Смысла бороться больше нет

После убийства своего брата Цзян Чэн закрылся в пристани лотоса на месяц. Он не выходил на охоту, не тренировал адептов, поручив данную работу старшим, почти не посещал собрания, отсылаясь на срочные работы. Он закрылся в собственной комнате, завалив себя работой, лишь иногда идя в храм предков и прося прощения. Но у кого? У Вэй Ина, который предал его и оставил? У сестры, которая пожертвовала своей жизнью ради убийцы своего мужа, а ее родной брат не оценил эту бессмысленную жертву? Или у своих родителей, которые наверняка смотрят на него с укором, повторяя снова и снова ненавистное «не достоин»? Ваньинь не знает у кого просит прощения, но слова вырываются прямо из его сердца, сильно калеча ее. Это невероятно больно. Он снова один. Как бы хотелось пролить заветные слезы, но они отказываются литься. Не сейчас, не тогда, когда он так нужен своему племяннику и своему ордену. Не сейчас. Глава ордена Юньмэн Цзян хоронил свою семью в гордом одиночестве, своими руками построил из пепла новый храм для усопших. Каждую неделю он с завидным упорством зажигал благовония и просил прощения. Только за что? За то, что жив? Вэй Ин даже в этом обогнал его, умерев первым. Смешно. У Ваньиня не осталось никого, кроме Цзинь Лина, который никогда больше не познает тепло материнских рук и поцелуи своего любящего отца. И в этом виноват его брат, которого не остановил, не уберег! Но смысла ненавидеть больше нет. Он мертв, а проблемы остались. Глупо было думать, что его смерть хоть что-то решит. Она оставила лишь незаживающую дыру в районе сердца, убила его любовь и надежду. Глупо было думать, что это хоть что-то изменит. Он снова один с бесконечным потоком работы, с которым надо разобраться в ближайшие дни. Месяц спустя он все же вылез из своей конуры к еще совершенно маленькому племяннику. Даже сейчас видно, что малыш вырастет самым красивым и благородным мужем, каким не был его отец и дядя. Цзян Чэн осторожно взял его на руки и пел давнюю колыбельную из своего детства, вспоминая, как его мать брала на руки разрыдавшегося сына от очередных кошмаров, беззлобно ругала его, но все равно любяще качала на руках и пела своим хриплым от непривычных действий голосом. Цзинь Лин же в ответ брал в руки укрытый мелкими шрамами палец своего дяди и ярко улыбался, напоминая этим свою почтившую мать. Мужчина со слезами на глазах целовал малыша в лоб и укладывал того обратно. С этого дня он все чаще и чаще приезжал к ребенку, боясь, что и он его оставит, что и он исчезнет. Кто же знал, что опасения так быстро подтвердятся. Срочные новости шокировали главу Цзян и он немедленно отправился в башню Кои. Его племянник заболел! Да еще и неизвестной болезнью! Лекари ничего не могут поделать, разводят руками, мол только тут боги помогут. Но боги не услышат молитв страдающих. Цзинь Лину становилось хуже изо дня в день, пока страдания не прекратились навсегда, оставив его дядю одного на всем свете. Цзян Чэн напоминал в тот роковой вечер восставшего из ада сатану, разбивая все вещи подряд, избивая лекарей до полусмерти, даже тот самый Цзинь Гуан Яо пострадал. Но никто не мог винить Саньду Шеншоу в случившемся, ведь он потерял последнего родственника. С тех пор он заперся в своем коконе на год, не связываясь с другими орденами и не отвечая на дружественные письма. Лишь работа, только орден. Цзян Чэн считал, что он несправедливо жив. Лучше бы умер вместе со своими родителями в смертельной битве или вместе со своей сестрой, когда ее проткнули насквозь и его проткнули бы вместе с ней. Но нет, он еще жив. И теперь ему понятно, почему Вэй Усянь решил убить себя своими же мертвецами, вместо того чтобы продолжать бороться. Цзян Чэн на его месте поступил бы также. У Ваньина нет сил и желания наведываться к родителям и сестре, боясь их порицания. Не уберег, не спас свою последнюю живую частичку семьи. Не достоин зваться главой ордена. Но если не он, то кто достоин? Преемников у него нет, а орден еще существует. Надо его развивать, поднимать с колен, ведь это единственное, что осталось у него. Через год он все же появляется на общей собрании, с непривычным спокойствием принимая сожаления об утрате. Нет смысла пока злиться, нет смысла сожалеть. Малыша это уже не вернет.

Тринадцать лет спустя

Цзян Чэн вместе со своим преемником вышел на охоту на гору Дафан. Снова встретился с адептами Гусу Лань и Хань Гуанцзюнем с неким темным заклинателем. Плевать. Пусть сдохнет в таких же муках, как и Старейшина Илин, не в силах контролировать темную энергию. Нет силы на злость и агрессию, хочется домой, обратно в пристань лотоса. Но нельзя показывать свое желание и слабость наследнику. Только боги видят, как он устал. Жизнь действительно умеет шутить, когда этим неким темным заклинателем оказался сам возродившийся Старейшина Илин. Хочется злиться, ненавидеть, хочется разорвать его на куски собственными руками и скормить ненавистным ему псам! Но сил больше нет, как и той былой ненависти, она погибла вместе с его племянником, оставив лишь пустую оболочку после себя. Прямо сейчас он желает очутиться дома, в своем кабинете за кипой бумаг. Цзян Чэн лишь осматривает своего бывшего брата и поспешно забирает преемника. Не хватало, чтобы и его ребенок исчез из-за Вэй Усяня. Как же забавно разговаривать с предателем после стольких лет. Есть возможность спросить, ответить, ударить, даже убить. Но какой в этом смысл? Он может снова возродится в каком-нибудь теле и творить хаос после себя. Почему это так волнует его? Он бросает: «Цзинь Жулань мертв» и уходит, не решаясь оборачиваться и увидеть его выражение лица. Может там ужас, а может радость? Нет разницы, Цзинь Лин уже мертв, и вместе с ним в тот вечер умер Цзян Чэн. Как же забавно узнать, что собственный дядя медленно травил своего племянника, пока тот не умер в муках лишь из-за власти. Как же чертовски весело осознавать, что Вэй Усянь никогда не был виновен. Воистину благородный человек, не требующий ничего взамен! Как же смешно понимать, что все это не имело смысла. Зачем? Сил ненавидеть уже давно нет. Ваньинь лишь бросает последний взгляд на храм Гуань Ин и уходит домой, за работу. Ему еще надо воспитать достойного преемника и, наконец, присоединиться к своей семье, ведь сил бороться больше нет.