Любовь по умолчанию

Стани́слав сидел на прежнем месте и внимательно смотрел на двери, словно ждал кого-то. Но, едва увидев Мэтта, покраснел и пригнулся, прячась за чью-то спину. Подобное поведение смутило Мэтта, а смущение и неловкость часто побуждали его к решительным, хотя порой и необдуманным, действиям. Он подошел к Стани́славу и кашлянул, привлекая внимание. — Послушай, я не в претензии. Бывает, не срослось. Если я тебе не понравился, надо было просто сказать. Стани́слав поднял на него глаза, покусал нижнюю губу и, наконец, медленно произнес: — На самом деле наоборот, очень понравился. Просто… оказалось, я не готов. Мне ужасно стыдно. Может быть, ты дашь мне… второй шанс? Мэтт просиял, но Стани́слав немного охладил его энтузиазм. — Если сегодня мы не будем торопить события… — продолжал он. — Понимаешь, мне уже не семнадцать, быстрый анонимный секс не для меня. И хотя сейчас Мэтту хотелось именно быстрого секса, он невольно зауважал Стани́слава за эти слова. — Хорошо, — кивнул он. — Давай просто пообщаемся, узнаем друг друга получше, — улыбнулся Стани́слав и добавил: — А там как получится… — Тогда зачем нам здесь оставаться? Может, махнем туда? Мэтт указал на рекламный баннер на стене в виде большого плаката. — Романтичные прогулки? — прочитал Стани́слав название сайта. — Почему бы и нет. Только ты выбираешь. Любопытно, какие у тебя представления о романтике. Они подошли к плакату и, взявшись за руки, шагнули вперед. В небольшом фойе было полно красивых трехмерных фотографий, и пока Мэтт колдовал в кабинке над настройками, Стани́слав любовался пейзажами. Наконец Мэтт позвал: — Карета подана, мой принц! В ответ на это обращение Стани́слав хмыкнул, но вроде не обиделся и не рассердился. * * * Стараниями Мэтта, они оказались на маленькой, вымощенной булыжником площади какого-то южного городка. Пасмурная погода не позволяла определить, вечер здесь или утро, но часы на ратуше показывали без четверти двенадцать, так что, судя по всему, был полдень. Уличное кафе пустовало, только за дальним столиком седоголовый господин читал газету. Официант в длинном фартуке, ловко лавируя между стульями, поправлял приборы. Отойдя на пару шагов, он вы́сыпал на мостовую горсть крошек. Тут же на угощение, шумно хлопая крыльями, слетелась целая стая упитанных сизых голубей. — Странную ты выбрал погоду, — сказал Стани́слав, оглядевшись. И правда: по небу до горизонта медленно плыли плотные серебристо-серые тучи. Вдали виднелись светлые полосы дождя, а вблизи, над заливом, солнечные лучи временами находили пробоины в облачном панцире, и тогда вода под ними вспыхивала пятнами бирюзы. Как ни странно, тучи не портили вид, а, наоборот, придавали игривому южному пейзажу величественность и глубину. Создавалось впечатление, что городок застыл в вечности, и в этой атмосфере покоя больше никуда не надо, да и не́куда, спешить. Узкие улочки, которые Мэтт мог перегородить, просто раскинув руки, террасами спускались к морю и поднимались в гору. Беленые стены двух- и трехэтажных домов были увиты плющом и диким виноградом. Свежий ветер трепал полосатые парусиновые маркизы над окнами. Издалека доносились звуки гитары. — Мне здесь нравится, — резюмировал Стани́слав. — Ну что, пойдем, погуляем? — Вверх, — Мэтт указал на развалины, возвышающиеся над городом. — Или вниз? — Моря в моей жизни и так хватает, — улыбнулся Стани́слав. Городок не выглядел опустевшим, но, зная любовь Стани́слава к одиночеству, Мэтт не стал делать улицы оживленными. Иногда они встречали прохожих, видели людей в окнах домов, слышали голоса, но их уединение никто не нарушал. Они говорили о каких-то отвлеченных вещах, хотя порой Стани́слав задавал очень личные вопросы, и Мэтту приходилось напрягаться, чтобы удержаться на той тонкой грани, когда ты не врешь, но и не говоришь всей правды. Сам Стани́слав казался полностью откровенным, впрочем, Мэтт, опасаясь его отпугнуть, старался не задавать ему вопросов, которые бы поставили его в неловкое положение. Они сами не заметили, как вышли из города. Улицы остались позади, дальше по горе вилась старинная мраморная лестница со стертыми ступенями. Они остановились на смотровой площадке. Стани́слав, перекинув ноги, уселся на каменную балюстраду и похлопал по ней, приглашая Мэтта присесть рядом. Отсюда открывался потрясающий вид. Весь городок лежал как на ладони. — Это какое-то реальное место? — спросил Стани́слав. — Нет, — пожал плечами Мэтт. — Я сам его придумал. Просто еще один из тех уголков, где я не против пожить. — Пожалуй, я бы тоже… — протянул Стани́слав. — Мне нравится место, где я живу сейчас, но, если бы его не было, я выбрал бы какой-нибудь городок вроде этого. — А чем тебе нравится твое место? — Там есть все, что мне нужно для счастья, — немного подумав, ответил Стани́слав. — Даже так? — усмехнулся Мэтт. — Можешь не верить, но… да! — сказал Стани́слав, улыбаясь чему-то своему. — Тогда почему ты здесь, а не там? — Мэтт и сам не знал, зачем это спросил. В нем взыграла какая-то дурацкая иррациональная ревность себя реального к себе виртуальному. — Скажем так… Наверное, я боюсь стать счастливым. А ты, почему ты здесь? — Скажем так… Наверное, я боюсь, что человек, который может сделать меня счастливым, имеет совсем другие представления о счастье. — Ты имеешь в виду секс? Он мужчина? Думаешь, он не ответит тебе взаимностью? — было видно, что Стани́слава это и вправду интересует. — Теперь уже даже не знаю, но спросить его все равно не решусь, — ответил Мэтт, заглядывая ему в глаза, словно пытаясь в них что-то прочесть. Они помолчали. Далеко внизу ветер гнал по заливу белые барашки волн, где-то за их спинами со звоном падал в мраморную чашу источник. — А с женщинами ты совсем не…? — через какое-то время нарушил молчание Стани́слав. — Почему же? Я могу и с женщинами. Просто секс с мужчинами имеет свои прелести… ну… понимаешь? — Мэтт отчего-то засмущался. — А? А-а-а… ну да… Они снова замолчали. — А ты? — решился задать вопрос Мэтт. — Вчера и, правда, был первый раз? — Да, — кивнул Стани́слав. — Спонтанно как-то вышло. И с тех пор уже сутки об этом думаю. — О чем? — О том, что это, наверное, всегда во мне было. Не может ведь человек от одного минета стать «голубым». Мэтт рассмеялся. — А почему я? — Не знаю. Случайность? — Стани́слав посмотрел на него и пожал плечами. — Ты сам подошел. И ты мне сразу понравился. И напомнил одного человека, хоть и совсем на него не похож… Может быть, ты уже жалеешь, но я рад, что это был именно ты. — Не жалею, — Мэтт поднял глаза. Они потянулись друг к другу одновременно. Стани́слав положил ладонь на шею Мэтту и чуть сжал. Этот невинно-братский и одновременно чертовски сексуальный собственнический жест заставил Мэтта застонать и податься вперед. Стани́слав легко усмехнулся и придержал его, не давая свалиться с балюстрады. Он вел в их странном виртуальном поцелуе, и Мэтт был готов подчиняться ему во всем. Вирт не передает ни запахи, ни вкусы. Но, увидев виртуальную розу, ты ощутишь ее аромат, потому что мозг послушно даст сигнал рецепторам: пахнет розой. В вирте ты можешь съесть жареной картошки или выпить пива, но никогда не попробуешь экзотического блюда, потому что не знаешь его вкуса. Мэтт не знал вкуса Стани́слава, но он знал его запах, и этого пока хватало. Он пытался представить, что чувствует в этот момент Стани́слав, но мысли путались. Он так давно мечтал об этом, что не мог думать ни о чем другом. Внезапно Стани́слав прервал поцелуй. — Что это за сигнал? — спросил он, оглядываясь. — Какой? — переспросил Мэтт, еще не до конца отошедший от поцелуя. Но в этот момент и он услыхал короткую, настойчиво повторяющуюся мелодию. Справа вверху перед ним мигал значок вызова. — Черт! Кто-то очень хочет со мной поговорить… — с сожалением произнес Мэтт. — Может, я сброшусь? — А вдруг что-то срочное? — Сомневаюсь… — Мэтт понятия не имел, кто мог связываться с ним в это время. С друзьями он болтал вчера, да они и не были бы так настойчивы, просто оставили бы сообщение. — Наверное, все-таки надо ответить… — Тогда до завтра, — Стани́слав наклонился и легко поцеловал его в губы. — Примерно в то же время. Если я не смогу, то оставлю записку для Эма на стене объявлений. — Хорошо. До завтра… Стэн! Мэтт нажал значок вызова и оказался в своей каюте. Черт, он ведь едва не сказал «Стани́слав»! * * * — Эй! Привет! — с экрана, радостно улыбаясь, ему махала темноволосая девушка, и Мэтт не сразу сообразил, кто это. — Привет, Дженнифер! — помахал он в ответ. — А я узнала твой номер и решила позвонить! Я не слишком поздно? А то я запуталась с этими часовыми поясами, понятия не имею, который час, — она, мило улыбаясь, развела руками. — Да нет, ничего, — великодушно отмахнулся Мэтт. — Как у тебя дела? — Все еще обходим свой квадрат, — сообщила Дженнифер. — За нашим судном закреплены двадцать станций, таких, как ваша. Обойдем все — и на базу. — Понятно, — кивнул Мэтт. На губах сохранялось ощущение поцелуя, все мысли были заняты Стани́славом, и он не мог сообразить, о чем ему говорить с девушкой. — Мэтт, выходи в вирт, я тебя приглашаю в гости, — Дженнифер улыбнулась, кокетливо наклонив голову. — Посмотришь мой уголок. Последнее время стало модно обзаводиться в вирте своими виллами, замками, особняками и даже собственными островами. Это было недешево, но если бесплатный вирт предоставлялся и командам судов корпорации, то Дженнифер могла себе это позволить. Мэтту стало любопытно. Он ожидал увидеть что-то вроде домика Барби, но был жестоко разочарован. Просторная современная квартира, залитая светом через огромные, от пола до потолка, окна, модный дизайн, судя по виду на город — не ниже пятидесятого этажа… — Вау, — только и смог сказать Мэтт. — Нравится? Дженнифер очень подходила своей квартире: вся какая-то воздушная и солнечная. Волосы лежали пышными волнами, глаза блестели, белая кружевная блузка с открытыми плечами подчеркивала нежную смуглую кожу. И все же с ней было что-то не так. Мэтт не удержался и заглянул «глубже». Это было так мило! Она словно бы нанесла виртуальный макияж на свою внешность. Чуть-чуть пышнее грудь и стройнее талия, шире разрез миндалевидных глаз, немножко лучше кожа, гуще волосы, длиннее ноги — и вот виртуальная Дженнифер, почти неотличимая от настоящей. Так непосредственно, так по-девичьи. Мэтт растроганно улыбнулся ее желанию понравиться и отключил «глубокое» зрение, позволив девушке быть такой, какой она хочет. Апельсин выглядел очень аппетитно и так призывно золотился, что Стани́слав не удержался и положил его в сумку, в большое отделение, к рабочим перчаткам. Он допил последний глоток кофе, поставил чашку в мойку и направился к лифту. — А можно с тобой? — тут же раздалось сзади. Уйти, не встретившись с Мэттом, не получилось. — Нет, — буркнул Стани́слав, не оборачиваясь. — Сегодня я буду очень занят. После шторма внизу всегда много работы. Вчера был замечательный день, может быть, даже лучший день за последние несколько лет, но сейчас Стани́слав испытывал неловкость за свое слишком раскованное поведение. Он сам не знал, что на него нашло. Ржал, как ненормальный, дурачился, будто ему пять лет… Это все странное влияние Мэтта. — Нет, — еще раз решительно повторил он и нажал кнопку вызова. — Я буду тебе помогать! — Мэтт вклинился между ним и лифтом, и скорчил умоляющую мордочку. Двери кабинки разъехались за его спиной, но он застыл на пороге, не давая лифту закрыться, и не пуская Стани́слава внутрь. Как ему удалось, будучи такого же роста, смотреть снизу вверх с несчастным щенячьим видом, Стани́слав не знал, но сопротивления не вышло. — Ладно, ладно, — сдался Стани́слав, всем своим видом демонстрируя, как его утомило это жалостливое сопение, и толкнул парня в грудь, впихивая в кабину. Мэтт тут же просиял. Это было уже слишком. Он просто решил добить Стани́слава тяжелой артиллерией. В ответ на такую его улыбку, губы Стани́слава всегда сами собой растягивались до ушей. Вот и сейчас сохранять на лице суровое выражение категорически не получалось. Стани́слав отвернулся, пряча ответную улыбку. * * * Плантация после шторма имела разоренный вид. Многие участки почти занесло илом, кое-где длинные лентообразные талломы водорослей спутало в неопрятные растрепанные клубки, а на восьмом участке вообще произошел обрыв тоннеля. Ребристая пластиковая труба загибалась вверх гигантским вопросительным знаком. Воздушные шлюзы сработали отлично: смежные участки остались сухими, но доступ к девятому и десятому квадратам оказался перекрыт. — Ого! — присвистнул Мэтт, рассматривая внутренность затопленного тоннеля через окошко шлюза. Там уже плавала стайка мелких пронзительно-алых рыбешек, а на стенках начали нарастать актинии и ракушки. — Что будем делать? — Не знаю, — вздохнул Стани́слав, плечом отодвигая Мэтта, чтобы самому заглянуть в окошко. — Проверим, что есть на складе, попробуем починить сами. Если не сумеем, придется вызывать ремонтников. — Слушай, разве у тебя своей работы нет? — спросил Стани́слав, когда они шагали по тоннелю обратно на станцию. — Есть, — улыбнулся Мэтт. — Но твоя интереснее. — Что в ней интересного? — удивился Стани́слав. — Таскайся туда-сюда и следи, чтобы все работало. Он кивнул головой в сторону плантации, где автоматы уже вовсю трудились над наведением порядка. — Ну-у-у… — протянул Мэтт. — Может быть, в одиночку мне бы это наскучило, но когда ТЫ рядом, мне это нравится. Мне С ТОБОЙ интересно, и все равно, чем при этом заниматься. — Вот только не начинай, — вдруг озлобился Стани́слав. — Мне эту фигню еще в ЦИИ прогоняли. — Какую фигню? — растерялся Мэтт. — Про то, что «искусственные» больше всего на свете любят семью и жить без нее не могут. Я тебе не семья. Я вообще в эту «любовь по умолчанию» не верю. — Я тоже, — буркнул Мэтт и отвернулся. Ситуация была крайне нелепой. В других условиях самым простым было бы уйти, но куда денешься в подводном тоннеле? Или развернуться и пошагать назад, но это показалось Стани́славу слишком глупым, или продолжать идти вперед. Так он и поступил. Шел, как ни в чем не бывало, и рассматривал расстроено опущенные плечи Мэтта. Потом его взгляд опустился ниже. Пятая точка у Мэтта была очень даже ничего. Даже весьма и весьма привлекательная… Чтобы перебить потекшие не в том направлении мысли, Стани́слав спросил первое, что пришло в голову: — Ты меня совсем семьей не считаешь? Мэтт помолчал, а потом ответил: — Не знаю. И хотя Стани́слав совершенно не рвался в члены семьи Мэтта, ему вдруг стало обидно. Он фыркнул, но Мэтт продолжил: — Вчера ты вел себя, как семья. А пять минут назад — как задница. Учитывая, что всего минуту назад он и думал о заднице… Стани́слав не выдержал и заржал. Мэтт удивленно оглянулся на него, хотел пожать плечами, но не удержал серьезную мину и тоже захохотал. — Нам не обязательно быть семьей, — сказал Мэтт, отсмеявшись. — Но мы бы могли быть друзьями. — Да я не против, — смутился Стани́слав. — Проблема в том, что я вроде как не знаю, как это. Не было в моей жизни подобного опыта…