – Я тебе нравлюсь, Гарри?       – Чт... нравишься?       Гарри снова застонал и зарылся лицом в мантию Гермионы. Она отвела его голову.       – Что случилось, Гарри?       – Этот вопрос, – ответил он. – Что бы я ни ответил, ты, вероятно, проклянешь меня.       Пришло время для еще нескольких пропущенных ударов сердца.       – Ну, – наконец произнесла она. – Если ты думаешь, что я все равно прокляну тебя, лучше сказать правду.       Гарри посмотрел Гермионе в глаза, пытаясь понять скрытый смысл ее слов.       – Хочешь знать правду?       Гермиона улыбнулась и протянула руку, обхватив ладонью его лицо.       – Нет... Не хочу... Мне нужно знать правду.        Гарри кивнул и кинулся вперед, как храбрый Лев, каким он и был.       – Да.       – Что "да", Гарри?       – Да, Гермиона... Ты мне нравишься.       Молодая ведьма, державшая Гарри в руках, расплылась в широкой улыбке. Она наклонилась вперед, слегка повернув голову, и запечатлела на его губах легкий, как перышко, поцелуй.       Отстранившись, она снова поймала его взгляд.       – Ну, Гарри, это было так плохо?       Гарри покачал головой.       – На самом деле это было просто здорово... и уж точно не мокро.       В глазах Гермионы горел огонь.        – Ну, тогда позволь мне попытаться исправить это.       Гарри с изумлением наблюдал, как она медленно провела языком по губам, и склонилась для более агрессивного поцелуя. Но он остановил ее прежде, чем она смогла начать.       – Гермиона?       – Да, Гарри?       – Значит ли это, что я тебе тоже нравлюсь?       Гермиона улыбнулась.       – Ты проклянешь меня, если я скажу "да"?       Гарри покачал головой.       – Думаю, я проклял бы себя, будь ответ отрицательным.       – Ну что ж, – Гермиона улыбнулась еще шире. – Ответ – "да", – она поцеловала его и добавила. – А теперь убери палочку... На мне есть лучшие места для твоих рук.       Несколько минут они произносили нежные слова, ласкали тела друг друга и обменивались слюной.       Гермиона сидела у Гарри на коленях, побуждая его губы еще дальше исследовать ее шею, когда она почувствовала спиной вспышку жара. Она повернула голову и заметила, что комната вновь сменила конфигурацию.       – Гарри?       – Мммм-ммм?       – Комнату изменил ты?       – Мммм-ммм.       Гермиона задумалась.       – Гарри?       – Мммм-ммм?       – Есть ли причина, по которой перед камином лежит медвежья шкура?       Гарри прервал нежные поцелуи, чтобы бросить взгляд на ковер       – Выглядит лучше, чем в твоей версии мадам Паддифут, тебе не кажется?       Прежде чем ответить, Гермиона оглядела комнату. Это было то же уютное место, которое Гарри соорудил для их бесед... теплые темные тона, удобная кожаная обивка, прочная деревянная отделка. Все это казалось таким безопасным, любящим и манящим...       – Да, думаю, теперь она идеальна, – решила она, а затем сделала следующий смелый шаг.       – Не хочешь лечь и испытать ее со мной?       Гарри вздохнул. Его сердце (и чресла) кричало "да!", но голова говорила, что все это сон, и даже если было на самом деле, то происходило слишком быстро.       – Я бы с удовольствием попробовал это с тобой, – ответил Гарри. – Но, может быть, в другой раз... после того, как у нас будет время отдышаться?       Гермиона кивнула, немного удивленная тем, что именно Гарри прервался, когда они хотели провести ночь вместе.       – Уже довольно поздно, да? – сказала она, неохотно слезая с колен Гарри.       Гермиона закончила поправлять мантию, заметив, что Гарри не встал с дивана.       – Гарри?       – Да, Гермиона?       – Ты собираешься остаться на всю ночь?       – Нет... только до того, как мне будет не стыдно встать.       – С чего тебе стыдиться?.. о!       Чувствуя себя довольно игриво, Гермиона нагнулась поднять трансфигурированные стринги, упавшие во время их поцелуев.       – Не думаю, что твое... состояние... облегчится, если я их надену? – спросила она.       Глаза Гарри стали размером с блюдце.        – Нет, Гермиона, мое состояние... сильно усложнится.       – О, я понимаю, – ответила она. – Лучше закрой глаза, – добавила она, надевая стринги и вставляя шнурок на место.       – Не помогает, даже с закрытыми глазами, – захныкал Гарри.       – О, успокойся, представление окончено, – упрекнула Гермиона, разглаживая юбку и мантию.       – Но достаточно одной мысли...       – Ну, снять их обратно тоже не очень-то поможет, так что терпи.       Гермиона даже не попыталась отвести взгляд, когда Гарри неохотно встал и выпрямился, стараясь свести к минимуму торчащий профиль.       – Это неудобно, когда он так стоит? – с любопытством спросила она.       Гарри фыркнул.       – Да, но со временем все проходит... либо само по себе, либо... с некоторой помощью.       В глазах Гермионы заплясали восторженные огоньки.       – Может, мне следует извиниться за причиненное неудобство?       Гарри покачал головой.       – Ничего такого, с чем бы я не справился.       – А как именно ты справляешься?       Мальчик-который-выжил закатил глаза.       – Кстати, о боли и неудобстве, как этот кусок веревки ощущается в жопе?.. ой...       Гермиона рассмеялась и снова обняла его.       – О, Гарри... Я очень надеюсь, что мы дойдем до того момента, когда ты почувствуешь себя достаточно комфортно, чтобы произнести слово "жопа" в моем присутствии.       – Но, Гермиона, ты всегда ругаешь меня за язык.       – Нет, Гарри... Я ругаю тебя, когда такие слова используются в неподобающих ситуациях.       – А, понятно, – ответил Гарри. Он улыбнулся, еще крепче сжимая ее в объятиях, и опустил руку, чтобы стиснуть задницу. – Значит, есть подходящие ситуации, когда я могу произнести слово "жопа"?       Гермиона улыбнулась.       – Наряду с другими определенными словами... Да.       Гарри выгнул бровь.       – Это звучит почти как приглашение к неприличному разговору.       – Почти, – согласилась Гермиона.       – Итак, – сказал Гарри с восторгом, – у меня не будет неприятностей, если я спрошу, каково это, когда стринги глубоко между ягодицами?       Гермиона фыркнула.        – Это уже слишком, мистер.       – Но не сильно слишком?       Гермиона покачала головой.       – Нет, – наконец произнесла она с некоторым раздражением.       – Ну и на что это похоже?       – Что?       – Когда стринги глубоко между ягодицами?       Гермиона закатила глаза и оттолкнула Гарри.        – Гарри, знаешь, что говорят начинающим писателям?       – Нет, что?       – Покажи, а не рассказывай.       – Что это значит?       В ответ Гермиона достала палочку из рукава и исчезла боксеры нового бойфренда. Он удивленно вскрикнул, а она отрезала часть рукава своей мантии и превратила в увеличенную версию стрингов, которые были на ней.        – Держи, Гарри, – сказала она с улыбкой, протягивая ему трусы. – Надень и увидишь.       – Ты же не всерьез.       – Конечно да.       – Но... я не ношу юбку... не могу же я надеть их поверх брюк, правда?       Ответом Гермионы стало исчезновение его брюк.       – Эй, Гарри, – сказала она, – я начинаю понимать это заклинание.       Гарри недоверчиво посмотрел на Гермиону. Но, хорошо ее зная, спорить было бесполезно.       Ну что ж, решил он, придется.       Не желая дать ей возможность даже подглядеть сквозь пальцы, Гарри нырнул за диван и натянул мужскую версию стрингов. Встав, он почувствовал сильную потребность привести себя в порядок. Не желая давать Гермионе шоу, он попытался решить проблему, покрутив задом.       – Они довольно неудобны, нет?– наконец спросил он.       Гермиона улыбнулась, взяла Гарри за руку и повела к двери.       – На самом деле к ним довольно быстро привыкаешь, – ответила она.       Несколько увлекательных остановок в чуланах для метел между комнатой требований и Гриффиндорской башней, отвлекли Гарри от размышлений о том, что подразумевал ответ Гермионы… по крайней мере, до тех пор, пока путешествие не закончилось.       – Эй, Гермиона, ты была права, – сказал он, когда они, наконец, подошли к Полной Даме.       – В чем права, Гарри?       – К стрингам довольно быстро привыкаешь.       В разговоре наступила пауза, Гермиона хихикнула, и они оба бросились к портрету. Обнаружив, что в этот ранний час гостиная пуста, они рискнули крепко обняться и поцеловаться перед лестницами в общежития.       – Итак, Гарри, – спросила Гермиона, когда их губы разлепились. – Ты рад всему этому так же, как я?       Гарри улыбнулся и кивнул.       – Я безумно счастлив, – ответил он. – Вот только есть один назойливый вопрос.       – Какой?       – Откуда ты знаешь?       – Откуда я знаю что, Гарри?       – Откуда ты знаешь, что не нужно много времени, чтобы привыкнуть к стрингам?       Гермиона одарила Гарри очень озорной улыбкой.       – Откуда Гарри?.. как ты думаешь, во что я была одета до того, как ты решил удалить мои трусики?       Гермиона хорошо прижалась, чтобы чувствовать реакцию Гарри, напрягшегося в ее трансфигурированном рукаве.       – Не забудь про заглушающие чары, когда разбираешься с проблемой.       В ответ Гарри фыркнул в щеку Гермионы.       – А ты собираешься прислушаться к собственному совету?       Гермиона посмотрела в наполненные весельем зеленые глаза и заключила его в последнее на сегодня объятие.        Ответом было однозначное "да".